Хочу, чтобы ты знала: даже когда я умру, я все равно буду помнить тебя. Я буду вечно любить тебя. Как бы я хотел, чтобы все обернулось по-другому! Столько бессонных ночей я думал о тебе: и в пути, и в мотелях, когда не мог сомкнуть глаз, смотрел в потолок и представлял себе, какой могла бы стать наша с тобой жизнь, если бы мне суждено было…»

      — Мисс, могу я узнать, что Вы делаете? — мурашки пробежали по моей коже от услышанных слов, из-за чего я едва не выронила книгу. Кстати, на самом интересном месте прервали! Я невольно вздрогнула, чем и выдала себя. Учитель подошел ко мне и выхватил книгу… мою книгу… вот черт…

      Одноклассники начали смеяться, но, почему-то, я больше беспокоилась о книге, а не о этих издевках одноклассников. Учитель что-то недовольно бормочет себе под нос. Кажется, он никогда меня не любил. Надеюсь, что, хотя бы…

      — Вы отстранены от занятия, мисс Грин. Поговорим после уроков!

      Этот напыщенный идиот только что действительно меня отстранил? Моя успеваемость…

      — Но…

      — Никаких «но»! Убирайтесь из этого кабинета, сейчас же!

      Из моих глаз непроизвольно хлынули слёзы, поэтому я быстрее убежала, дабы никто не увидел их, уходя в себя, окунаясь в мысли с головой.

      Я даже не знаю, из-за чего мне было больше обидно — из-за отстранения или книги, но не в этом суть. Мне просто хотелось поплакать. Это мне необходимо, нужно.

      Я забежала в туалет и скатилась по стенке, отдаваясь эмоциям, но относительно быстро пришла в себя и вышла оттуда, умывшись. Ожидая звонка, я решила прогуляться по темным коридорам, дабы…

      — Привет, Дженн, — услышала я голос, который заставил меня вздрогнуть и судорожно вздохнуть.

      — Ник, — невнятно пробормотала.

      И я пропала.

14.

      — Как ты? — сказал Ник, подходя ближе. Я закрыла руками лицо, надеясь, что не расплачусь. Хватит. — Мне очень…

      — Жаль, — продолжила, желая оборвать его, чтобы он скорее ушел. Я ему никто. Ему будет хорошо без меня. — Я знаю, но мне не нужно твоего сожаления.

      Он еле заметно вдохнул воздух и обнял меня, обвивая своими руками.

      Я знаю, что должна чувствовать, если бы любила его. Электрический разряд, так говорят? Я его не чувствую. Я чувствую тепло, которое исходит от него. Мне нравится это, именно это.

      Я не могу сказать, что мир после его поцелуя остановился. Это были просто ложные надежды на то, что что-то между нами всё-таки будет. Но нет. Никакой искры. Или я этого просто не вижу?

      Это не ревность.

Не любовь.

      Это просто привязанность.

И ничего больше...

      — Ты же знаешь, что ты всегда будешь в моем сердце? — прошептал Ник мне на ухо, от чего я вздрогнула, и он обнял меня сильнее, а я просто тонула... тонула в нем, желая погрузиться полностью. — Я знаю, что ты не хочешь там быть. Но ты — мой друг, и я уважаю тебя, — казалось, что он сказал это слишком… сломлено? Его руки дрожали.

      — И я, — откликнулась я и испытала какое-то облегчение, прикрыв ресницы.

      Он — мой друг. Бесспорно, друг.

      — Помни, я всегда поблизости. Хочешь что-то обсудить — просто позови. Я всегда буду рад тебе, — сказал он и, посмотрев на меня в последний раз, высвободил из объятий.

      Я молча кивнула и ушла. Мне хотелось плакать. Но…

Не было слёз рекой.

      Не было долгого, мучительного расставания, на которое я рассчитывала.

Мы друзья.

      Лучшие друзья.

И это всегда было так.

      Обыденные коридоры. Обыденный день. Так всегда. Некоторые вещи никогда не меняются. Но нет, что-то все-таки изменилось. Изменилось всё. Как будто сейчас я вижу вещи другими глазами. Не глазами ученика-отличника, а кого-то совершенно другого, как будто я — не я. А разве я знаю… какая я на самом деле?

      Это очень странно. Я действительно смотрю на мир иными глазами.

      Не знаю, что именно изменилось. Известие о болезни… Да я о ней толком ничего не знаю. Не знаю, злокачественная опухоль или нет. Я знаю, что Фиби всё рассказали, а я не имею никакого понятия об этом. Да я, в принципе, и не иметь никакого представления насчет этого. Что мне это даст: повод для размышлений или повод кончить жизнь самоубийством?

      Я не испытываю жалости. Я не испытываю ничего.

      Такое чувство, будто все жизненные соки вытекли из меня, и я больше никогда не буду такой, как раньше: жизнерадостной, любимой, милой Дженнифер. Нет. Никогда более. Сейчас я похожа больше на себя внутреннюю.

Такой, какой я хотела быть.

Но почему тогда я не счастлива?

      Я поклялась никогда не предавать себя. Я поклялась быть той, кем я являюсь, не строить каких-либо надежд на что-то лучшее. Я предала себя.

      Я не исполнила обещание.

***

      Мрачное утро сменилось днем. Солнце греет меня, согревает своими лучами. Оно освещает мой путь. Мрачное настроение ушло, испарилось. Я как будто парю в воздухе, мечтая раствориться в нем. На улице нет ни единого человека — я единственная в этом городе, стране, мире, во Вселенной. На всем земном шаре. Я не хочу знать, что такое боль, ожидание, смерть. Я просто знаю то, что есть сейчас, что я чувствую сейчас, что я вижу сейчас, о чем я мечтаю сейчас. И больше мне ничего не надо. Я просто хочу идти. Идти вперед, не назад. Я просто хочу жить. Я больше не чувствую боли в своем теле. И эта назойливая тишина принесла мне мир и покой. Покой, который наступил слишком рано. Тишина… Я чувствую её. Это — необычная тишина. Это нечто больше. Я могу увидеть её. Кажется, что тишина становится слишком громкой; кажется, что тишина вот-вот убьет меня своим кинжалом.

Я чувствую что-то.

      Что-то глубоко в моем сердце.