— Кому ты рассказываешь, — ворчит он, обнимаю меня крепче за талию.

Я хихикаю и возвращаюсь к параду. Лэнден О’Брайен превратил меня в девушку, которая хихикает. Чудеса не прекращаются. Сейчас холодно, гораздо холоднее, чем обычно в это время года, но в руках Лэндена мне тепло. Безопасно. Безопаснее я себя чувствовала только в руках родителей, за несколько минут до того, как у меня их отобрал незнакомец.

В этот момент я так благодарна Лэндену, что едва сдерживаю дрожь от мысли, что чуть не потеряла его. Чуть не отпустила его. Я пыталась оттолкнуть его после того бала. Но он не пожелал быть отвергнутым. Он каждый день возил меня в школу. Следил, чтобы я выполняла все назначения врача. Он отказался покидать меня. В школе ходил за мной по пятам, и я больше не могла его избегать. И после Дня благодарения, когда его собственная тёмная тайна вышла наружу, к зависти очень многих его поклонниц, Лэнден стал моим, а я стала его.

Я вижу в нём и свет, и темноту, и принимаю обе его стороны. Сегодня вечером я собираюсь сказать ему. Что люблю его и что готова. Я хочу, чтобы он был первым, кого я поцелую, и — если мы оба будем готовы, хотя я уверена, он готов уже очень давно — чтобы он стал моим первым мужчиной.

Со дня бала у меня было два приступа. Первый раз это случилось, когда два второкурсника подрались и один из них ударился головой о металлическую дверцу шкафчика. А второй — после школьного матча, когда запускали фейерверки, и я не ожидала этого. Оба раза Лэнден был со мной рядом, обнимал меня, как сейчас, и успокаивал.

Всё хорошо. Ты со мной. Ты в безопасности.

Оба раза он удерживал меня. Судороги были не такими сильными, как раньше. Даже врачи не могут объяснить этого. Они считают, что причиной моей болезни является то, что я чувствую себя одинокой и незащищённой. Лэнден — моё лекарство. Я льну к нему ещё ближе, наслаждаясь теплом, исходящим от него.

Стоит мне подумать о поцелуе с Лэнденом, как где-то в животе будто что-то скручивается. Я нервничаю и немного боюсь. Боюсь пересекать ту черту, которая отделяет меня настоящую и ту Лайлу, которую я не знаю. Боюсь, что это что-то изменит в наших отношениях. Он мой лучший друг — чёрт, единственный друг, если честно, — и я не представляю свою жизнь без него.

Сейчас, когда он прижимается ко мне и я ощущаю его дыхание, я просто не могу представить, чтобы что-то могло нас разлучить.

Он знает о моих родителях, о моих приступах, а я знаю про его отца. Зная друг о друге самые неприглядные и тщательно скрываемые факты, мы стали ближе, чем нас мог бы сблизить любой поцелуй.

В следующем году мы оба будем поступать в Университет Джорджии — вместе. Взглянув на свои руки, я жалею, что я в перчатках и не ощущаю тепло его рук. Но я узнаю и это. Позже. Лёгкая дрожь проходит по спине, и Лэнден наклоняется к моему уху:

— Замёрзла?

От звука его голоса я словно плавлюсь, так что не могу говорить и только качаю головой в ответ. Он всё равно обнимает меня крепче, и я рада. Его объятия — единственное, что держит меня на земле, как якорь. Иначе я бы просто улетела в небо от той легкости, которая переполняет меня в последнее время.

Если бы мы не были так тесно прижаты друг к другу, я бы, наверное, и не почувствовала, как напряглись его плечи.

— Чтоб меня, — бормочет под нос Лэнден, и я оборачиваюсь к нему, ожидая какой-то шутки.

Он сузил глаза, а выражение лица стало мрачным и серьёзным. Такое лицо у него бывает, только когда поблизости находится его придурок-отец, и я начинаю тревожно выискивать Полковника в толпе.

Но я его не нашла. Парад почти закончился, и толпа начинает редеть. Лэнден хватает меня за руку и круто разворачивается.

— Лэнден. — Я тяну его за перчатку, чтобы он замедлил шаг, но он как одержимый.

Когда перед нами появляется пара — парень и девушка, — примерно нашего возраста, он до боли сжимает мою руку.

— О’Брайен, давно не виделись, чувак, — говорит лохматый парень, протягивая Лэндену руку.

Я услышала, как у Лэндена перехватило дыхание, когда темноволосая и темноглазая девушка подошла к нему ближе и оставила на его щеке поцелуй. Лэнден непроизвольно отпускает мою руку, и я тону в бездне боли и неловкости. Это был абсолютно невинный поцелуй, но он вонзается в меня, словно нож. Потому что он был мой. Поцелуй, который она только что украла. Он мой. Или мне так казалось.

— Твоя мама позвонила нашей и сообщила, что вы, ребята, переезжаете обратно, так что мы решили приехать к тебе и помочь со сборами, — произносит девушка, улыбаясь моему Лэндену.

Слишком многое произошло, чтобы сразу всё понять. Кто эта девушка? И он переезжает? Обратно? Куда обратно?

— Лайла. — Лэнден наконец приходит в себя, хватает меня за руку и тянет поближе к ним. — Это Так и Дэнни Андерсон, мои друзья из Колорадо.

Может быть, мне только показалось, но, кажется, Лэнден сделал слишком сильное ударение на слове «друзья».

— Ребята, это Лайла Флаэрти, — продолжает он, пока я стою с открытым ртом и пытаюсь привести мысли в порядок.

Итак, Колорадо. Он возвращается в Колорадо и даже не потрудился сказать мне.

— Привет, — тихо здороваюсь я, ожидая дальнейших объяснений.

— Я собирался рассказать тебе сегодня обо… всём, — признаётся Лэнден, обращаясь только ко мне. Но я не могу заставить себя выдавить хоть слово.

— Ох, чёрт, — в замешательстве протягивает Так, проводя рукой по волосам. — Встретимся в нашем номере отеля, друг. Вам лучше поговорить.

Он смотрит на Лэндена извиняющимся взглядом и говорит мне, что ему было приятно познакомиться. Я машинально отвечаю ему его же словами.

Дэнни ищет взгляд Лэндена, и её рот складывается в едва заметную улыбку.

— Мне жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах. Просто думай об этом как о милом сюрпризе.

Если она и ждала поощрения от Лэндена, то тот не проявил никаких эмоций. Просто кивнул и сказал, что заглянет к ним позже.

Как только мы остаёмся одни в кабине его грузовика, оно медленно начинает приближаться ко мне, становясь всё громче, пока, наконец, звон в ушах не заглушает всё остальное. Но это не приступ. Это гораздо хуже. Я собираюсь сделать кое-что, чего не позволяла себе с тех пор, как были убиты мои родители. Я собираюсь заплакать.

20

Лэнден

— Всё совсем не так, как ты думаешь, — говорю я Лайле, сидя в кабине своего грузовика, после того как неизвестно откуда взявшиеся Дэнни и Так разрушили мою жизнь.

— Хорошо, — тихо отвечает она, и я улавливаю дрожь в её голосе.

Она борется с рыданиями и, тяжело сглотнув и стараясь сохранить глаза сухими, смотрит на меня, ожидая объяснений. Я делаю глубокий вдох и начинаю:

— Мама разводится с отцом. Он сволочь, ты же знаешь. И с неё уже достаточно. — Я непроизвольно гневно фыркаю, но Лайла не произносит ни звука. — Она собирается вернуться в Колорадо. Послезавтра. Там у нее осталась работа, и они разрешили ей вернуться. Она хочет, чтобы я поехал с ней, и, Лайла, клянусь, я не хочу. Но мой отец повёл себя отвратительно, когда она сообщила ему. Мне здесь просто негде жить. — Сняв перчатку, я тянусь к ней. Но она резко отодвигается, и мне ничего не остаётся, как просто убрать руку.

— Когда ты собирался мне рассказать? — не поднимая глаз, спрашивает она. Лайла смотрит на свои руки, и сейчас она снова стала той девушкой. Той, с которой я познакомился, едва переехав сюда. Той, которая жила в своём мире за крепкой стеной. Только теперь эта стена из стали.

— Сегодня вечером. Я хотел, чтобы ты порадовалась параду. А потом планировал отвезти тебя домой и рассказать тебе и твоей тёте о своей ситуации. Потому что это совсем не конец, милая. Ты же знаешь это. Я хотел поговорить с Кейт о том, чтобы ты приехала к нам, или, может быть, мы бы встретились с тобой где-нибудь на полпути.

— Ты же знаешь, я не вожу, Лэнден. — Это всё, что она говорит в ответ, и от её пустого, бесцветного голоса я почти умираю.