Первые несколько дней на обеде Лэнден сидел за «популярным столом». Смеялся и шутил с ними — в том числе с Кэмом и Ди-Дабом. Он играет в футбол и регби с теми людьми, которые давно занесли меня в игнор-лист. И каждый день у него будут появляться всё новые фанаты. Если уже не появились. Я катаю по столу ручку и кусаю губу, когда Лэнден наклоняется ко мне и накрывает мою руку своей большой тёплой ладонью.

— Сегодня будет тест или что? — тихо спрашивает он. Миссис Татум начинает урок, поэтому я просто отрицательно качаю головой в ответ.

Конечно, человек с такой искренней улыбкой и удивительной способностью успокаивать меня, не может состоять с крутыми ребятами в заговоре против меня. Он не похож на парня, способного выманить девушку на фальшивое свидание, чтобы потом посмеяться над ней со своими друзьями. Хотя те, с кем Лэнден общался в последнее время, решат, что это очень весёлая шутка.

В течение следующего часа я делаю вид, что усердно записываю лекцию, но на самом деле не могу перестать думать о том выборе, который мне подбросила судьба.

Должна ли я доверять Лэндену О’Брайену? Могу ли? Или же он просто оставит меня, страдающей и разбитой, как это сделали все остальные?

Сидя на холодном металлическом сиденье трибуны, я начинаю жалеть, что не попросила вчера Лэндена заехать за мной после тренировки. Я недовольна своей одеждой. Вчера вечером, когда я сообщила тёте Кейт, что остаюсь после школы на тренировку Лэндена и что после мы поедем обедать, она заставила меня примерить с десяток различных нарядов. В конце концов мы остановились на дымчато-сером кружевном платье и на чёрных сапогах до колен. В Джорджии осень обычно тёплая, но как только солнце начинает клониться к горизонту, становится холодно.

Тётя Кейт была взволнована и одновременно насторожена. Я могла бы рассказать ему. Всё ещё могу.

Лэнден возвращается с поля потный и запыхавшийся. И когда его сияющие глаза встречают мои, я улыбаюсь, пытаясь не забывать дышать.

— Эй, — обращается ко мне он, дойдя до трибуны, где я сижу. — Я приму душ и быстро вернусь. Хочешь пока погреться в машине?

— Хм, да, это было бы здорово, — отвечаю я. Он роется в сумке в поисках ключей. Следуя за ним вниз по трибуне, я позволяю себе восхититься его фигурой. Я представляю, как бы он выглядел без рубашки. Как капельки пота скатываются по этим плечам. У меня пересыхает во рту от одной только мысли об этом. На самом деле даже приятно узнать, что что-то во мне ещё живо. Поздравляю, Лайла Флаэрти! Ты нормальная девушка!

— Я быстро, — говорит Лэнден, и его голос возвращает меня в реальность.

— Л-ладно, — заикаюсь я и сворачиваю к парковке, а он направляется к раздевалке. Внезапно мне становится жарко, и я понимаю, что на меня смотрят. Я слышу, как рядом со мной произносят моё имя. Кажется, там был и голос Лэндена, но я решаю не останавливаться.

Как только я закрываю дверь грузовика и включаю зажигание, кабину наполняет музыка. Это песня группы «Рэд», которая играла утром, когда мы подъехали к школьной парковке. «Лучшее ещё впереди». Кажется, так оно и есть. Резкий аромат одеколона Лэндена окружает меня, и я не могу надышаться. В тепле запах становится ощутимее, и я надеюсь, что часть осядет на моей одежде, чтобы я могла вдыхать его позже, когда Лэнден высадит меня у дома. Этот парень делает меня ненормальной. Или наоборот, чуть более нормальной. Не знаю.

Я прокручиваю плей-лист и посмеиваюсь огромному количеству музыки из восьмидесятых, когда Лэнден наконец выходит из раздевалки. Шагая прямо к грузовику, ко мне, он улыбается, и во мне медленно растёт мысль, что я хочу большего. Со мной что-то происходит, что-то такое, на что я не считала себя способной. Я немного пугаюсь и начинаю нервничать. Покалывание в груди резко обрывается, когда Алексис Бледсо, королева Старшей школы Хоуп Спрингс, собственной персоной, и рыжая девушка, которую, кажется, зовут Джена Беккер, подходят к Лэндену. Они накидываются на него, как стервятники на сырое мясо, и я беспомощно наблюдаю, как его улыбка исчезает.

Они о чём-то говорят с ним, он слушает, но по-прежнему продолжает идти. Лэнден вежливо кивает и останавливается только тогда, когда Джена касается его рукой. Головокружительное чувство ревности накрывает меня, но я быстро справляюсь с собой. Друзья. Вот кто мы друг другу. Даже если мы больше, чем просто друзья, он может разговаривать с девушками и позволять им касаться себя. Просто я не хочу, чтобы это были именно эти девушки. Девушки, которые потратили так много своего времени на организацию комитета «Держись подальше от Лайлы Флаэрти».

Это не моё дело, так что я заставляю себя вернуться к плей-листам Лэндена. Эти названия почти заставляют меня рассмеяться вслух. «Для работы», «Для тусовок», «Для того, чтобы врубить на полную громкость и расслабиться».

Я трясу головой, когда в кабину врывается порыв холодного воздуха. И Лэнден, улыбаясь, закидывает свою сумку на заднее сиденье и залезает в машину.

— Готова? — спрашивает он, и его глаза темнеют, как будто он знает, что просит меня о большем, чем просто об ужине.

Сделав глубокий вдох, потому что так оно и есть, я киваю.

— Тогда поехали.

10

Лэнден

Во время всего нашего первого свидания мы говорим о футболе. И Лайла ни разу не спрашивает меня о тех девушках, которые остановили меня у раздевалки. Я жду этого, но она даже не заикается об этом. Я должен радоваться тому, что она спокойная и не ревнивая… но мне хочется, чтобы она повела себя по-другому. И да, я понимаю, как странно это звучит.

Я видел, как она опустила взгляд и её улыбка угасла, когда они окружили меня, чтобы пригласить на вечеринку в следующие выходные. Но Лайла ведёт себя так, будто ничего не произошло, так что, возможно, всё это было лишь плодом моего воображения.

— Итак, завтра вечером после игры будет вечеринка, — сообщаю я, прежде чем откусить огромный кусок от чизбургера. Она улыбается, но глаза потускнели. — Хочешь пойти?

— Я не очень люблю ходить на вечеринки, — отвечает она с таким видом, как будто с трудом удерживается, чтобы не добавить в конце предложения слово «тупица».

— Да, я понимаю. Но мы же друзья, так? Друзья зависают вместе. Например, ужинают, смотрят фильмы, ходят на вечеринки.

Что-то, похожее на гнев, смешанное с обидой, вспыхивает на её лице, и я начинаю быстро прокручивать в голове свою последнюю фразу.

— Извини. Я не хотел показаться снисходительным.

Очевидно, у этой девушки нет друзей, и неважно по какой причине. Но я просто сказал ей немного наставительным тоном, что, по моему мнению, делают друзья. Придержи коней, О’Брайен. Не строй планы на второе свидание.

Мои извинения звучат жалко, и мне действительно стыдно. Поэтому я тянусь через весь стол и накрываю её руки своими ладонями.

— Эй, серьёзно. Я ничего такого не имел в виду. — Она смотрит на наши сцепленные руки так, будто они в любую минуту могут воспламениться. — Знаешь что? Давай я куплю тебе молочный коктейль и назову своё первое имя.

Её губы мягко растягиваются в улыбке, и я теряю дар речи. Этот взгляд, который говорит, что я — самое важное, что произошло с ней за день, а то и за всю её жизнь — останавливает во мне все мысли. Когда каждый смотрит на тебя так, будто высчитывает будущую выгоду или пытается сдержать отвращение и разочарование, которые вызывает один твой вид, начинаешь избегать прямых взглядов. Ещё две недели назад я не подозревал, что на свете есть девушка, чей взгляд так красноречиво говорит, что я — единственная в её жизни причина улыбаться.

— Лэнден? — Чёрт. Она что-то сказала, а я пропустил.

— Да? — Нет смысла притворяться, что я имею хотя бы малейшее понятие о предмете нашего разговора.

— Шоколадный. С вишней, — говорит она, а я не могу оторвать глаз от её губ. Соберись, приятель.

— Хорошо, понял. — И иду к прилавку. Заказываю коктейль для Лайлы и, ожидая его, прислоняюсь к табурету. Взглянув на неё, я замечаю, что она смотрит не на меня, а на человека рядом со мной. Обернувшись, я вижу, что этот человек, сгорбившись, дрожащими руками пересчитывает у кассы мелочь. Его куртку давно не стирали, а сам он, должно быть, не мылся и не брился с девяностых годов.