После того, как свет падает на глаза парня — карие, с золотистым ободком — внутри меня вспыхивает букет насыщенных и далеко необъяснимых воспоминаний, вызванных этим…
— Хирундо, — голос звучит весьма тихо, однако парень слышит свое имя и, приподнимая на изящном пальце ласточку, велит ей снова лететь, на что та покорно слушается. В какой-то степени мне становится обидно: из-за этой птицы, отныне, и глаз Хирундо не видать, не говоря уже о лице…
Взмыв ввысь, она уносит с собой единственный свет, и Хирундо, делая шаг ко мне и кладя руку на мою щеку, произносит:
— Проснись, Ангел.
Тьма опустилась на меня, а затем рассеялась, словно наваждение, когда я распахнула глаза. Яркий свет заставил прищуриться — откуда он исходит? — и мне пришлось приложить адские усилия, чтобы привыкнуть к нему. По крайней мере, я надеялась, что привыкла к нему: яркие лучи все равно резали сетчатку. Мне не оставалось ничего другого, чтобы закрыть лицо рукой и обнаружить…
— Эй, привет.
Чья-то широкая — довольно горячая — ладонь покоилась на моей правой щеке, и по ощущением тела, проминавшего рядом мягкий матрас, со мной… явно кто-то лежал. Со. Мной.
Подскочив на постели, я, в своей привычной манере, успела собрать носком все темно-синие шелковые простыни — не помню, чтобы у меня такие были в комнате - а затем, издав писк, повалиться на живот под чей-то грудной смех. О-о-очень женственно, Фрост.
Существо, переместившись, принялось меня разворачивать лицом вверх, как курицу на вертеле, и когда я собралась врезать ему кулаком под дых, не жалея жалких остатков сил, очень вовремя надо мной нависла его физиономия, по крайней мере, на какой-то период останавливая это дерзкое желание.
— Эйдан? — хлопая глазами и стараясь понять, не сплю ли, как делала это пару секунд назад, я подметила, что его лицо не исчезает. То есть, выходит, это никакая не галлюцинация. Я что, в чертовой реальности? — Что ты...
— … тут делаю? — закончил он, повалившись рядом на бок — из-за его легкой улыбки у меня снова возникла мысль побоксировать по этому наглецу, взявшемуся здесь не известно откуда. Карие глаза Эйдана, смутно напоминавшие очи того парня из моих снов и воспоминаний, переместились на мое личико, что наверняка не источало восторг. — Если ты не заметила, это моя комната, Айви. И ты лежишь на моей кровати, которую довольно, — опустил взор на мой рот, — облюбовала слюнями. Интересно, что тебе снилось?
Я бы сказала что, но ощущение тревоги и чувство… потери заставили меня молчать. В груди возродилась та щемящая боль, принуждающая страдать, и мне хватило лишь одного взгляда на спальню в темных тонах, чтобы удостовериться в словах Эйдана. И еще кое в чем…
Не знаю, сколько времени прошло, зато я отчетливо помню, что одна моя рука должна быть сломана. К тому же, шрамы на лице, куда я прикоснулась дрожащей кистью, не могли просто так исчезнуть, а нога — я едва дотронулась до нее — она, если ничего не путаю, должна болеть в районе ступни, ведь я помню, что тогда, сражаясь вместе с Артуром, получила…
Осознание ситуации вылилось на меня, подобно потоку ледяной воды при упоминании об Артуре. Калейдоскоп воспоминаний, разрывающих сердце на мельчайшие кусочки, обрушился на меня с неимоверной силой. Силой, которую я не смогла выдержать: ощутив, как все внутри меня взрывается, подобно извержению вулкана, и самые жизненно-важные органы будто пожирает лава, я рухнула лицом в смятые простыни. Глаза взмокли от слез, и я поспешила зарыться в ткань поглубже. Не хочу, чтобы кто-то видел, как мне плохо. Особенно не хочу, чтобы свидетелем этого был демон — в своем роде мой «собрат». Чудовище, не знающее людских чувств. В какой-то степени мне «повезло», что я имею человеческое ДНК, а в какой-то нет. И, возможно, лишь по одному из этих критерий мне сейчас чертовски больно — к несчастью. Я бы хотела вовсе ничего не чувствовать — прям как полноценный демон, о которых мне много чего рассказывал… Артур.
Артур…
А сейчас он мертв.
Его больше нет. И никогда не будет. Я уже не смогу прикоснуться к нему, обнять его, как делала это часто, посмеяться с ним над какой-нибудь глупостью и услышать это привычное по утрам: «Эй, Малышка, пора просыпаться».
— Господи, он умер, — до сих пор с трудом в это веря, прошептала я. Подтверждениями того рокового случая служили мои, к сожалению, красочные воспоминания, где Мэйсон — гори он в Аду! — воткнул в Артура свой чертов клинок, и мои покрытые засохшей кровью руки. Кровью. Артура. — Его нет! Нет! Черт! Он умер! Артур умер!..
Истерика снова взяла надо мной верх, и Эйдан, присев на кровати, взял на себя инициативу успокоить меня. Его демонические пакли потянулись ко мне, и прежде, чем они — ну, не знаю — прижали бы меня к их обладателю или легли на шею, чтобы задушить, я оттолкнула гада от себя. Мой полный отвращения и ужаса взор взметнулся на его а-ля «я-сама-невинность» физиономию.
— Не трогай меня.
— Я лишь хочу помочь…
Демон? Помочь?..
Но в данный момент было не до смеха, тем более, Высший вновь потянулся ко мне — будто думает, что сможет хоть как-то облегчить мою боль. Слишком самоуверенный…
Спрыгнув с кровати так резко, словно сидела на углях, я указала на него дрожащим пальцем и как можно яснее повторила:
— Не. Тронь. Меня. А ни то…
А этому козлу было пофиг на мои угрозы, которыми я собиралась его обкидать. Изящно слетев с места, он почти мгновенно оказался передо мной — я не успела ни то, что дать деру отсюда, но и вдохнуть. Его лицо — а чтобы взглянуть в него, мне пришлось запрокинуть голову — не выражало никаких признаков веселья, как пару секунд назад, однако это не было поводом думать, что он якобы сочувствует мне. Ну или… пытается исправить свою дерьмовую репутацию в моих глазах. Можно предположить, что он лишь притворяется, ибо демонам не чужды некоторые эмоции, вроде сострадания.
— Я понимаю, как тебе больно, — начал Эйдан и легонько смахнул слезинку с моей щеки. — Но позволь…
— Понимаешь? — я перехватила другую его ладонь, что собиралась проделать то же самое — в нем наглости больше, чем всего остального! — и проскрежетала, стараясь вложить в свои слова море презрения: — Ты нихрена не понимаешь! Как ты можешь говорить такое, если не знаешь этого чувства? Ты — демон! И…
— Ты тоже не совсем обычная, Айви, — напомнил он, после чего я застыла. Ах, точно, я же еще и фрик… Такое не забудешь. — И если ты живешь в мире своих стереотипов, то тебе следует пересмотреть многое — возможно, всю свою жизнь.
— Да кто ты такой, чтобы мне давать советы? — я отпустила его запястье, и после того, как взор Эйдана переключился на мою шею, автоматически потянулась к кулону, который, собственно, он же и сорвал в тот роковой вечер. Высший был в курсе, кто я такая — и, похоже, давно, но почему не сказал об этом раньше? Впрочем, это я и собиралась выяснить, не дожидаясь от него ответа: — И откуда тебе известно, кто я такая, черт побери?!
Слезы интенсивнее заструились по щекам. Эйдан склонил голову, и именно тогда, когда я сопоставила все необычные факты, состоящие из снов и воспоминаний, на меня неожиданно снизошло озарение — спустя столько времени!
— Снимай рубашку.
Довольно… странный приказ.
Эйдан поднял на меня взгляд искрящихся карих глаз; его густая бровь взлетела вверх.
— Что?
— Снимай. Рубашку, — терпеливо повторила я и кивнула на нее — за этой вещью прячется кое-что, что мне нужно увидеть. И это не то, о чем вы сейчас подумали… Мне совершенно до фени его идеальные кубики пресса, которые, между прочим, я уже лицезрела.
Парень ухмыльнулся, наверняка посчитав, что смена нашего разговора вызвана скачками моих бушующих гормонов — хах, пусть мечтает!
— Айви, я, конечно, не против показать тебе стриптиз, но не считаешь, что для этого зрелища сейчас не слишком удачный момент? —улыбка, скорее всего, разбившая миллионы женских сердец, озарила его некогда мрачное личико, что мне не понравилось. За кого этот мудак меня принимает? И он что, совсем прикидывается идиотом и не вникает, чего я именно хочу?!