— Ему? О, как раз нет, — хмыкнул парень. — Кто бы стал жаловаться регулярной вкусной еде? Поверь, если бы ты набивала желудок каждые два часа, тебе бы было плевать на сон и другие заботы.

Вот как.

— Значит, Грэйсону в какой-то мере повезло? — зачем-то ляпнула я, прежде чем подумала, что сказала.

Когда я было собралась отрицать свою глупость, сказанную насчет больной для демонов темы, Эйдан опередил меня, с улыбкой… поддержав?

— Именно. Как и Ною…

Хм, а это становится интересным.

— А что же с ним не так?

В связи с нашими неудавшимися отношениями, я, как настоящая злодейка, хотела, чтобы у того наглого демона был какой-нибудь приличный дефект.

Но Эйдан не обрадовал меня, высказав:

— У него большой порог боли…

Хотя, в какой-то степени это радостное известие. Ну я и злыдня.

Стараясь не показывать, что счастлива иметь это на заметку — на всякий случай, я переключила взор на Эйдана, когда он встал и собирался уже удрать, не рассказав все до конца.

— Эй, — поднялась вслед за ним, отчего демон притормозил — наверное, понял, что от такой любопытной особы скрыться не получится, затем медленно развернулся, давая мне продолжить, — а как же насчет тебя?

— Что насчет меня? — о, да вы посмотрите, кто включил режим идиота!

Я бы могла топнуть ногой, как маленький ребенок, но это бы выглядело чересчур по-детски, поэтому пришлось выбрать другой способ выразить свое недовольство: я закатила глаза и с тяжелым вздохом сложила руки на груди.

— Что силы забрали у тебя?

Когда Эйдан поник, я предположила, что этот вопрос мог нести личный характер. Вдруг он не желает об этом говорить, а я его заставляю? Впрочем, все равно. Что бы это ни было, я хочу знать. От меня и так скрывали целый вагон тайн, так зачем создавать еще и новый?

Его медовые глаза блеснули болью, и лишь потом, поднявшись на меня, заискрились неким… спокойствием?

— Я не могу об этом говорить сейчас. Пойми, Айви, для каждых вещей предназначено свое время.

— Снова философствуешь, — подметила я, вспоминая, как в образе Хирундо он не раз мне плел что-то о добре и зле, при том не находясь на какой-то конкретной позиции. Но и тогда меня бесили его «загадки», и сейчас я не собиралась упускать такой прекрасный шанс и давать ему шанс просто так уйти, ничего не ответив. Возможно я покажусь эгоисткой, но я должна знать правду, пусть для кое-кого ее раскрыть будет слишком больно. — Эйдан, я знаю, что не всему сейчас время, но как раз таки этого времени мне мало, поэтому я хочу узнать все, как можно скорее. Понимаю, тебе наверняка непросто говорить о некоторых вещах, но ты не один такой. — Я выразительно уставилась на него, чтобы попытаться донести до него этот нюанс. — Каждый из нас пережил что-то, о чем ему не хочется говорить: пример тому недавний случай с Артуром. — Я изо всех сил старалась снова не разрыдаться, вспомнив его предсмертное выражение лица и свои руки, обуянные по локоть в крови. — Да, мне больно говорить о нем, но если кому-то важно, как он погиб, я могу об этом сказать, когда потребуется. Также я могу сказать обо всем другом, если у кого-то возникнет важность знать ту информацию, какой владею лишь я. И, пойми, то, как ты поступаешь, меня ранит: я до сих пор нахожусь в неведении и не знаю элементарного. Например, что я тут до сих пор делаю или на кой черт эти псы, — указала на гончих, что совсем обнаглели, — воруют мою яичницу?

Быть может, я выглядела абсурдно — хотя так и есть — и останавливаться пока что было нельзя, не донеся до Эйдана основной смысл моей «антимонии».

Демон шикнул на собак, чтобы те перестали поглощать мой завтрак, однако не это было для меня сейчас важно, что я и ярко продемонстрировала, громко застонав:

— Господи, да уже плевать на эту яичницу! Просто пойми, что я хочу знать все. Все, Эйдан. Включая то, кто ты есть на самом деле. И если ты сейчас скажешь…

— Идем со мной, — его голос разрезал мой будто лезвие острого ножа, что прошлось по мягкому маслу.

Я оторопела, не совсем вникая в перемену темы.

— К-куда?

Эйдан схватил со стола ту книжку, которой недавно зачитывался, и прежде чем бы я смогла разглядеть надпись на латыне, прорезающую толстую корку обложки, он сунул ее под мышку и с невозмутимым видом указал в темный коридор.

— Ты же хочешь знать всю правду, верно?

Кроме плохих ассоциаций в моей голове не возникло ничего другого, однако я знала, что Эйдан — тот еще пошляк — в данный момент явно не настроен на нечто маниакальное. Слегка печальный вид парня был поводом растопить мою подозрительность к его плохим намерениям и, несмотря на все, последовать за ним в мрачный холл, кивнув в ответ.

XXIX

Дверь, что находилась в конце коридора — вычурная, старая — вселяла в меня некий ужас. Обычно такие ветхие входы вели разве что в комнаты пыток — ну, как я знала по ужастикам — и верить, что Эйдан привел меня не к одному из подобных местечек, наверное, было бы слишком самонадеянно, как и свято верить, что в той коморке он не прячет, например, своего приятеля-Призывника или кого еще похлеще, чье существование было… спорным.

За обильный поток мыслей о всяких оживших подобий чудиков из фильмов не для слабонервных надо мной можно было лишь посмеяться. Хорошо, что Эйдан не владел телепатией — по крайней мере, я надеюсь — иначе бы давно катался куборем со смеху по этому шикарному полу, словно сделанному из золота — даже в нашем штабе Охотники не могли похвастаться такой роскошью. Впрочем, и вся обстановка дома Высших затмевала собою по крутости и необычному дизайну мое бывшие жилище.

Большую часть этого пентхауса мне предстояло улицезреть, и, смотря на высокие мрачные потолки, расписанные на латыни, расставленную почти на каждом метре антикварную мебель и — наверняка дорогие, но мрачные картины на стенах цвета паленого янтаря, я ничуть не сомневалась, что другие места этого дома ни разу не хуже.

Эйдан открыл дверь с помощью выуженного из кармана ключа, и когда я напряглась, он решил меня подбодрить:

— Только будь осторожнее: в любой момент тебе на голову может свалиться паук или что-нибудь гораздо поинтереснее. — Он толкнул дверь, и запах пыли вторгся в мой нос, вылетая из темного пространства. — Я здесь давно не был…

— О, не беспокойся за меня, — отмахнулась я, строя из себя отважную особу — мда, особу, у которой сердце прыгало по всей грудной клетке, — я испытала целую ночь комариной атаки, так что, мне ничего не страшно.

— Ого, — улыбнулся Эйдан, шагая в потемки «склепа», — да ты прям… чудо-женщина: отваги хоть отбавляй.

Чудо-женщина… Так меня иногда называл Артур, а сейчас…

Я печально вздохнула и зашла в темную комнату, отчего демон поежился, взглянув вроде бы в мою сторону.

— Эй, я что-то не то сказал?

— Что это за место? — я не собиралась с ним заводить разговор об Артуре — по крайней мере, сейчас, и сразу же перевела тему. Иногда такой трюк у мен получался гораздо удачно и в данный момент получилось его провернуть: немного помешкав, Эйдан включил свет, и когда едкие лучи озарили небольшую комнатку без окон, с грустью в глазах ответил:

— Джаспера — моего брата.

— Твоего бра… — я поперхнулась, тут же вспомнив фотографию в комнате Эйдана, где был изображен он и какой-то парнишка не больше десяти лет точно. Я хотела узнать еще вчера, кто был тот мальчик, но сейчас «тайна» открылась, и одна из моих тех догадок, к удивлению, подтвердилась. По тусклому лицу Эйдана и кое-каким нюансам я поверхностно поняла, что случилось с Джаспером, однако все равно спросила: — Что с ним произошло?

Демон приземлился на двухместную кровать, заставленную игрушками-монстриками, и погладил одного из чудиков.

— Он мертв. — Его глаза, наполненные… слезами? — взметнулись на меня, а потом резко приковались к полу. Я никогда не видела, чтобы демоны испытывали подобное, и после того, как Эйдан быстро смахнул капельки, катившиеся по щекам, я окаменела, нисколько удивленная его признанием, сколько — эмоциями. Хотя очередная доза шока, причем огроменного, ждала меня лишь впереди. — Его убил Дэрек.