— Не успеешь, ты даже не поймёшь, что происходит, — хмыкнула Шаня.

— А я заранее повешу! — нашла выход девочка.

— Обе перестаньте! — закатил глаза Иван.

— Кажется, заключительный день четверти у вас прошёл очень весело? — со вздохом предположила мать семейства Травкиных.

— Не то слово, — подтвердила Шмеленкова. — Лучше не спрашивайте…

— Там хоть все живы? — снова вздохнула Ольга.

— Ну живы, но не здоровы, — отозвалась Роза. — МАМКА! — вдруг воскликнула она. — Давай Шане ноги оторвём и в подвале закроем!

— Что ж вы сегодня такие кровожадные? — забывшись, всплеснула руками Травкина и мигом вернула их на руль. — Что тебе Шанечка плохого сделала?

— Она уезжает! — объяснила Роза. — Не допустим этого! — воинственно потрясла она кулаком.

— Как, уже уезжаешь? — удивилась Ольга. — Нет-нет-нет, так не пойдёт.

Шаня невольно расплылась в счастливой улыбке. Мысль о том, что Травкины не хотят её отпускать, грела ей душу.

— За ней в субботу отец приедет! — продолжила описывать ситуацию юная недо-Травкина.

— Я разберусь, — вдруг пообещала Ольга таким тоном, что Шмеленкова, содрогнувшись, подумала, чья бы ещё корова про кровожадность мычала.

— Мооооо, — встревоженно озвучил её мысли Илья, расползаясь по двери машины, чтобы оказаться подальше от водителя.

— А я только “за”, чтобы остаться, — заявила Шаня, искренне понадеявшись, что под “разберусь” всё-таки подразумевались относительно адекватные меры.

— ЛЕТОООООООООО!!!!! — заорала Роза, едва машина припарковалась во дворе. Вывалившись на выложенную камнями дорожку, девочка покатилась в сторону дома, суча ногами и задорно визжа.

— Да, наконец-то нормальные каникулы начались! — подхватила Шаня, подумав, что всё же примеру младшей подруги следовать не станет.

— У тебя они вообще не кончаются, — пробурчал Ваня, тут же заработавший тычок в бок за занудство.

Дом встретил вернувшихся жителей восхитительным запахом еды. Бабушка над чем-то колдовала на кухне. Мигом заинтересовавшись, Илья бочком направился к плите.

Шаня решила подняться наверх, чтобы оставить вещи на чердаке. Теперь об учебниках спокойно можно было забыть до следующего сентября. Шмеленкова уже предвкушала, как с порога зашвырнёт школьную сумку в самый дальний угол, желательно с предварительным ударом об стену, как вдруг её взгляд упал на лестницу.

Прямо на Шаню шёл восставший из Ада.

Та в панике попятилась, но вдруг поняла, что это всего лишь Николай. Всего лишь…

Любой ходячий мертвец по сравнению с главой семейства выглядел бы дружелюбным милашкой. Цвет лица Травкина не поддавался описанию, но у живых людей такого точно не бывает. Абсолютно каждая конечность тряслась, а сузившиеся, почти незаметные глаза поочерёдно дёргались.

— Доброе утро, — не сдержалась Шаня, надеясь, что он не съест её за такие шуточки.

— Я потом объясню, почему язвить плохо, — замогильным голосом проскрипел Николай. — Сейчас есть разговор поважнее.

— Папа! — в ужасе взвизгнула подошедшая Роза, невольно цепляясь за брата. — Да ты деда Алкэ переплюнул!

— Ты… жив вообще? — осторожно спросил Ваня.

— Дети мои! — драматически воскликнул Травкин. — Знаете, почему напиваться плохо? Во-первых, похмелье…

Шаня с удивлением воззрилась на Николая. Даже в полумёртвом состоянии он собирался читать лекции. Наверное, зануда — это образ жизни, образ мысли, это религия…

— … как будто тебя заживо закопали в землю, как будто ты съел тридцать мешков кошачьего корма… — увлечённо расписывал состояние похмельного человека великий лектор.

— Коля, уймись! — с кухни прикрикнула бабушка.

— Как будто тысячи… миллионы Роз орут тебе в уши, — продолжал тот.

— Да ты вообще помнишь что-нибудь, что было? — прервала красочный монолог оскорблённая сравнением девочка.

До того, как Роза подала голос, Шаня думала о кричащих цветах.

— Отрывками, — помрачнев, процедил Николай. — Кстати, это пойдёт “во-вторых”. Спьяну можно наделать таких дел, о которых будешь жалеть всю жизнь, ВСЮ оставшуюся ЖИЗНЬ!

— А вы помните, как разрешили Раздолбаеву в любой момент приходить к вам в дом и есть? — снова не выдержала Шмеленкова. Она и так с трудом сдерживала смех, а это точно оживило бы обстановку.

Ваня возмущённо пихнул Шмеленкову. А Николай подскочил так, как будто наступил на электрического ската.

— Он здесь? — прогромыхал он. — Он уже… — хозяин дома выдержал драматическую паузу, — ЕСТ?!

Сначала Шаня хотела сказать, что именно этим в данную минуту Миша и занимается, но потом решила пожалеть Николая. Ему и так досталось за эти дни.

— Нет, он сразу понял, что вы не в себе, поэтому не поверил в своё счастье и отказался от приглашения, — успокоила она не в меру жадного владельца недвижимости.

— А… кого ещё я приглашал? — тихо, жалобно спросил Николай.

Шмеленкова хотела сказать, что всю деревню, но Иван вовремя наступил ей на ногу.

— Больше никого, — заверила его она. Травкин-старший облегчённо выдохнул.

— Вот вам и наглядная иллюстрация, — сказал он. — Запомните, не в меру употреблять алкоголь плохо и опасно!

— А что ещё ты помнишь? — заинтересовалась Роза.

— Да всякое, — уклончиво отмахнулся Николай. — Но я помню, почему я напился, — вдруг понизил голос он. — И я… я сожалею. О том, что говорил… и делал… до этого.

Трогательное объяснение прервала появившаяся жена.

— Коля! — взвизгнула она, бросаясь к мужу.

— Оля! — драматически воскликнул тот.

— Пора удаляться, — прошипела Роза, взбегая по лестнице вверх. Проявившие верх тактичности Шаня с Ваней последовали за ней.

— Я тебе твоими же словами скажу, — мрачно проговорил Травкин, придержав девушку за локоть. — Отвяжись уже от моего отца, иначе огребёшь. А я… А я что, заступаться за тебя буду.

— Ну над ним весело издеваться, — попыталась оправдаться Шаня, невольно улыбаясь.

— Над тобой тоже, — вдруг зловеще произнёс Травкин и ткнул Шаню в рёбра. Подпрыгнув и взвизгнув, та бросилась наутёк.

— Знаешь мои слабые места, сволочь! — возмутилась она, бросаясь в комнату к младшей сестре по духу. — Роза!!! Роза, спаси меня!

— Тебя от меня уже никто, ничто и никогда не спасёт, — многообещающе заявил Иван.

— Не буду мешать, — противно пропела Роза и выскочила из комнаты, закрыв дверь и оставив Ваню с Шаней внутри.

Из колыбели беспорядка послышался негодующий вопль, перерастающий в хихиканье, визг и невнятные просьбы отпустить.

— Тоже с кем-то встречаться, что ли? — философски произнесла Роза, садясь на пол и подпирая спиной дверь. — Вроде это весело. С Ильёй, что ли? Не, общество осудит…