Другими словами, их встреча заключалась не только в тренировке в условиях невесомости, но и в походе в гости с ночёвкой, который однозначно сулил неприятности.

Конечно же, Харуюки не мог не чувствовать радости оттого, что у него гостили дорогие ему люди — командир его Легиона и её главный офицер. Но, с другой стороны, именно поэтому он не мог просто радоваться происходящему. Поскольку обе они считали себя ответственными за обучение Сильвер Кроу, это приводило к необычному соперничеству между этими девушками, стремившимися тренировать Харуюки. Вполне возможно, что после окончания тренировки в невесомости между ними в конце концов разгорится спор о том, кому из них принадлежит право тренировать его в Ускоренном Мире. И если это случится... хотя, конечно, это очень маловероятно...

— Может, мне лучше сбежать домой к Тию, пока я ещё цел... — прошептал Харуюки, начиная съёживаться на диване.

Конечно, Курасиму Тиюри, живущую двумя этажами ниже, пришлось бы долго уговаривать, но она, пожалуй, согласилась бы укрыть его. Впрочем, вряд ли это позволило бы ему скрыться со сверхчувствительных радаров Черноснежки и Фуко. Может, сбежать в соседний корпус, к Такуму?.. Хотя, нет... На юг Сугинами, к Синомии Утай? А может, вообще сбежать в Нериму, в Сакурадай, где находится кафе, играющее роль базы Красного Легиона Проминенс...

И в этот самый момент раздался тихий звук, с которым в виртуальном интерфейсе Харуюки открылось новое окно. Видеозвонок по внутренней сети квартиры Харуюки. Такие звонки использовали изображения с камер безопасности, установленных по всей квартире. Другими словами...

— Э, а-а-а?!

Мир перед глазами Харуюки окрасился в два цвета — белый (цвет пара и пены) и бледно-розовый (цвет кожи), и он немедленно свалился с дивана на пол. Конечно же, окно не пропало.

— Эй, Фуко, что это ты смотришь на потолок?

— Я кое о чём забыла предупредить.

— Предупредить? Кого?

До ушей Харуюки донёсся диалог, искажённый эхом ванной комнаты. В том, что голоса принадлежали обладателям той самой кожи, Черноснежке и Фуко, не осталось никаких сомнений.

Понимая, что не должен смотреть, Харуюки крепко зажмурился, а затем ещё и зажал глаза руками, но окно было виртуальным, то есть существовавшим в сознании Харуюки, и на все эти действия никак не реагировало. Вернее, оно стало ещё более заметным, поскольку Харуюки больше не отвлекал вид его квартиры.

В самом центре окна находилась Курасаки Фуко, некоторые участки тела которой закрывала похожая на взбитые сливки пена. Она посмотрела точно в камеру, улыбнулась и сказала:

— Ворон-сан, на всякий случай сообщаю... надеюсь, ты понимаешь, что случится, если ты попытаешься сбежать, пока мы моемся?

«Д-д-д-да, к-к-к-конечно понимаю!»

Но не успел Харуюки ответить...

— Ч-ч-что-о-о-о?! — донёсся со стороны камеры вопль, достойный голоса главного злодея в каком-нибудь классическом комиксе для подростков. — Т-т-т-только не говори, что включила прямую трансляцию для Харуюки, Фуко!

— Ну-ну, не переживай так, Саттян. Я всё внимательно просчитала и прикрыла все свои важные ракурсы.

И действительно, стоявшая в правой части изображения Фуко намылилась и встала так, что удавалось разглядеть лишь её спину и левую руку.

Но перед ней находилась Черноснежка, которой она, судя по всему, мыла волосы. Как и подобало Чёрной Королеве, весь потенциал которой ушёл в силу атаки, она осталась совершенно беззащитной. Другими словами, неприкрытой. Другими словами...

— А, а, а как же мои?! — завопила она и немедленно прикрыла своё тело руками, тем самым ещё сильнее ослабив и без того тонкую пенную броню.

Харуюки, мысленно выкрикивая «Семпай, нет! Мы ещё школьники!», пытался отвести взгляд, но виртуальное окно, естественно, упорно следовало за ним. Из-за паники ему в голову даже не пришли очевидные мысли вроде обрыва связи или сворачивания окна...

— С-сэа-а! — вдруг воскликнула Черноснежка, и правая рука её сверкнула в воздухе, словно клинок Блэк Лотос.

С ладони сорвался комок пены и накрыл потолочную камеру.

Харуюки, мысленно вздохнув, посмотрел в побелевшее окно, и тут до него донёсся голос командира Легиона:

— Харуюки...

— Д-да?.. — с опаской ответил он.

В ответ послышался голос, который можно было принять за нежный:

— Пока мы моемся, приготовь три кабеля прямого соединения и хаб для страховки. Похоже, сегодняшняя тренировка затянется надолго.

Судя по тому, что она просила приготовить страховку, они собирались погружаться не на обычное дуэльное поле, а на неограниченное нейтральное. И в этом случае слова «затянется надолго» могли принять поистине ужасающее значение. Примерно такой же смысл в него вкладывали экипажи космических кораблей, бросая последние взгляды на родную планету.

— А... насколько... затянется?.. — спросил Харуюки, всё ещё отказываясь признавать то, что находится на пороге смерти.

— Пока ты полностью не забудешь всё, что только что видел, — отчеканила Черноснежка.

Когда Черноснежка вышла из ванной с полотенцем, намотанным на голову, она посмотрела сначала на стеклянный стол, где лежал небольшой хаб и три XSB-кабеля, затем на Харуюки, неуверенно протягивавшего ей стакан минеральной воды, и удовлетворённо кивнула.

Она взяла его в руки и быстро осушила, гремя кусочками льда. Харуюки продолжал неподвижно стоять на месте, но всё же не сдержался и окинул взглядом командира Легиона, от которой шёл пар.

На ней была пижама тёплого серого цвета, которую она купила месяц тому назад, во время непредвиденной ночёвки у Харуюки. В тот день она возвращалась из расположенного на нижних этажах здания супермаркета, недовольная тем, что там не оказалось чёрной версии, но, тем не менее, сегодня принесла с собой ту самую пижаму. Рукава у рубашки были коротки, а штаны доходили лишь до колен, и её розовая кожа отчётливо контрастировала с серой тканью.

Видимо, от этих мыслей в сознании Харуюки что-то щёлкнуло, и в голове невольно всплыла сцена из недавней трансляции. Но в этот же самый момент Черноснежка приставила стакан с ледяными кубиками к щеке Харуюки.

— Пья-а?!

Харуюки подпрыгнул на месте, затем увидел на лице Черноснежки её фирменную ледяную улыбку и вновь застыл.

— Если не забудешь то, что должен, то лишь увеличишь время, которое проведёшь на неограниченном поле, Харуюки.

— Э-э, мы что, больше не будем тренироваться в невесомости?..

— Меня от неё тошнит... в смысле, мне не нравится фоновая текстура, поэтому отложим до следующего раза. Или же ты хочешь побыть в невесомости, чтобы как следует кое-что зафиксировать в своей памяти?

— А, нет-нет, что ты! Я обязательно забуду. И вообще, я уже всё забыл. Полностью забыл! — закричал Харуюки, отчаянно размахивая перед собой руками.

И тут...

— Ах, вот оно что, Ворон-сан? Другими словами, ты забыл и моё предупреждение, ради которого я так старалась? — раздался ещё один голос в зале, и Харуюки оцепенел.

Из-за спины Черноснежки показалась зловещая улыбка Фуко, и Харуюки отчаянно попытался переубедить её:

— Н-нет-нет-нет, не забыл! Я помню, я всё прекрасно помню!

— Что?.. Ты понимаешь, что этим добавил ещё месяц к тренировке?

— Н-н-н-нет, я не пом... нет, я не заб... нет, а-а...

Харуюки отчаянно размахивал руками. Судя по всему, эта паника начала превращаться в его собственную фишку.

Но тут две девушки сначала прыснули, а затем задорно засмеялись. Харуюки уже не знал, как на это реагировать, и потому лишь замер на месте.

Прошло пять минут.

Пережитое Харуюки потрясение оказалось таким сильным, что он сидел на ковре в полной прострации, краем глаза смотря на то, как Фуко ухаживает за волосами Черноснежки с помощью фена.

В отличие от Черноснежки, переодевшейся в простую серую пижаму, Фуко надела бледно-голубой пеньюар. Поскольку она сидела на диване, шнурованный подол скрывал едва ли треть её ног. В обычном состоянии Харуюки ни за что бы не решился смотреть на них, но сейчас его мысли работали так плохо, что он даже не понимал, в чём может быть проблема, и продолжал наслаждаться непередаваемо прекрасным видом...