— Что собираешься сегодня делать? — спрашивает Фиби с набитым ртом, попутно выбирая какой-то фрукт из корзины, стоящей посреди стола.

      Хм, что же я буду делать? Читать книгу? Домашнее задание? Смотреть фильм? Всё не то. Скорее всего, пойду прогуляюсь. Тоже не то. Я не знаю, что буду делать. Я ничего не знаю. И это, как бы, неправильно.

      — Не знаю, Фиби, — говорю и накладываю ещё несколько блинов на тарелку, обмазывая их джемом. Вкуснотища.

      — Эй, перестань унывать! – мм, какие очевидные слова. Как будто бы я сейчас могла взять и стереть все воспоминания: о больнице, болезни, Нике. — Хочешь пойти со мной сегодня? В кино, например?

      Я вздохнула, тем самым показывая свое нежелание идти куда-либо.

      — Фиби, нет. Ты же видишь, я ещё не справилась со всем этим, — произнесла я, но отчасти была рада, что сестра предложила это сделать. Мы редко выбираемся куда-то вместе, но делать это сейчас как-то глупо, не хочу никуда идти. Я не хочу отрицать свою болезнь и делать так, будто её не существует. Хочу скрыть её, одновременно понимая… Она же здесь. Внутри меня. Как я могу это отрицать? Никак.

      — Хм… — она на несколько секунд задумалась, а я в то время взяла яблоко и откусила немного, из-за чего у меня жутко разболелся зуб, и я болезненно скривилась. Ещё одна проблема, этого только не хватало! — Ну, тогда я останусь здесь. Будем зажигать, — я рассмеялась из-за её фразы, и это заставило блондинку усмехнуться.

      — Это как бы «систерс-пати» [1]? — выдавила я, смутно представляя, как в таком настроении я могла бы «зажигать».

      Цирк, не более.

      — Ну да, ты же меня знаешь, я умею устраивать такие штучки, — она подмигнула мне. Я подавила свой смех и просто уставилась на неё. – Ей, чего ты так смотришь! Ты что, не помнишь наши вечеринки?

      — Ну да, их же было так «много», — с сарказмом сказала я, припоминая все наши развлечения, которых, уверяю, было довольно-таки мало.

      — Эй! Ты чего? — она шутливо толкнула меня в плечо, глядя в глаза. — Ты что, реально не помнишь?

      — Да, я помню моё день рождение, которое, кстати, ты организовывала. Ты пригласила всех бабушек…

      — Перестань обсуждать мой провал!

      — …которые рассказывали нам про переходной возраст, что нам не стоит общаться с мальчиками и что то, во что мы одеты — позор! — я засмеялась и начала передразнивать: — А что это на вас за тряпки? У меня свитер есть, идёмте в туалет, переоденемся! — Фиби поддержала мой смех, уже не сдерживая себя.

      — Ох, Господи, это был ужас. Слава Богу, что это кончилось.

      — И не напоминай, — я в конце концов успокоилась и продолжила поедать пищу.

      Когда, наконец-то, еды не осталось, мы пошли в нашу комнату, сестра села с планшетом и начала искать фильм для просмотра.

      Сказать, что она мне немного подняла настроение, значит ничего не сказать. Она, конечно, бывает невыносимой и иногда ведет себя, как ребенок, но сейчас это как раз кстати. Фиби умеет рассмешить меня и поддержать. Настрой у меня не из лучших, но это хоть что-то. Если бы я хотела перед смертью написать записку, она была бы одной из первых, кого я бы поблагодарила. Мы ссоримся, но я, по крайней мере, знаю, что она любит меня, как никто другой. И этим моя сестра отличается от других, а еще тем, что заботится обо мне. Родители тоже, но Фиби и они — несовместимые вещи. Родителям — думаю, подростки меня поймут — все не расскажешь, а если ты действительно начнешь им все докладывать, то они запрут тебя в комнате или запрограммируют так, что ты даже мира вокруг не будешь видеть. А вот сестра — другое дело. Она никогда меня не осуждает, если я делаю что-то не так, и за это я ей безумно благодарна.

      — О чем думаешь? — я вздрогнула, услышав голос Фиби, но быстро оклемалась. Она до сих пор искала фильм.

      — Да так, неважно, — пробормотала я и уставилась в планшет. – Эх, никаких комедий! Давай ужастики!

      — Ага, да-да, тебе ещё ужастика в своей жизни не хватает… — мне как будто дали пощечину. Она намекает, что моя жизнь — сплошной ужас? Фиби не могла это сказать.… А, в принципе, она сказала правду. Мою жизнь действительно не назовешь лучшей, даже средней. Нужно что-то менять. Ах да. Я забыла. Поздно уже. — Ой, извини, я не это хотела сказать… Блин, Дженн, извини…

      — Ради Бога, Фиби, прекрати, ничего такого страшного ты не сказала, всё в порядке, — молвила я, изнемогая от её жалости.

      Ненавижу жалость.

      Кому хочется, чтобы кто-то подошел к нему и сказал: «У тебя такая ужасная жизнь, я тебе сочувствую». Это то же самое, что сказать: «Извини, но, походу, тебе следует утопиться». Я, конечно, не против людей, которые сочувствуют кому-то, но я всегда старалась держать это чувство при себе, из-за чего многие называли меня бесчувственной, и я не отрицала этого, но и не подтверждала. Пусть думают, что хотят, мне-то какое дело? Они меня совершенно не знают и не имеют права судить меня.

      — Что у вас там с Ником? — спросила она как бы «невзначай».

      Ну и что мне отвечать? Не было никаких «нас». Теперь я поняла это. Я чувствовала к нему только дружбу… по крайней мере, сейчас я не чувствую к нему ничего более. Быть может, ранее, но сейчас нет. Всё в прошлом. Он был плечом, на которое можно было опереться. Возможно, да, это вымысел, но то, что было между мной и Ником — не любовь. Влюбленность, да, возможно, но не любовь.

      Сейчас я люблю его, вероятно.

      Как друга.

      — Всё в порядке, — дабы избежать других вопросов, ответила я.

      Сестра, конечно же, изумленно подняла вверх брови, показывая этим, что хочет объяснений. А как же.

      Я делюсь с ней всем: от Крисс до опухоли мозга, но об этом даже заикаться не буду. Я не хочу, чтобы кто-то меня учил любить. Все сами понимают, и я должна это понять.

      Я взглядом, если так можно сказать, показала ей, что не хочу об этом разговаривать, и она еле заметно кивнула, продолжая искать фильм. И тут у меня вырвалось:

      — Как там родители?

      — Отлично. Они долетели и сейчас живут в каком-то доме, который арендовала их компания. Короче, всё окей, — она подняла взгляд на меня, и я пожала плечами.

      — Ничего страшного. Я рада, что у них всё в порядке, — я еле выдавила из себя улыбку, потому что действительно была рада.

      Я хочу, чтобы у них всё было хорошо.

      — Почему ты не хочешь, чтобы они знали? Они заслуживают знать, — вставила сестра.

      Не надо им рассказывать. Зачем им это знать? Чем они смогут помочь? Опять же, жалостью? Я знаю — они не приедут. По крайней мере, сейчас. Им нужна эта работа, ведь в США всё-таки немного кризисная ситуация. А я кто? Я  — никто.