- Вы можете пошевелиться? - все тот же обеспокоенный напряженный голос лекаря.

В подтверждение я приподняла руку, перемещая ее на лоб.

- Говорить? - снова спросил мужчина. - Скажите что-нибудь, Джина.

На ум приходило лишь одно:

- Райт...

- Хорошо. Через пару минут мы с вами попробуем встать.

Я распахнула глаза, глядя на этого человека, который смотрел на меня с искренним состраданием, и удивилась той неизбежности, которую сулил этот взгляд.

- Я умру?

Лекарь растерялся, вздохнул, промокая платком виски. Прочистив горло, он сказал:

- Вы будете жить, если только чудо свершится, леди. Я сделал все, что мог. Рана воспалилась, вы истощены. С помощью валмора я способен подарить вам лишь несколько часов жизни, но затем, когда действие иссякнет, ваши силы растают. Ваш организм не сможет бороться с раной, и вы умрете.

- Я снова буду не в себе?

- У меня есть снадобье, способное оставить ваше сознание ясным, но оно немного снизит эффективность валмора.

- Я хочу понимать, что происходит.

- Я не должен вам его давать, - зашептал лекарь, склонившись надо мной, - если королева узнает...

Я глядела в его глаза, он - в мои. Может быть, нам обоим уже мало что осталось в этой жизни, а может сострадание в душе лекаря взяло вверх, но он заговорил:

- Хорошо, леди, я дам вам снадобье. Но пообещайте, бороться. Когда валмор прекратит действие, не засыпайте, главное, не засыпайте.

Я кивнула. Мужчина подошел к столу, перетер в ступке какой-то травы, плеснул туда жидкость из нескольких пузырьков. Прислуга вряд ли понимала, что делает этот человек, поэтому он снова беспрепятственно склонился ко мне, давая выпить получившуюся смесь.

Дальше вмешались служанки - стащили меня с постели и принялись одевать. Эта мука была бесконечно долгой, я норовила упасть, все время шаталась, пока во мне росли пробужденные настойкой силы. Второе снадобье лишь слегка притупило действие дурмана, мне слышались звуки, которых не было, перед газами мелькали тени и тут же растворялись в воздухе. На мне было столько драгоценностей, что, казалось, ступи я шаг, по дворцу разольется перезвон.

А потом меня усадили в кресло, где я смогла окончательно прийти в себя, если такое, вообще, можно сказать о раненом человеке.

Когда в дверь постучали, услужливый лекарь подхватил меня на руки, и мы вышли в коридор, где дожидалась стража. В самый разгар дня - ослепительного, солнечного - коридор был пуст и до самого тронного залы мы не встретили ни одного человека, кроме расставленных по периметру гвардейцев и воинов гарнизона в доспехах. Перед дверьми лекарь поставил меня на ноги, шепнул: 'Только не усните' и быстрым шагом пошел прочь, нервно теребя ворот рубашки. Служанки старательно поправили мое темно-зеленое шелковое платье, и двери в тронный зал распахнулись, приглашая войти.

- А вот и наша драгоценная леди Джина! - Эдмунд мерил шагами тронную площадку, в центре которой расположился тот самый пресловутый трон, на который все примерили свои задницы. А рядом с ним стоял трон поменьше, в котором восседала Генриетта.

Все мои силы были направлены на то, чтобы подойти к ним, поэтому я проигнорировала приветствие.

- На колени, дрянь, когда с тобой говорит король! - рявкнул Эдмунд, но я продолжила идти, бросив чуть слышно:

- Ты не король.

Эдмунд, наверно, был в бешенстве. Однако его мать мягко проговорила:

- Оставь ее, она едва дышит. Бедняга должна дожить до появления Райта.

Райт. Это имя, как сильный шкальный ветер, врезалось в меня. Сердце замолотило, кружа голову.

- Пусть сядет у моих ног! - потребовал принц. - Пусть жмется ко мне, как собака!

О, как же он хотел произвести впечатление на Райта, заставить последнего страдать и мучиться.

Меня усадили у трона, на который через секунду водрузился принц, свесил руку с подлокотника и вцепился мне в волосы, заставляя приблизиться.

Тронный зал был полон солдат, советников и духовных лиц. Мне оставалось лишь гадать, для чего Райту появляться здесь. Неужели из-за меня? Неужели он рискнет всем, даже собственной жизнью, вторгаясь в логово змей?

Я с трепетом ждала, когда откроются высокие створчатые двери, и сквозь льющийся мне навстречу свет я увижу высокую широкоплечую фигуру. Кажется, это давало мне силы дышать, говорить... жить.

- Ваше величество и ваше высочество, - объявил старший канцлер, покуда пред нами предстали четыре человека, - прибыл лорд Берингер и его спутники... эм... - озадаченно пожал плечами, угадав лишь одного знакомца в этой разношерстной свите.

Впрочем, сопровождающие регента остались стоять у дверей в то время, как надменный, яростный, мрачный хищник двигался к нам. Белоснежная рубашка с воротником-стойкой, угольно-черный дублет, смоляной плащ с застежкой на плече, меч на поясе - Райт шел к нам уверенно и спокойно. Может, и было что-то благородное и милосердное в нем, но сейчас все это мирно дремало. Из его темных глаз глядело кровожадное чудовище, способное на единственное - хладнокровное, жестокое убийство.

Я любовалась им. Пожалуй, в момент полный отчаяния, страха и тревоги, у меня нашлись силы на то, чтобы с восхищением глядеть на этого мужчину. Смотреть, возможно, последний раз в жизни.

Он пришел за мной. Он жаждал забрать меня, свою собственность, свою женщину. И покарать тех, кто противился этому. Он пришел убивать.

- Поклонись мне, как подобает, - потребовал Эдмунд, находясь под надежной охраной своих стражников и телохранителей. Его пальцы, свисающие с подлокотника, зарылись мне в волосы. - На колени!

Райт остановился, и будто остановилось время, даже мое сердце замерло в предвкушении. Он проследил за движением руки принца, взглянул на меня. Рассматривал неторопливо, вдумчиво, и видел каждый уголок моей души, каждую эмоцию, ловил каждый мой вдох. Его взор проникал под покровы кожи, изучал, оценивал, обжигал.

А затем мужчина двинулся вперед - сделал шаг, поставил ногу на первую ступень тронной площадки.

- Отпусти мою женщину. Сейчас, - опять этот притворно мягкий голос, от которого по спине пробежал холодок.

Эдмунд дрогнул, сильнее стягивая узел моих волос.

- Сын мой, - неожиданно произнесла королева, понимая, что принц слишком взвинчен, чтобы осознать простую вещь - не стоит играть со львом, когда они оба в положении беззащитных ягнят, - лорд Берингер должен присягнуть тебе в верности. Он, конечно, встанет на колени. Он и сам это понимает.

Эдмунд недовольно поморщился.

- Пусть сделает это сейчас, - капризно заявил он. - Немедленно.

Его пальцы переместились мне на затылок, замерли у основания шеи, сдавливая и принося боль.

- На колени, Райт! На колени!

Вторая ступень минула - Райт хищно двигался к трону.

- Хочешь, чтобы я встал на колени, ублюдок? - по его губам скользнула дьявольская усмешка. - Или, быть может, еще хочешь спастись?

Думаю, эти слова заставили маску сдержанности упасть с лица королевы, которая поддалась вперед, выпалив:

- Берингер, твои угрозы наследнику престола недопустимы. Ты пришел сюда, чтобы присягнуть в верности и отречься от притязаний на трон, так сделай это.

Последняя ступень. Райт оказался перед самым троном королевы, спросив затаенно:

- А с чего ты взяла, что я пришел именно за этим?

Оставалось лишь несколько шагов до престола, на котором заерзал растерявшийся Эдмунд. Генриетта тихо застонала, будто все, чего она боялась, что снилось ей в страшных кошмарах, теперь воплощалось в реальность. Она взглянула на невозмутимо стоящих стражников, затем на де Хога, сопоставляя что-то в своем воспаленном уставшем мозгу. К ее лицу бросилась кровь, вены на шее вздулись от напряжения.

- Предательство... - прошептала она хрипло, - снова предательство...

- Возмездие, - равнодушно поправил ее Райт.

- Что ж, - ее грудь быстро взымалась, - я проиграла... что теперь будешь делать, Райт? Убьешь меня?

- Я? - он изломил бровь. - Нет. Я не убиваю женщин, - его взгляд скользнул на меня. - Джина! - протягивая ладонь.