— Можешь праздновать поражение, — улыбаясь подданным, процедил родственник, — а я буду праздновать уже над твоим прохладным трупом, — улыбки Рафина мог позавидовать любой шакал.

— Еще успею, — бросил я. Не было настроения для препирательств. Мало того, что меня немного подташнивало, так еще и Рину не мог найти в толпе. Она должна уже быть здесь, я вчера четко дал ласкам понять, чтобы они не рассказывали то, что узнали их подруге, чтоб не волновать, и они пообещали привести девушку в назначенное время. Вот только где она…

Осмотрев толпу еще раз, я заметил излишнюю активность где‑то в центре, люди расступались, создавая толкотню.

'Похоже, ласки решили помочь своей подруге!' — улыбнулся я своим мыслям, заметив темноволосую макушку девушки, которая вертелась во все стороны. Рядом с ней стояла Майя и она смотрела прямо на нас с Рафином. Кажется, Рафин тоже заметил ее.

— Майя? — кажется, он был шокирован.

— Нет, ее призрак, — пошутил я, радуясь, что Рина стоит целая и невредимая. Ответить Рафин мне не успел — на площадь вышел верховный жрец, который следит за тем, чтоб участники придерживались правил боя. Подняв жезл вверх, Цитарин призвал всех к молчанию.

— Пусть свершиться высший суд. Пусть победит сильнейший! — громогласный голос старика разнесся по площади. Народ замер, ожидая действа.

— Не желаю тебе удачи, она тебе не поможет, — добродушно пожелал мне Рафин, помахав своим подданным.

'В последний раз помахал, надеюсь', — мысленно подбодрил я себя. Спустившись по лестнице, мы встали посредине площади друг напротив друга.

Жрец прочитал короткое вступление на языке перворожденных и вокруг нас с Рафины появился большой прозрачный купол диаметром сто метров и высотой метров пятьдесят. Глубоко выдохнув, я обратился, Рафин последовал моему примеру. Сейчас передо мною стоя белый тигр, красивый и опасный.

— Давно мечтал тебе начистить рожу, — рыкнул Рафин, бросившись на меня. Я пригнулся, отпрыгнув в сторону, и тигр приземлился поодаль, фыркнув.

— Что ж, попробуй, — я встал в стойку, приготовившись к защите. Рафин, зарычав, вновь бросился на меня, но в последнюю секунду я увернулся, успев цапнуть его за плечо.

— Но как? — брат был удивлен.

— Как я смог увернуться? — как жаль, что морда Барса не может передать мою ухмылку, — я знал, что ты мне подсыпал в бокал порошка. — А перед глазами промелькнул вчерашний вечер, корда ласки в лицах показывали план Рафина. Первый делал вид, что подмешивает что‑то в бокал, а второй изображал жертву отравления. Не очень правдоподобно, хочу сказать, потому брат ему решил помочь, схватив за шею, намереваясь мнимое удушение сделать явным. Кое в чем они ошиблись, даже такой мерзавец, как Рафин, не мог меня убить. Ему слишком дорога его царская шкурка. Но идею подкинули, Рафин решил ослабить мои рецепторы, чтоб бой выглядел максимально приближенным к действительности и он с легкостью мог прикончить 'выскочку', посягнувшего на престол.

— Но ты же выпил! Оно должно было ослабить тебя! — мы стояли друг напротив друга. Глаза в глаза.

— Да, но после этого я все выплюнул. Так что шансы равны!

— Я тебя уничтожу, — разъяренный рык Зверя Рафина оглушил всех, — как убил твоего папочку, который лез со своими советами, куда не следовало.

— Это тебе за отца, — прорычал я, когда ненависть застлала мои глаза.

'Я отомщу', — пообещал я, даря Зверю свободу. Сейчас он главный. Сейчас только ему решать, как действовать. А зверь вырвался на свободу, ощущая запах крови, чувствуя мою ненависть и ненависть врага. Пощады не будет.

Леарина

Чего греха таить? Я до последнего надеялась, что битвы можно избежать. Что это все лишь кошмарный сон, который вот — вот закончиться.

Всю ночь плохо спала и даже, кажется, разговаривала. Во сне мне виделся Нейт. Он смотрел грустными глазами, и устало отрицательно мотал головой. Вроде еще что‑то происходило, но на утро никак не могла вспомнить.

— Леа, побежали. Бой вот — вот начнется, — по мне буквально скакали ласки, переполняемые энтузиазмом.

— Да, да, иду, — пребывая в каком‑то полусонном состоянии, я встала и попыталась привести себя в порядок, но руки дрожали, и я вновь едва не разрыдалась перед небольшим зеркалом.

— Что‑то ты совсем раскисла, подруга, — рядом оказалась Майя. Девушка уже собралась и, выхватив из моих рук щетку, ловко расчесала волосы, собрав в изящную объемную косу.

— Нет, я просто боюсь за него.

— Я тоже боюсь, но ты плохо знаешь Нейта. Он не был бы тем, кем является, если бы не знал, что делает.

— Кем является? — вспылила я, — он бегал от наемников этого Рафина много лет, а теперь решил одним махом всех победить?

— Ты его недооцениваешь. Нейт знает, на что способен Раф и не позволит дать себя в обиду. Нам пора, пошли, — ухватив меня за рукав, Майя ловко потащила за собой. Что там можно знать? А даже если и так ведь этот мерзкий Рафин на какую — угодно уловку может пойти, пока Нейт на его территории.

Едва мы вышли за порог постоялого двора, осознали свою оплошность, до площади невозможно было протолкнуться. Почему только утро, а мне уже не везет?

— Похоже, надо было на ночь на улице оставаться.

— Ага, чтоб убили или изнасиловали, — проворчал Дил. Ласки вернулись ночью, но о результатах слежки не рассказали даже за обещание вкусной награды. Чем же их Нейт подкупил?

'А вы‑то чего переживаете?' — мысленно фыркнула я, вновь пытаясь рассмотреть хотя бы очертания площади, но тщетно.

— А ну подними нас на уровень плеча, — решительно заявил Дил.

Выполнив просьбу, больше напоминающую приказ, я еще слабо понимала, зачем это ласкам, но ответ пришел сам. Дил издал какой‑то слишком высокий пищащий звук, чем‑то напоминающий свист и несколько десятков людей впереди расступилось.

— Эй, бегом вперед! — скомандовал Дик, спрыгнув на землю, а я схватила Майю и двинулась следом. Кажется, они знают, что делают.

Через минут десять и тысячу возмущенных воплей (кого‑то ласки укусили, кого‑то испугал писк, кто‑то просто уступил место девушкам) мы оказались возле невысокой ограды вокруг площади. Все ждали начала боя. Вот только для людей это было обычное развлечение, а для меня безумно волнующий момент. О боги, помогите ему!

— Пусть свершиться высший суд, — огласил жрец, как мне объяснила Майя, — Пусть победит сильнейший! — его голос заставил сердце биться быстрее, а люди замолчали, ожидая действия, чтоб взорваться аплодисментами, когда Нейт с Рафиным вышли на средину площади. Они приветствовали двух воинов. Двух, кто был готов отдать жизнь за победу.

Жрец продолжал распевом читать какую‑то проповедь, а Нейт с Рафиным стали друг против друга и поклонились.

— Начало битвы. Ритуал скрепления клятвы, — рядом с нами каким‑то образом вновь оказалась вчерашняя старушка. Как она здесь оказалась?

— Тихо, девочка моя, началось, — Беатрис пожурила меня, отвернувшись. Я тоже с замиранием сердца следила за происходящим. После того, как мужчины поклонились друг другу, а жрец сказал последние ритуальные слова, вокруг Нейта с Рафиным образовался светящийся купол, он засветился всеми цветами радуги и натянулся, став почти прозрачным, словно мыльный пузырь.

Нейт обратился — спустя секунду на его месте стоял барс, зло сверкая глазами, как тогда, когда злился на меня, теряя контроль. Опасность. Вот о чем говорила его стойка, вздыбленная шерсть. Хищник, готовый к атаке.

'Нейт, ты меня слышишь?' — мысленно позвала я.

'Он не слышит, — в голове был слышен отчетливый голос Беатрис, — купол закрывает их мысли. Так что тебе остается только верить в силы Нейта. Это, говорят, помогает. Верь в него, девочка'.

Тем временем обратился и Рафин, его второй ипостасью тоже был большой кот. Пожалуй, даже сантиметров на десять выше и массивнее барса — напротив Нейта стоял белый тигр. Альбинос с несколькими темными полосами на лице и лапах. Если бы не черная душа, это был бы самые необычный зверь в мире.