Грэйсон печально пожал плечами.

— Эта проблема не убирается никак. То же самое, если отрубить демону ногу — она не вырастит заново, ведь верно?

В этом он прав.

Я не хотела показывать, что мне, черт подери, в самых далеких и мрачных уголках души не плевать на Люка, но своим интересом лишь добилась подтверждения этого факта:

— Что произошло?

Ребята переглянулись — им есть, что скрывать? Ох, что за тупой вопрос? Конечно же есть!

Люк что-то пытался показать мне руками — язык жестов (а парень молодец). Так как я нихрена не понимала — а может, именно поэтому — Эйдан неожиданно вспылил, словно я ему чем-то насолила за пару секунд.

— Вопросы здесь буду задавать я, тебе ясно? — оу, как резко. И грубо.

Жаль, мои руки связаны, и я не могу показать ему свой «знаменитый» средний пальчик в знак протеста. Кстати о них…

Я продолжила мучить узел — один демонический критин постарался обвязать мои запястья на славу. Видимо, ему не раз приходилось иметь дело со стрингами и чьими-то ручками — ох, господи-иисусе…

— Итак, продолжим. — Этот парень славился не только идиотским поведением, но быстрой переменой в настроении: на его прекрасном — да-а, прекрасном — лице нарисовалась кривая улыбочка. — Говоришь, за тобой нет хвоста. С чего бы нам верить тебе?

— С того, что если бы так и было, вы бы уже были мертвы, парни.

Охотники не считали нужным приглядывать за мной в пределах школы и, в каком-то роде, за ее границами. Один Артур места себе не находил, когда я не приходила домой вовремя или собиралась после уроков к Майе.

Ной ухмыльнулся — он сидел в углу, и я не сразу заметила его худощавую сгорбленную фигуру, куда падала тень.

— Шутишь? Охотников в последнее время хоть отбавляй. Они везде. И ищут нас. А ты, не хочу этого признавать, ведешь себя как полная дура, взваливая «грязную работенку» на свои плечи. На твоем месте я бы сразу же сказал, что в моей школе водятся те опасные чуваки, которых ищут по всему Огаста.

Он что, дает мне советы?

Я развязала один узелок на стрингах и приступила ко второму — мд-а и прозвучало как-то… пошло.

— Изволь заметить, я буду делать то, что посчитаю нужным.

— Тебе не так важна судьба твоего города, Айви Фрост? — Эйдан вздернул брови. Мое имя…. Остается предполагать, что каким-то образом он покопался в моем личном деле.

— Как раз таки важна. — Я знала, что своими усилиями мало чего добьюсь, но хотя бы успокаивал тот факт, что эта мега-опасная шайка красавчиков-демонов сейчас не поджигает очередной фургончик, а находится, фактически, под моим наблюдение. И да, насчет фургончика… — Вижу, вам не было скучно недавно. Ограбили магазин с бельем, спалили фургончик с мороженым. Серьезно что ли? А я вас недооценила: оставили половину населения Огаста без трусов и сладенького, ай-яй! Какие плохие мальчики.

Грэйсон недоуменно сместил брови на переносице и что-то шикнул Ною, когда Эйдан бесстрастно отрезал, словно не хотел вдаваться в подробности:

— Это были не мы.

— Какая тупая ложь, — по слогам произнесла я. Пальцы рук, которые так и так выгибала, пытаясь избавиться от этого мерзкого существенного доказательства, почти развязали последний узелок. Я всем сердцем верила, что после окончания «идиллии» мне удастся дать деру и — не быть пойманной на полпути к выходу отсюда. — Не принимай меня за идиотку, Повелитель Женских Трусиков.

— А ты… — Эйдан неожиданно пригнулся и — черт бы его побрал — сделал два быстрых узла на стрингах, напрочь стерев все мои «старания»… — не принимай меня за идиота, Мисс Шальной Бюстгальтер.

По крайней мере, это получше, чем а-ля «горячая-дикая-штучка-с-убойными-сиськами».

— Ох, как ты увидел? — недоумевала я, с ненавистью смотря на его довольную мину — что ж, она у него повисит еще недолго, ведь у меня есть план, как выбраться отсюда. Правда, несуразный, но все же план.

— Эйд у нас глазастый, — оповестил Грэйсон и по-мальчишески улыбнулся. — Заглядывает в окна к милым дамочкам…

— Говори за себя. — С дьявольской улыбкой этот самец примкнул ко мне, опустившись на коленки, и — вуаля! — наши лица находятся на одном уровне. Его горячее дыхание ласкало мою кожу. Эм… ласкало? Скорее, наоборот… Но а эти пухлые губы казались слишком привлекательными, чтобы не испробовать их нектар… Господи, какой еще нектар?! Фрост, куда постоянно уходят твои скудные остатки здравого рассудка, когда приближается какой-нибудь красавчик, пусть являющийся демоном с несносным характером? — Значит ты утверждаешь, что за тобой нет «песиков»?

— С этих пор я сомневаюсь в активности твоего мозга: я же сказала, что нет! Что тебе еще надо? — Стринги натирали… эм… не совсем привычную для них часть тела. И вообще, как девушки их могут носить? Никогда не понимала таких «особ».

Эйдан ухмыльнулся.

— Мне нравится, когда ты злишься.

Оу, да вы посмотрите, у него серьезные проблемы с головой! Серьезнее, чем… у меня.

Я поперхнулась слюной.

— Что? — Похлопала глазами, словно проверяя, в реальности ли нахожусь. Перед взором ничего не расплывается, следовательно, я не во сне или не на своем родном «седьмом небе».

— И мне нравится, когда ты краснеешь. — Высший сокращал расстояние между нашими губами.

Нет, чтобы заволноваться, что все ЭТО неправильно по отношению к Артуру, меня больше колышило сейчас, когда это я успела превратиться в переспелый помидор…

Не обращая внимания на цоканья и сдавленный смешки, я пялилась на Эйдана, как на самого Аполлона. Мне повезло, что он не определил значения моего восхищенного и… похотливого (о, боги) взгляда, потому что… устремил взор куда-то вниз, разрывая наш продолжительный и — ух! — жаркий зрительный контакт. Его улыбка стала шире и… постойте-ка, он вылупился на мою грудь?!

Я, конечно, знала, что природа, к несчастью — или к счастью? — наделила меня завидным бюстом, но уверенности, что все парни постоянно глазели на него и продолжают глазеть, нужно было поубавить со следующими словами Эйдана:

— Красивая цацка. Наверное, стоит целое состояние.

Ну, кулон действительно неплохой, пусть и он защищает меня от какой-то сверхъестественной хрени. И иногда лишнее внимание к чему-то чуть ниже моего подбородка может быть приковано исключительно к нему — хотя в этом случае что-то с трудом верится.

Когда Эйдан сократил между нами еще пару дюймов, мой некогда фиговый план побега неожиданно стал гениальным.

— Хочешь рассмотреть ее поближе?

Э-э-э, предложение несло двусмысленный характер, и я тут же впала в краску, когда поняла, насколько мой голос прозвучал сексуально. Кому-то нужно смотреть поменьше фильмов с Джеймсом Бондом и прекратить подрожать его роковым красоткам… Кто же виноват, что в моем телевизоре напрочь отсутствует безобидный канал «Дисней»?

— О, чувак, Охотница с тобой флиртует! — присвистнул Грэйсон. Опять портит всю малину — в переносном смысле.

Но Эйдан ничего ему не сказал, зато ответил мне. Его грубый голос с хрипцой, вызывающий по телу армию мурашек, раздался прямо возле моего уха.

— Несомненно.

— Тогда наслаждайся.

Такая близость была выгодна, по крайней мере, для меня. Я была уверена в своей гибкости, поэтому сотворила самое невообразимое и смелое, что только могла сделать в тесной коморке с Высшими демонами, сидя на дырявом ведре. Я зарядила коленкой в подбородок Эйдана, когда тот пригнулся, и, с боевым кличем, свойственным диким амазонкам (а его я позаимствовала тоже из какого-то «шедевра» кинематографа), рванула в сторону. Эйдану было хоть бы хны: он ничуть не взвыл от боли, зато я его ужасно разозлила. Или… о, круто, он ржет надо мной.

— За меткость я могу тебя поощрить, Охотница.

— Не нуждаюсь в этом, — выпалила я, выворачивая за спиной руки. Выпутаться было сложнее, чем прежде. Чертовы стринги! Из какой они ткани?!

Пока этот чудила посмеивался в сторонке, пареньки — Ной и Грэйсон — кинулись ко мне, когда я шмыгнула к двери. Итак, настал их черед быть… покалеченными. Ну, я надеялась, что весь мой скудный запас боевых движений под названием «Джеки-Чан-плачет-в-сторонке» — или, если быть реалистом — «Джеки-Чан-ржет-в-сторонке» — даст сейчас хоть какую-нибудь пользу. Руки-то кое у кого связаны. Причем предметом женского нижнего белья…