- Я очень люблю детей, я все время разговариваю с ними... Но меня обзывать ослом! Честное слово! Я - ишак?! Это не прощается, друг! Только бы он попал мне на мушку...

- Я уже говорил тебе когда-то, чтобы ты оставил идиотизм...

- Что? Я если не извиняю, то стреляю!

- Лучше давай вернемся к нашему разговору... скажи-ка, что это за девчата? Ты словно обложил меня льдом и огнем вместе с тем...

2

Когда Урсу вернулся, друзья еще копошились возле аппарата и встретили его не очень восторженно, в особенности Лучия  нахмурилась из-за «недопустимого опоздания»! Но когда парень начал пересказывать подробности своей неожиданной встречи с охотником, интерес обоих, в особенности Лучии, превратился в страх. Урсу не пропустил ничего, даже обиды в начале разговора, он постарался лишь немного смягчить их.

- Не знаю, как я  сдержался, - сказал он под конец. - Мне хотелось схватить пальцами его нос и сжать... пока он не стал бы таким, как папиросная бумага... Это большое его счастье, осла!

- А может, это у тебя большое счастье, - охладила его Лучия.

- Это ты хорошо придумал с Буридановым ослом! - похвалил его Дан. - Чудесно! В особенности, когда он начнет расспрашивать в городе. Но, чтобы ты знал, Урсу, осел - это только гипотеза, созданная доктором Буриданом в четырнадцатом веке для обоснования «свободы равнодушия». Он привел пример с ишаком, которого одинаково донимали и голод, и жажда. Перед ним на одинаковом расстоянии поставили и воду, и положили сено. С чего он начнет? Свобода равнодушия?..

- Я только хотел поднять на щит этого Буриданового осла, - удостоверил Урсу, - и думал лишь о том, что он воплощение тупости. И пусть! Буриданов он или нет, все одно ишак остается ишаком!.. А как у вас дела с аппаратом?

Лучии с помощью Дана, который сейчас очень доброжелательно и восторженно стоял рядом с нею, в особенности реагируя на похвалы, удалось заново собрать аппарат. Работала Лучия, по словам Дана, «как рой пчел». А пальцы ее суетились и жужжали, «словно осы». К сожалению, закончила она монтировать аппарат очень поздно. Они ни разу даже не посмотрели на часы, пока не привинтили последнюю детальку. А когда подняли антенну, чтобы запустить рацию в работу, с ужасом увидели, что определенное для первого обмена сообщениями время давно уже прошло.

- Опоздали почти на час, - сообщила она Урсу. - Не знаю ничего. Ни что там, в пещере, ни даже отремонтирован ли аппарат. Мне страшно, не вышла ли из строя какая-то лампа... У-ух!..

- У-х, а все я! - загрустил Дан. - Проклятая эта пропасть!.. Не могла она меня проглотить раньше, чем это увидел Урсу!..

Потом он подошел к аппарату и начал его гладить:

־ Ну, родненький! Ведь ты новорожденный... Скажи что-нибудь...

И аппарат ответил! Даже очень энергично. От волнения Дан готов был спасать его вторично. И Лучия, и Урсу тоже бросились к рации. Четырнадцатилетняя учительница даже зарделась от радости и незаметно закрыла глаза, чтобы вытерпеть ощущение жгучей боли. Но за миг тетрадь раскрылась именно на нужной странице, заостренный карандаш угрожающе проткнул воздух, а голос с холодным металлом в нем, который не терпел возражений, распорядился:

- Записывайте! Каждый! Будем контролировать донесение!

Они все лихорадочно начали записывать звонкие четкие звуки. И вмиг приемник смолк. Передача черешаров из подземелье закончилась. Черешары на солнце воспользовались паузой и попробовали расшифровать послание. Но через несколько минут они только недоуменно смотрели один на одного. На их листах были какие-то странные цифры и буквы:

АЗЦДЕ4ИВИДВ96СПОИДТГСИИИ2АААИГ238УВНЛ53ФСМ ИИКАД43С5У0ВМИЗСИИБЛК0 6.

- Я не знаю второго шифра, - признался Урсу.

- К нему не подходит ни один шифр, - сказала Лучия. - Это донесение совсем не поддается расшифровке. Может, что-то произошло в пещере...

- А может, перепуталась какая-либо проволочка в аппарате? - отважился предположить Дан. - Какая-то лампа или...

- Если бы там что-то перепуталось, он не работал бы совсем, - ответила Лучия. - А поскольку аппарат функционирует...

־ Попробуй еще раз, ־ попросил Урсу. ־ Кто знает!

Лучия попробовала. Она снова передала надлежащий позывной:

«Та-та-ти-ти-та-га-ти-ти-та-та-ти-ти». Секунда... две... три... четыре... молчанки и вдруг -очень четко сигнал в ответ:

«Та-та-ти-ти-та-га-ти-ти-та-та-ти-ти».

Из их улыбок, из блеска в их глазах можно было представить, какой вид имели лица тех, в пещере. Черешары снова были вместе. С помощью двух аппаратов, благодаря радиоволнам, они объединили мысли и чувства, надежды, радость и проблемы. Лучия начала записывать. Дан и Урсу забыли, что и им следует копировать сообщение. Зато Лучия не забыла, но, затаив сердце, переступив через себя, разрешила им обоим просто утешаться словами, которые они читали в ее тетради:

«ВСЕ ИДЕТ ХОРОШО / МЫ ПРЕОДОЛЕЛИ ВТОРОЕ ОЗЕРО / ПРИБЛИЖАЕМСЯ К ЦЕЛИ/ ПРИСТАЛЬНО ОБСЛЕДУЙТЕ ОТВЕРСТИЯ/ ПО ВОЗМОЖНОСТИ ДЕЛАЙТЕ ПРИБЛИЗИТЕЛЬНЫЕ ИЗМЕРЕНИЯ».

Лучия в свою очередь сообщила, что и на склоне горы программа осуществляется вообще хорошо. Тремя словами, в самом деле по-телеграфному, Лучия сообщила в пещеру о встрече Урсу с Петрекеску. Несколько секунд пауза, потом снова прием, и Лучия свободной рукой пододвинула Урсу лист бумаги с очень коротким содержанием:

ПЕТРЕКЕСКУ БЬЛ САМ?

Урсу положительно кивнул головой, и Лучия передала. Аппарат зацокал снова:

ТОЧНО? ТОЧНО? ГДЕ?

Тетрадь снова оказалась в руках Урсу, но на этот раз силач не смог ответить одним жестом:

- Я не могу сказать с уверенностью где... Как я ,к черту ,могу определить для них место?.. Где-то в километрах четырех от нас. Возле подножия одной скалы, твоей скалы, Лучия, возле шахматного коня... Та скала возле горы, где вход в пещеру. Петрекеску был сам... хотя мне показалось странным его неожиданное появление и очень быстрое.

Лучия сразу передала:

САМ, ХОТЯ ПОЯВИЛСЯ УДИВИТЕЛЬНО, ВНЕЗАПНО/ ПОД СКАЛОЙ ВОЗЛЕ ГОРЫ С ПЕЩЕРОЙ.

Из пещеры передали новые вопросы:

ОНИ ДОЛГО РАЗГОВАРИВАЛИ? ПЕТРЕКЕСКУ КУРИЛ?

Урсу дважды кивнул на оба вопроса. Один раз утвердительно, второй отрицательно. Лучия передала.

Последние слова, которыми обменялись «мрак» и «свет», были слова удачи:

СЧАСТЛИВО!

СЧАСТЛИВО!

Последние выстукивания, потом молчание, миг тихого вздоха, секунды волнения, грусти, потом взгляд Лучии стал проникновенный и острый.

Она перечитала сообщение и дополнения, но не сразу закрыла тетрадь. Вопросы из-под земли были не очень успокоительные. Почему их интересует, был ли сам Петрекеску? Курил ли он? И даже то, долго ли разговаривал? Какие подробности стали им известны?

Урсу смотрел на Дана, Дан на Лучию, а Лучия удовлетворилась только тем, что пожала плечами и выключила аппарат.

Они остановились на привал в тени, здесь было прохладно, трава шелковиста, а кроткий свет словно переносил в себе ароматные запахи.

РАЗДЕЛ ДВЕНАДЦАТЫЙ

Путешественники во тьме прошли второе озеро, так же, как и первое, пользуясь плотом, бечевками и отвагой Виктора. Плот поочередно перевез их на левый берег, на узенькую каменную полоску, которая поразила всех, в особенности Виктора. Карта, на которой Виктор все время делал поправки, указывала в этом месте озеро меньшее, чем первое, в большом зале, с широкими каменистыми берегами. Озеро расширилось, затопило каменистые берега, и лишь небольшая заплата, на которую высадились черешары, оказалась не затопленной. Это были наибольшие изменения, на которые они до сих пор наткнулись в пещере.

Подземный поток продолжал свой бег к неизвестному слиянию речек или, может, к конечному пункту пещеры, как это указывала карта. Черешары использовали его, как и раньше: он, умный, послушный, был для них настоящим другом в этом мраке с отголосками и угрожающей неизвестностью. Однако надо было переправляться на противоположный берег, на правый, так как он немного удобнее. Карта очень твердо указывала на это, и в самом деле, объединив свет фонарей, они увидели на довольно немалом расстоянии широкий берег, немного более высокий, берег ровный, под беспорядочными стенами.