Рука Эдмунда отдернулась от меня, будто он обжегся. Королева сидела неподвижно, ее взгляд опустел, лицо за мгновение осунулось. Ей владела лишь одна эмоция: 'все кончено'.

А я глядела на приглашающий жест Райта... на этот властный характерный жест, который мне не забыть.

Я медленно поднимаюсь, на слабых, дрожащих ногах иду к мужчине. Даже не верю, что сейчас прикоснусь к нему. Расстояние между нами сокращается... и когда мои пальцы касаются его ладони, Райт притягивает меня к себе, обхватывает подбородок, приподнимает голову. Его пальцы касаются щеки, стирая толстый слой пудры, очерчивают рот, исследуя каждый дюйм. Он оглядывает мое платье, а я шепчу:

- Мне нельзя спать... нельзя спать...

Он целует меня в лоб, прикрыв веки, а затем приказывает кому-то:

- Филис! Позаботься о ней.

Понимаю, что сейчас меня уведут, и цепляюсь за его рукав, заглядывая в глаза:

- Не отпускай меня... мне нельзя спать... не надо, - плачу посреди тронного зала, среди хмурых мужчин, во всеуслышание признаваясь в том, что без Райта Берингера не могу даже дышать. Плевать, ведь это правда.

Он не выдерживает, целует меня в губы, а затем жестко отрывает от себя, передавая в объятия какой-то девушки, и та уводит меня. Двери тронного зала закрываются за нашими спинами.

***

Где-то в глубине души она всегда знала, что так и будет. Железная королева пала.

Она не хотела смотреть на сына и не могла притворяться, что ей жаль его.

Спокойно и даже отрешенно она положила кисти на подлокотники трона, подняв усталый взгляд на пришедшего за ней зверя.

- Не хотел, чтобы это произошло на глазах у твоей шлюхи?

- Здесь только одна шлюха, - совершенно равнодушно отозвался мужчина, - и эта скулящая шлюха - твой сын.

Эдмунд сжался на троне, пытаясь удержать рвущиеся из горла стоны.

- Он не при чем, - усмехнулась Генриетта, - он всего лишь эгоистичный, трусливый мальчишка, загоревшийся идеей безграничной власти и вседозволенности. Вспомни, Райт, ты когда-то обещал отцу, что будешь заботиться о нем, оберегать и никогда не причинишь ему зло.

- Не хочешь же ты упрекнуть меня в отсутствии милосердия? - его губы насмешливо изогнулись. - Я ведь проявлял колоссальное терпение ко всем его выходкам. И даже теперь я готов дать ему шанс, если он, конечно, им воспользуется.

Королева скривила губы в усмешке, оглядев присутствующих мужчин - своих советников, стражу, духовника. Как же так? Когда они успели продать душу этому дьяволу?

- Думаешь, кто-то из них рискнет жизнью ради тебя? - вымолвил Райт.

- Де Хог, - пустая улыбка не покидала губ королевы, - ты сделал это ради сына. Я прощаю тебя. Слышишь? Ты смог сделать ради Атера то, на что я была не способна... Люби его, - она обвела взглядом советников и тихо нервно рассмеялась, - а вы, милорды, горите в аду...

- Это все, что ты хотела сказать? - спросил Райт.

- Пожалуй, кое-что я скажу тебе, Берингер, - ее голос осип, превратился в тихий едва уловимый шепот: - ты настоящий сын своего отца.

- Видимо, это не комплимент, - бросил мужчина. - Аарон, меч!

Наемник шелохнулся у дверей с благоговейным: 'мой господин', сорвался с места, расталкивая собравшихся.

- Что ж, братец, - Берингер взглянул на Эдмунда, заставив принца разрыдаться в голос, - уже не хочешь видеть меня на коленях? Аарон, дай ему меч!

Когда принцу поднесли оружие и заставили слезть с трона, он дрожал всем телом, напугано глядя в глаза брату.

- Ты можешь сейчас сразиться со мной, Эдмунд, - чеканя слова, говорил регент, - и убить в честном поединке, тогда мои люди уберутся восвояси, поняв, какой бесценный у них король. Если боишься, а я вижу по твоим глазам, что так оно и есть, просто признай это. Тогда тебя оскопят и поместят в монастырь, ибо ты не мужчина... - под взглядом Райта Эдмунд сжался в комок, - есть и другой вариант. Я потребую твоего отречения и изгоню, но ты должен доказать мне, что сожалеешь обо всем, что сотворил.

- Что? - Эдмунд неуверенно держал меч, растерянно переводя взгляд с Райта на королеву. - Но как? Я не понимаю...

- Ты многого не понимаешь, - усмехнулся Райт, - но то, что должен сделать сейчас, прекрасно понял. Ты знаешь, как надо поступить, так ведь?

Дрожь в руках принца лишь усилилась. Он взглянул на свою мать, крепче сжал меч.

- Я должен убить ее? - тихо спросил он, шмыгая носом.

- А сможешь? - регент изогнул бровь.

- Это слишком жестоко, Райт, даже для тебя, - вымолвила королева, впиваясь ногтями в подлокотники и обреченно откидываясь на спинку трона. - Ты будешь помнить об этом до конца своих дней, ты никогда не сможешь забы... - ее зрачки расширились, из горла выбилась струйка крови. Опустив стекленеющий взгляд, она увидела меч, торчащий из груди, затем взглянула на сына, который отпустил рукоять, отпрянул, горько рыдая: - Живи, - умирая, проговорила она Эдмунду, - живи с этим...

Он рухнул на колени, беззвучно рыдая. Он не спускал глаз с матери, которая сделала еще несколько мучительных вдохов и затихла.

Присутствующие разом преклонили колени перед новым владыкой.

Райт долго, молча глядел на королеву, которая окончила свои дни, сидя на желанном троне.

- Кайетан, - бросил он в толпу, из которой появился капитан.

- Да, ваше величество.

- Прими честь быть распорядителем двора и моим советником.

Мужчина дрогнул от удивления, приподнял голову, встречая взгляд Райта, и произнес:

- Приму за честь, ваше величество.

Берингер внимательно оглядел советников, сощурился, разглядывая покорного, молчаливого де Хога.

- Собери совет. Хочу назначить новых советников.

- Будет исполнено, ваше величество.

Эдмунд все еще несдержанно рыдал, но регент Хегея не обратил на него ни малейшего внимания, покидая тронный зал.

Он быстро шел в покои, которые принадлежали ему, и в которые он заблаговременно приказал привести Джину. У входа дежурил Аарон, который при приближении регента, сделал знак страже, мол, отворяйте двери. Не замедляя шага, Райт вошел в приемные покои, прошел через кабинет и оказался в спальне, где на его постели лежала девушка.

Филис уже командовала целым штатом служанок, которые маячили по комнате с тазами, чистыми тряпками.

- Ей нельзя уснуть, ваше величество, - сообщила травница, в глазах которой регент прочел отчаяние, - иначе она умрет. Мне нужно вскрыть рану, она воспалилась. Если леди потеряет сознание, она может не проснуться.

Райт подошел к постели, увидев свою девочку, которая жадно глотала воздух и глядела вверх, будто ее душа уже готова вырваться из тела. Он лег рядом, опираясь на локоть, коснулся ее подбородка, поворачивая ее голову.

- Девочка... - зашептал ласково, касаясь ее нежной бледной щеки кончиками пальцев, - посмотри на меня...

Ее взгляд, такой напуганный, измученный, потеплел.

- Ты видел письмо? - тихий слабый, но такой родной голос.

- Письмо, милая? - его пальцы ни на секунду не переставали гладить.

- Я написала, что люблю тебя... - она невинно закусила губу, вглядываясь в его темные глаза, - ты видел?

Что он чувствовал сейчас? Что может перевернуть землю, что способен сорвать покров звезд с ночного неба, дотянуться до самого солнца, но... он не может ничего поделать против смерти, которая нависла над маленькой наивной девчонкой из Хоупса.

- Я видел... - соврал он, - конечно, видел, - склонился, целуя ее трепетные мягкие губы.

В это время Филис накалила над огнем нож.

- Послушай меня, милая, - Райт положил голову на подушку, обхватил лицо девушки руками, заставляя смотреть ему в глаза, - помнишь, лекарь зашил рану на твоей руке?

Она кивнула, дрогнула, но он зашептал:

- Шшш, ты ведь не боишься? Ты знаешь, что так нужно? Ты потерпишь еще? Ради меня?

- Да.

- Моя умница, - он осушил губами слезу, скатившуюся по ее щеке. - Только смотри на меня, Джина. Я буду рядом.