Но я чувствую, что у меня этот период не закончится вплоть до самой смерти. И, наверное, я права.

Завтра все будет так, как всегда: я буду лежать на кровати и читать какую-то книгу. Почему ничего не изменится? Возможно, я не хочу этого. Может быть. Может быть, я понимаю, что все мои попытки как-то изменить жизнь были ложными и ничего так и не получилось, но почему же я должна быть уверена, что теперь всё будет лучше? Вот именно. Не должна.

Я медленно проваливаюсь в сон.

Это единственное, что я могу сделать.

— Эй, видишь! — из моих мыслей меня выводит Адам и тычет пальцем небо. Сейчас девять часов, мы вышли погулять. Он затащил меня куда-то, и только сейчас я всматриваюсь, где мы. Вокруг большое поле, где нет ни одной живой души. Я смотрю вверх и вижу черное, усыпанное звездами, безграничное небо. Я ещё никогда не видела такой красоты. Внутри меня всё переворачивается, я смотрю на парня. Он светится от радости, и мы встречаемся взглядами. Адам берет меня за руку, и мы идем вперед, а я всё глазам поверить не могу, протирая их вновь и вновь. Не может быть.

— Тебе нравится? — спрашивает он, смотря на меня своим улыбающимся лицом, на что я не могу не ответить ответной улыбкой.

— Да, очень, — говорю я, не отрывая взгляда от ночного неба. Как красиво. Словно рассыпались миллионы осколков, словно они не хотят быть вместе, а хотят быть отдельно, существовать врознь, хотят быть самостоятельными.

Он ведет меня за собой, и мы ложимся в поле. Он смотрит на меня, а я улыбаюсь. Такие красивые, насыщенные зеленые глаза. Их нельзя сравнить ни с чем. Слишком красивые для сравнений. Я, наконец-то, отворачиваюсь, чтобы это не казалось слишком странным, и продолжаю наблюдать за звездами. Сейчас я верю, что этот мир только наш и ничей больше. Мы единственные, кто может наслаждаться этим видом. Мы никогда не будем пойманы — мы можем делать всё, что хотим. Это наша планета. И мы здесь главные.

— Ты чувствуешь это? — спрашивает Адам, я опять встречаюсь с ним взглядом: он улыбается. Ух, эта улыбка. Она спасет мир, она спасет меня, она спасет этот вечер.

Она спасет время.

Нет, времени нет.

Оно остановилось.

— Что, Адам? — откликаюсь я, не отводя от него взгляд. Его бездонные глаза завораживают, наши пальцы переплетаются.

— Этот мир полностью наш, — говорит он, словно читает мои мысли, а я просто… я сияю, — и ничей больше, — договаривает он, моя улыбка становится шире.

— Да, — отвечаю я, по мне скатывается волна. Волна вдохновения, волна любви. Пламя. Во мне бушует пламя. Я чувствую стук своего сердца: мне кажется, что оно сейчас остановится. Так не должно быть. Оно не должно выпрыгивать.

Это он на меня так действует.

Адам.

— Знаешь, о чем я всегда мечтала? — спрашиваю я. Он поворачивается ко мне, но не открывает глаза. Он чувствует это. Он наслаждается этим. Свобода.

А я упиваюсь им.

— О чем? — уточняет он. Я ему ещё не рассказывала, но друг друга мы знаем очень хорошо.

— Я всегда хотела написать книгу, — говорю я, а дыхание останавливается, я чувствую, чувствую это. — О любви.

— Любви? — переспрашивает он, так, как будто он не знает, что это такое. Я смеюсь и закрываю глаза от смущения, заливаясь краской.

— Знаю, глупо, — сквозь смех выдавливаю я. Но он не смеется. Его лицо серьезное, но уголки губ приподняты.

— Совсем не глупо, — отрицает он, а я не могу скрыть восхищения. — А почему о любви? — я прикусываю губу, чтобы остановить смех. Затем я смотрю на него. Ему совершенно не смешно, но интерес виден в его глазах.

Красивых глазах.

— Потому что много прочитала, — отвечаю я, хотя понимаю, что ему это известно. — И много романтики. Я всегда мечтала влюбиться так, как в книгах. По-настоящему. Но, думаю, этого не будет. А вот придумать историю о любви легче, — на духу выдаю я и жадно вдыхаю воздух. Это мой секрет. А теперь это — наш совместный секрет. Наш секрет.

— А там будет счастливый конец? — интересуется он.

— Не думаю.

— Почему? — глаза у него округлились. Красивые глаза.

— Потому что в реальной жизни не бывает счастливых концов.

— Уверена?

— Ну, да, — с недоумением говорю я.

— Я думаю иначе, — выдает он, я распахиваю глаза.

— Правда? — переспрашиваю я.

— Да. Мне кажется, что конец — всегда счастливый. Когда ты умираешь, например: ты, наверное, начинаешь вспоминать только хорошие моменты, и тебе становится хорошо. Вот он — хороший конец, — я опять начинаю смеяться.

— По-твоему, смерть — хороший конец? — он подхватывает мой смех, и когда я его слышу, всё переворачивается. Такой мелодичный и мужественный, хотя нам только по двенадцать лет. Но все равно, он безумно красивый. Даже идеальный.

— Знаешь, бывают такие моменты, когда смерть — это единственный выход из ситуации, — умно отвечает он.

— Не думаю, что такое случится со мной, — говорю я. — Вместе с тобой мне ничего не страшно.

Он смотрит мне прямо в глаза и от этого взгляда по моей коже пробегают мурашки.

Это наш мир.

Наша Вселенная.

Это наш момент.

Время остановилось.

И только мы одни — здесь и сейчас.

Я просыпаюсь и ещё до сих пор чувствую этот сон. Мне давно не снились подобные сны, разве что, когда он только уехал. Я пыталась справиться с этим, но ничего не получилось.

Я до сих пор помню его прикосновения, которые обжигали мою кожу. Ничего уже не вернуть. Он явно изменился, и я изменилась. Он меня не помнит, но я его помню до каждой мелочи. Я помню, как быстро проглатывала завтрак, только чтобы побыстрее выйти на улицу и уйти с ним к реке.

Я всё помню так, словно это было вчера, потому что у меня такое чувство, будто я оставила ему свою душу.

И эти воспоминания медленно убивают меня.

Ничего не вернешь, но я все помню. До каждой мелочи. Я помню каждую секунду, проведенную вместе. Это глупо звучит. Это было четыре года назад, я изменила свои приоритеты в жизни, да и он тоже. Он, наверное, на другом конце страны и его совсем не заботят мои проблемы. Но он останется в моем сердце навсегда.

Я поднимаюсь с кровати. Сегодня воскресение — ничего особенного. Поем, поищу какую-нибудь книгу, доделаю уроки.

Всё как всегда.

Иду на кухню, ища еду. Переворачиваю весь холодильник, а в итоге — решаю сделать чай. Очень умно. Я всегда прихожу на кухню тогда, когда ничего нет.

Я беру пирожное и иду в гостиную. Когда вышла из комнаты, то сестра спала на кровати, так что сейчас явно будет расспрос. Я ничуть не жалею о вечеринке, хотя я практически не насладилась ею. Но должна же я была пойти? Всё-таки это новые ощущения, которых мне не хватало долгое время. Я сижу напротив стены и внимательно смотрю на нее. Я рассматриваю каждую трещинку, каждый изгиб. Всегда делаю так, когда мне не хватает воздуха для того, чтобы жить. Просто осматриваю здание. Раньше я даже любила ходить по разным заброшенным местам, только из-за того, что мне нечего рассматривать. Я понимаю, это очень глупо, но я вообще нелогичный человек: я могу плакать по всяким пустякам, а когда действительно есть какой-то повод, когда нужно выпустить эмоции наружу — не пророню ни единой слезинки.

В гостиную входит сестра, тоже с чаем. Я осматриваю её. Она безумно красивая. Волосы струятся на её плечах, одета она в свою привычную пижаму — шорты и растянутая майка. Образ так себе, но ей всё равно это очень идет.

— Ну, что, как погуляла? — спрашивает она. — Я хочу подробностей. Почему ты не пришла домой? Я уже раздумывала, как бы соврать, если ты придешь ночью, а тебя всё нет и нет. Так что мне нужно знать всё, — она любопытными глазками смотрит на меня, а я даже не знаю, что отвечать. Правду? Нет, не стоит. Она сейчас скажет перезвонить Нику, и сказать ему, что… я питаю к нему какие-то чувства. Может быть, это так и есть, но зачем мне ему звонить? Я не хочу угробить его жизнь. Он может найти себе кого-нибудь в сто раз лучше, ведь каждая хочет быть с ним.