Наступление продолжается
Поражение фашистской Германии в Курской битве показало всему миру, что Советский Союз, его Вооруженные Силы вполне в состоянии самостоятельно, без посторонней помощи выиграть войну.
За 50 дней боев враг потерял свыше полумиллиона солдат и офицеров. Из более чем 70 немецко-фашистских дивизий, участвовавших в Курской битве, 30 были разгромлены. Гитлеровские люфтваффе лишились 3,5 тысячи самолетов. Господство в воздухе полностью и теперь уже окончательно перешло к советским Военно-Воздушным Силам. Особенно большой урон понесли танковые войска противника. Гитлеровцы потеряли свыше четверти танков, сосредоточенных на советско-германском фронте. Да и оставшиеся дивизии были сильно потрепаны. «В результате неудачи операции «Цитадель», — свидетельствовал впоследствии Г. Гудериан, генеральный инспектор бронетанковых войск фашистской Германии, — мы потерпели решительное поражение. Бронетанковые войска, пополненные с таким большим трудом, из-за больших потерь в людях и технике на долгое время были выведены из строя».
Оружейники, как и все советские люди, радовались новой замечательной победе нашей армии. Сражение на Курской дуге не случайно назвали битвой оружия. И эту битву наше оружие выиграло.
Но радость победы не мешала нам трезво оценивать достоинства и недостатки нашей продукции, которая прошла в Курской битве самую суровую проверку проверку боем.
Изучалось, конечно, и оружие противника. Вскоре после Курской битвы мы организовали осмотр трофеев. Знакомясь с «тиграми» и «пантерами», я обратил внимание, в частности, на техническое решение прицельного приспособления их орудий. Мы предложили ученым и конструкторам разработать аналогичные, но с лучшими характеристиками прицельные приспособления для отечественных систем вооружения. Эта задача была решена в короткий срок.
Изучение захваченных у противника образцов вооружения, анализ информации, поступавшей из различных источников в наркомат, позволяли сделать вывод, что хотя по качеству оно и уступает нашему, но в сравнении с предыдущими годами войны заметно улучшилось. Курская битва подтвердила сделанный нами еще раньше вывод о том, что установка на фашистских тапках T-VI 88-мм пушки дает им примерно двойное преимущество в дальности ведения прицельного огня перед Т-34, вооруженными 76-мм орудием. Кроме того, к концу 1943 года вермахт стал получать новые, более тяжелые системы противотанковой и зенитной артиллерии. Повысились боевые возможности штурмовых орудий и самолетов противника, его противовоздушной обороны.
Не вызывало сомнений, что гитлеровское руководство после сокрушительного поражения под Курском предпримет новые отчаянные попытки восполнить потери в вооружении, ликвидировать отставание в важнейших его видах. Над выполнением военных заказов работали крупнейшие артиллерийские и авиационные фирмы и заводы Европы, в том числе Крупна, Зейнкеля, Мессершмитта, Цейса, а также «Рейнметалл» в Германии, Шнейдера — Крезо во Франции, Ансальдо в Италии, Мадсена в Дании, Сидериуса в Голландии и сотни других. С их конвейеров сходили модернизированные орудия полевой и тяжелой артиллерии, зенитные, танковые и противотанковые пушки с повышенной дальностью стрельбы и начальной скоростью полета снаряда тысячу метров в секунду и более. Возросла броневая защита танков и самоходных орудий.
У нас были все основания предполагать, что структура производства вооружения в фашистской Германии будет чем дальше, тем все больше ориентироваться на увеличение выпуска противотанковой и полевой артиллерии, других средств ведения оборонительных боевых действий. Ведь к концу 1943 года в результате проведенных после Курской битвы наступательных операций Красной Армии враг был изгнан с огромной территории — с большей части Украины, из Краснодарского края, Курской, Смоленской, Орловской и Ростовской областей.
Из месяца в месяц наращивалась сила ударов советских войск. Стратегические резервы фашистской Германии были истощены. Требовались огромные ресурсы, а они становились все более ограниченными.
Вермахт потерял способность проводить крупные наступательные операции. Он мог вести лишь оборону. Но это требовало от гитлеровской Германии и ее сателлитов переключить уже задействованные производственные мощности на выпуск образцов вооружения, способных хоть как-то увеличить оборонительный потенциал немецко-фашистских войск.
Фашистское руководство принимало меры для стабилизации положения на советско-германском фронте после поражения под Курском. Летом 1943 года оно перебросило сюда с Запада 14 дивизий, крупные силы авиации. Это, кстати сказать, предрешило успех высадки англо-американских войск в Италии. Однако сила ударов Красной Армии была такова, что ни переброска на советско-германский фронт новых дивизий, ни лихорадочные поставки вооружения уже не могли приостановить наше наступление.
Конечно, враг не смирился со своим поражением. Буквально каждый шаг на Запад нашим войскам давался с боем, приходилось взламывать заблаговременно созданную, глубоко эшелонированную оборону, преодолевать ожесточенное сопротивление гитлеровцев. Это ставило перед всеми, кто обеспечивал войска оружием и боевой техникой, задачи по наращиванию наступательной, в первую очередь, огневой мощи войск. В частности, надо было оснастить наши танки более мощной пушкой. Я уже упоминал о 88-мм танковой пушке противника, дальность прицельного огня которой вдвое превышала возможности нашей 76-мм танковой пушки. Создание новой, более мощной танковой пушки было поручено Центральному артиллерийскому конструкторскому бюро еще в начале 1943 года. Параллельно работало и конструкторское бюро завода № 9.
Во второй половине декабря 1943 года И. В. Сталин вызвал в Кремль Малышева, Ванникова, Федоренко и меня. Поздоровавшись с нами, он указал на стулья, стоявшие у длинного стола. После того как мы разместились, Сталин высказал неудовлетворение ходом разработки и установки на танк Т-34 85-мм пушки. Мы и сами знали, что дела здесь идут неважно. И тем не менее резкая оценка, которую давал им Сталин, была для нас крайне неприятной.
Естественно, слова здесь были бесполезны. Нужен был результат, и результат быстрый. А его пока не было. Ни один из разрабатываемых конструкторскими бюро образцов 85-мм орудия не мог быть запущен в производство без серьезных конструкторских доработок. Это было хорошо известно всем присутствующим, и мы сидели молча.
Вопросы нам И. В. Сталин не задавал.
Пройдя несколько раз по кабинету, он подошел к своему столу, взял с него какие-то листы и, повернувшись к нам, стал их читать вслух. Это оказалось письмо командира одной из дивизий действующей армии. И. В. Сталин особо выделил из этого письма то место, где сообщалось, что установленные на танках 45-мм и даже 76-мм пушки не эффективны для борьбы с танками противника, особенно с последними модификациями «тигров». «Тигры» практически нельзя бить в лоб, — писал комдив. — Приходится или пропускать их через себя и стрелять в корму, или вести огонь по танкам противника, двигающимся на соседей, то есть по борту. На танк Т-34 нужна более мощная пушка».
Следует отметить, что Сталин всегда внимательно относился к просьбам с фронта и принимал самые решительные меры по их удовлетворению. И на этот раз, закончив читать письмо, коротко бросил:
— 85-мм пушка должна быть установлена на танк Т-34. С начала следующего года надо выпускать его только с этой пушкой!
Задача предельно ясна. Надо ее выполнять. Мы поднялись.
Сталин еще раз прошелся по кабинету и сказал:
— Отправляйтесь немедленно на завод. Для вас на Ярославском вокзале заказан вагон. Он будет прицеплен к очередному отходящему поезду. Не теряйте времени.
Мы вышли из кабинета.
До Нового года оставалось менее недели. А надо было решить множество инженерно-конструкторских и организационно-технологических проблем, причем решить быстро.
В поезде почти не спали. Подробно обсудили план работы. Решили: сначала к Еляну.
Утром на заводе встретили нас Елян с главным технологом Гордеевым. На наш вопрос о делах ответили, что в целом они идут нормально. Однако Елян, выбрав момент, шепнул мне на ухо:
— Плохо дело, опять разорвало казенник.
Речь шла именно о той пушке, по поводу которой состоялся наш вызов в Кремль, к Сталину.
Стало ясно, что вместе нам здесь делать пока нечего. Я предложил, чтобы Малышев, Ванников и Федоренко ехали на танковый завод. Мне же целесообразно остаться у Еляна. На том и порешили.
У Еляна я спросил:
— Есть ли заготовки для новых казенников?
— Да, есть.
— Подберите бригаду слесарей, фрезеровщиков, токарей, пусть немедленно приступают к изготовлению. Работать посменно. К утру следующего дня сделать хотя бы один казенник и начать испытания! Вместе с тем нужно было внимательно разобраться в причинах неудач. Беседовал с конструкторами, испытателями, просмотрел лабораторные анализы поломок. Несколько раз бывал в цехе, где развернулась работа по изготовлению заготовок.
Торопить людей не требовалось. Все работали с полной отдачей сил. И все же казалось, что мое присутствие как-то ускоряет работу.
Утром, на следующие сутки после приезда, звоню из гостиницы, хотя уехал с завода лишь на рассвете, буквально два часа назад:
— Как дела?
Ответил Елян:
— Сделано два выстрела из новой пушки. Поломок пока нет.
— Продолжайте испытания. Я сейчас буду.
Наскоро позавтракав, приехал на испытательный участок. Все, начиная от директора и кончая службой обеспечения, напряженно следят за испытаниями. Сделано уже 10, 11, 12 выстрелов — орудие ведет себя нормально. Оно выдержало первую проверку. Устранили выявленные дефекты.