Я ни разу не испытывала такого тяжелого чувства. За все свое пребывание в клане пусть и видела множество смертей, но они никак не влияли на меня — попросту я не знала хорошо тех людей, что «уходили» чуть ли не каждый месяц. Конечно, я не была черствой, однако скорбеть по тем, кто покинул свои ряды, будучи плохо знакомым со мной, я не собиралась. Хотя… мне было не по себе видеть, как кремируют очередного Охотника, погибшего от лап демона или от чего-то другого. Их лица уже давно забыты мне. Те, кто ушел, не нанесли моему сердцу большого урона. Скорее, они тем самым показали мне, что жизнь — штука переменная: вот ты радуешься ей, веселишься с друзьями, а завтра тебя сбивает машина, либо ты попадаешь в какую-нибудь демоническую передряжку, в которой следует печальный исход. Таково уж наше человеческое — или не совсем человеческое — существование. Мы не знаем, когда нас может подстеречь смерть, и мы… попросту к ней не готовы. Не готовы «уйти», оставив после себя лишь дымку невечных воспоминаний, или не готовы отпустить того, с кем рассчитывали не расставаться. До последнего вздоха…

Холод пронзил мое сердце и разбил его на мельчайшие осколки. Смотря на расслабленное лицо Артура, я не хотела верить, что его больше… нет. Он ушел. Так быстро. А я… почти не попрощалась с ним.

Чувство неистовой досады сжало мою грудь в тиски. Горячие слезы скатывались по щекам, и мои всхлипы были единственным шумом в этой густой скорбной тишине, которую я возненавидела также, как и того, кто это сделал с Артуром.

Мэйсон.

Мэйсон убил его. Этот сукин сын стоял в нескольких футов от меня и улыбался, смотря на мои страдания. Смотря на мертвое тело своего… брата. Ему, похоже, одному было здесь весело — уголки его идиотских губ взлетели вверх, а следом раздался триумфальный заливистый смешок — прям стащил фишку у тех гребанных злодеев из тупых мультфильмов… Но его веселье продлится недолго — что гарантирую.

Поцеловав Артура в холодные губы и бережно уложив его на асфальте, я неуверенно поднялась, не сводя глаз с придурка, которого это немного удивило. Он, как и другие здесь, похоже, не знал о наших с Артуром чувствах, ушедших слишком… рано. И почти не успевшим развиться…

— Ты убил его, — процедила я, собирая кровавые пальцы в крепкие кулаки, которыми и замочу этого кретина — обойдусь, пожалуй, без клинка. Хочу насладиться моментом, когда буду бить Мэйсона головой об стену, пока не вытечет его мозг — если он вообще есть. — Ты убил его! — более жестче и громче повторила я, как бы пытаясь образумить его в содеянном.

Но ему было до фени, зато некоторые из Охотников выражали хоть какие-то эмоции, осознавая, что сделал их «новый альфа». Дэрек, поднявшийся на ноги с помощью Азайи, хотел было подойти к мертвому сыну, но не тут-то было: я не позволила ему и шагу сделать к нему. После того, что совершил этот человек, он не достоит прощения с сыном. Если бы не его тайны, Артур был бы жив… Никто бы не пострадал, включая него…

— Он предатель, — для Мэйсона это было будто объяснением тому деянию, которое, отныне, разрушило всю мою жизнь. Многозначительно посмотрев на Дэрека, находящегося под присмотром двух членов клана — собственно, его верных «песиков» — он продолжил, добавив в свой тон больше приторности: - Как и его отец.

— Но он и твой отец, — подал голос Себастьян и, откинув оружие в сторону, осмотрел переулок на наличие непосвященных, затем схватился за волосы. А вот его истерика настигла только сейчас: — О чем ты думал, Мэйсон?! Ты убил его! Ты убил Артура! Черт! Ты хоть представляешь, что убил своего…

— … он не был мне братом. — Мэйсон молниеносно вырос перед Себастьяном, отчего тот пошатнулся, но не сбавил своей агрессии — парень вполне выглядел так, что готов свернуть бошку этому психу. Но-о, я не хотела предоставлять ему столь большого удовольствия, потому что сама жаждала это сделать.

Мне нужно отомстить за смерть Артура, иначе я себя не прощу за бездействие.

— Правильно, не был, потому что у такого омерзительного существа, который презирает всех и вся, не могло быть чувственного и понимающего брата, как Артур, — дополнила я, ощущая неимоверный прилив злости, подталкивающий меня на кровавую месть. — Кто здесь и настоящее чудовище, так это ты!

Когда Мэйсон повернулся ко мне с дьявольским оскалом, я решила, что круче будет исполосовать его физиономию лезвием — правда, долго и мучительно, поэтому, подцепив носком ботинка свой клинок, подкинула его в воздух, после чего ловко поймала. Я отличалась хорошей меткостью и умением здорово попадать в цель издалека, но замочить его таким путем было бы слишком просто.

Похоже, сам убийца считал тоже не в надобность кидаться в меня острыми предметами, да и вообще ставить свой зад под угрозу. И в следствии чего он прижался к стене, выкрикнув:

— Она — Полукровка! Чертова нечисть! Убейте эту шлюху!

Всегда удивляли парни, которые так называют девушек, если те таковыми и близко не приходятся…

И… какой же он трус!

Я не думала, что после всего свершившегося, большинство Охотников из клана послушаются его указов. Видимо, их несло вперед чувство долга, что, мол, нужно следовать уставу и мочить всех демонических гадов без исключения, но никак не боязнь получить тумаков от парня, зажимающегося в помеченном кошками углу, где подобным уродам и самое место.

Демоны, пребывавшие в некоторой абстракции, вернулись на Землю, и сразу включились в происходящее. Когда они кинули недобрые взгляды на внушительную толпу Охотников и ощетинились, я подумала, что мир совсем сошел с ума. Скорее, я бы могла предположить, что на моей стороне точно будут Доусон, Кристофер и Себастьян, тем временем прильнувшие к Дэреку, но никак не они — Высшие демоны. Демоны из самого Ада, которых… я, по идеи, должна была лишить жизни. Хотя, быть может, они всего-навсего хотели защитить свои задницы, поэтому «выпустили коготки». Тем ни менее, Эйдан, что стоял почти рядом, кивнул мне, как бы давая знак, что будет бороться со мной — и с этого момента я впала в конкретный ступор. Размышлять, почему банда этих кретинов прибегнула к такому решению — у меня явно не было времени, однако я подметила у себя в голове, что в этой битве буду сама за себя, а не с ними. Пусть я и полудемон, но я не являюсь такой, как они. Я не в их команде — увы? — хах, к счастью.

Плевав на ярую жестикуляцию Эйдана, я кинулась навстречу сошедшей с катушек толпе Охотников, которым, похоже, было далеко плевать, что я, все-таки, им не враг, а — одна их них. Но они сделали свой выбор, и мне ничего не оставалось предпринимать, как накинуться на них, чтобы пробить себе путь к одной сволочи, сломавшей меня изнутри, как чертово печенье (еще раз повторюсь: в сравнениях я не сильна). Злость и ярость несли меня вперед вопреки крикам Высших, которые… хотели, чтобы я отступила от греха подальше — не дождутся. Пока я не воткну клинок в сердце того урода, убившего Артура, я не уйду отсюда, даже если меня ранят или пошпыняют до полусмерти. Артур говорил, что я сильная — невероятно сильная — и, возможно, спустя столько лет мне, наконец, нужно доказать это, сделать так, чтобы он, независимо от того, где бы ни находился сейчас, гордился бы мною. И не важно, каким кровавым путем я заработаю эту гордость…

— Айви, положи оружие! Мы можем решить все через суд Охотников, и нам не обязательно делать то, о чем потом будем жалеть! — предложение застывшего в метре от меня коротышки Трэвиса было весьма заманчивым, но только не для моей мести.

— То, что я сделаю, не вызовет у меня жалости, уж поверь.

Мне не хотелось причинять кому-то вред, кроме Мэйсона, но пришлось: так как Трэвис стоял ко мне ближе всех с демоническим топориком наперевес, я сочла, что самое безобидное будет пнуть его, а маячивших сзади Охотников раскидать приемчиком с разворота ноги, которому меня научил… Артур. Сводящая с ума боль в груди, вызванная его смертью, разрасталась, подобно сорняку, и она же вела меня вперед, заставляя драться с теми, кто не был виноват в его смерти. Фактически не был…. Хотя, они бы могли остановить Мэйсона, но сочли нужным простоять спокойно в сторонке, бездействуя!