— Да ты… Да ты… Ты же её не знаешь!

— Знаешь, она исчезла сразу после разговора с тобой… — дальше я не слушала, потому что меня довольно-таки заинтересовала данная реплика. И вдруг я вспомнила всё, абсолютно всё.

На меня навалилась лавина, лавина из воспоминаний, и все события вчерашнего вечера предстали предо мной. Всё — от начала до конца. Я ненавижу её… Я ненавижу её сильнее, чем когда-либо. Хлопнув дверью, я вошла в комнату, обвела её взглядом, а затем раздраженно посмотрела на Крисс.

— Знаешь, что? Ты самая жалкая из тех людей, которых я знаю. Я не имею понятия, что я тебе сделала и почему ты ко мне так относишься. Но, знаешь, мне все равно. Мне все равно на тебя и всё равно на твое мнение. Знаешь, что ты сделала вчера? Ты ещё раз доказала, какая ты мерзкая и отвратительная. Когда я смотрю на тебя, то чувствую, что к моему горлу подступает тошнота, — начала я, посмотрев на нее с жалостью и яростью. — Это ты меня не знаешь. Ты не знаешь, что мне пришлось терпеть все эти годы. Черт побери, ты ничего не знаешь! Ты не всемогущая, Крисс, и далеко не идеал. Ты полная стерва. Я тебя ненавижу, ненавижу, ненавижу, слышишь?! — я вздохнула и посмотрела на ребят. Они ошарашено смотрели на меня, и я им улыбнулась. Это ещё больше повергло их в шок. — Спасибо Ник, спасибо Джеймс. Пока, — я помахала рукой и удалилась.

Я начала бежать, бежать, смахивая слезы с лица. Не знаю, почему я расплакалась, но это мне помогло. Выпуская эмоции, я старалась не потерять себя, что мне не удалось. Сколько раз Крисс портила мне самооценку и настроение, и я бы хотела отплатить ей тем же, но…, но это не я.

Я не вправе судить людей, какими бы они не были. И Крисс. Я её не знаю… я никого не знаю.

И от этого становилось ещё больнее.

***

Я стою перед порогом своего дома. «Я не трусиха», — говорю я себе, но убеждаюсь в обратном. Я боюсь всего и всегда. А особенно сейчас — войти и объясниться перед родителями.

Я медленно и осторожно открываю дверь, надеясь, что меня никто не увидит, и я спокойно пройду в комнату. Я на корточках. Ф-ух, в гостиной никого нет. Ещё несколько…

— Дженнифер Грин! — раздался голос отца. Сейчас меня будут убивать, я чувствую это. Меня всегда нервирует, когда кто-то называет меня полным именем, а все члены моей семьи частенько меня так называют, когда злятся. А как только я прошу, чтобы они меня так не называли, то идут такого типа вопросы: «Тебе что, не нравится твое имя?». Нет, ни в коем случае, мне нравится мое имя, но… Для меня это слишком официально. Тем более с фамилией.

— Пап… — вздохнула я, сглотнула ком в горле и обернулась. Он явно пришел с кухни, черт. У него от ярости раздулись ноздри, и я даже боялась представить, что будет дальше.

— Сядь, — уже более спокойным тоном сказал он, но я по-прежнему дрожала. Мне было страшно. Я села на наш диван, который стоял в гостиной. — Дженнифер, где ты была? Я требую объяснений, — попытавшись успокоиться, ровно проговорил отец. Моя голова взрывалась от мыслей.

Как бы мне соврать?

— Э-э-эм… Я к подруге пошла, — ложь хуже некуда. Но надежда в то, что он поверит, есть.

— К какой подруге? Дженни, объясни мне. Я тебе вроде понятным языком говорил, что ты под домашним арестом и тебе нельзя никуда идти. А сейчас ты сбегаешь из дома. Для тебя это нормально? — спросил он, окончательно разочаровавшись во мне. Я боялась потерять любовь отца, как бы странно это не звучало… и… я просто захотела, чтобы он меня простил.

— Извини, пожалуйста. Я не буду больше. Извини, — одними губами просила я, шепот срывался с моих уст. Мне сейчас хотелось закричать, закричать на всю планету. Я не хочу так. Я хочу ходить туда, куда мне захочется, а не туда, где хочет меня видеть отец. А сейчас я прошу прощение за то, что в кои-то веки пошла на вечеринку, но… так надо. Я нарушила порядок. Это неправильно. Я провинилась и полностью с этим согласна.

— Я тебя прощаю. Но ещё один прокол, и ты два года будешь сидеть дома, ни с кем не общаясь, — грозно сказал он. Теперь я уверена — мой папа тиран. Я всего лишь хотела развлечься, а он это воспринимает так, будто я неделю домой не приходила. Как будто он в молодости не ходил на вечеринки.

— Хорошо, пап. Я пойду, — предупредила я и вышла из комнаты.

Фиби не было дома, обычно она никуда не ходит в субботу, но это не важно. Главное то, что я в одиночестве. Я одна.

И мне так страшно, клянусь. Никогда ещё мне не было так страшно быть в одиночестве.

Это то, чего я хотела? Да. Это оно.

Так хочется человеческого тепла,

Обнять кого-то и не отпускать.

Такое чувство, будто я внутри умерла,

И больше никогда не смогу дышать.

Внутривенно мне необходим человек,

С которым забудусь обо всем я навек.

Мне нужно жить кем-то, мне нужно любить,

С тобою могу обо всем на свете забыть.

Я скучаю так сильно, ты знаешь, скучаю,

В океане любви без тебя потопаю.

Ты мне абсолютно всех дороже…

И… я хочу к тебе.

Ты тоже?

Я падаю в пропасть. Я хватаю руками землю. Я пытаюсь остаться, я пытаюсь не упасть. У меня ничего не получается. Люди не хотят, чтобы я осталась, они топчут меня ногами, они хотят, чтобы я упала. И я падаю.

Падаю в пропасть.

Я падаю далеко отсюда. Я хочу упасть далеко. Я не хочу быть здесь. Они не хотят, чтобы я была здесь.

И я ухожу. Ухожу из этого мира. Я бегу отсюда. Я лечу отсюда. Я падаю отсюда. Я делаю всё, чтобы уйти.

Люди давят меня, люди уходят от меня, люди предают меня. Люди делают всё, чтобы я сгнила, чтобы я умерла, чтобы я осталась брошенной. И у них получилось.

Я умираю. Я гнию в своей же могиле.

***

Я уже не знаю, сколько сейчас времени, потому что битый час думаю о своем существовании. Я думаю о существовании без любви, без друзей, без всех радостей жизни. Я думаю просто о жизни. Никудышной жизни.

Услышав, как зазвонил мой телефон, я мгновенно вернулась в реальность. Подняла его с пола и, на свое удивление, увидела неизвестный номер. Обычно я не беру неизвестные номера, но, что мне терять? И так нечего делать.

— Алло, — говорю я охрипшим голосом. Странно.

— Привет, это Ник. Дженн, извини меня. Крисс очень бестактна, и, я думаю, ты это знаешь. Просто мне стыдно за то происшествие, которое произ… — говорит он, но я уже далеко за пределами этой Вселенной и мне не хватает воздуха, чтобы ответить

— Стоп, стоп, стоп. Остановись. Во-первых, маньяк, откуда ты знаешь мой номер? — в недоумении произнесла я, смотря на свои руки, не понимая абсолютно ничего.

— Ну, ты уснула и я позвонил к себе с твоего…

— Ты что, офигел? Ты вообще понимаешь, что сказал? Ты воспользовался моим телефоном, пока я спала? Ты точно маньяк, — проговорила я и ещё не отошла от услышанного. Зачем ему нужен мой номер? Таким, как он, не нужны номера таких, как я. Я же… я — это я… такая наивная и ненужная… никому. Абсолютно никому.

— Извини. Я просто… — начал бормотать он, но я опять перебила его:

— Остановись, я тебе сказала! — прокричала я, уже изрядно нервничая из-за этого странного разговора. — Мне не нужны твои извинения. Мне вообще ничего от тебя не нужно, — понимаю, что лгу, но так будет лучше. Я уверена, так будет лучше. — Я просто хочу побыть одна, ясно? И не надо оправдываться, я всё понимаю, и не надо говорить, что это всё случайность. Я думаю, что Крисс не первый раз обсуждала меня с вами.

— Ты права, не первый, — его голос стал серьезнее.

— И что? Она тебе рассказывала, какая я идиотка? Какая я чокнутая? Да, скорее всего. Поэтому не вижу смысла и пользы тебе общаться со мной. Ещё моего сумасшествия наберешься, и тогда твои дружки кинут тебя. И не надо жалеть меня. Последнее, что мне хотелось услышать от тебя — так это твое сожаление. Я не виновата, что родилась. Я не виновата, что не могу быть вами и не могу оправдать твоих ожиданий и ожиданий Крисс. И мне не наплевать на то, что кто-то меня обижает или унижает. Мне действительно жаль её, потому что я не могу сидеть и помалкивать, в то время, как она издевается надо мной. И мне жаль тебя из-за того, что связался со мной… — мой голос стал дрожать, я почувствовала, что сейчас взорвусь.