— Оглушиииил, — пожаловалась Лоло, демонстративно потирая уши.

Веселье начиналось. Поначалу Саре действительно было весело. Шаня в красках рассказывала про то, как Илья собрался на дело, поехал в школу и открутил что-то у трубы, а Роза дополняла всё это фантастическими подробностями. Затем пришёл сам исполнитель трудного и коварного плана мести, и маленькая бестия принялась его донимать, что, как ни странно, тоже казалось Саре забавным.

— Куда дел пирожки? — басом вопрошала Травкина, вращая глазами.

— Не брал, — гундел Илья, старательно отворачиваясь.

— Ложь, пузик! — грозно гремела Роза. — Отвечай немедленно, иначе будешь лишён всех конфет! Я прослежу!

— Бесстыжая, — бессильно пыхтел ставший совершенно малиновым Илья.

Спустя полчаса из-за стола уже поднялся дед и загорланил было песню, но предвидевшая такой ход событий бабушка ткнула его вилкой в зад, и пение немедленно оборвалось.

Всё было просто прекрасно, пока Катя вдруг не пролила на скатерть чай.

— Лошина! — моментально припечатала Роза, в наказание запустив ей фантиком в лоб.

А Миша, как истинный джентльмен, вскочил на ноги и самостоятельно наполнил её чашку, поинтересовавшись, не обожглась ли “прекрасная леди”.

И у Сарочки на полном серьёзе скрутило живот.

А Шаня подскочила на стуле, как будто это её ошпарило кипятком. И послала Мише уничтожающий взгляд. А Раздолбаев, не замечая, вдруг принялся мило ворковать с расплывающейся от восторга Шмелефановой.

Если бы Сарочка могла убивать силой мысли, на двух гостей за столом точно стало бы меньше. Что-то отвратительное и горячее подкатило к горлу, и она вдруг вскочила на ноги.

— Я сейчас, — фальшиво улыбнулась Шмульдина и быстрым шагом направилась в дом.

— Видишь, никто с тобой за одним столом сидеть не хочет, хааам! — протянула баба Лоло, глядя на деда, который ел салат из миски руками.

— Цыц! — хрипло каркнул тот.

Миша как-то странно посмотрел вслед Сарочке. Ваня озадаченно переглянулся с помрачневшей Шаней. На что-то решившись, Шмеленкова вдруг тоже поднялась из-за стола, прожигая Раздолбаева взглядом.

— Пойдём… пирожки поищем, — озвучила она первый пришедший в голову предлог. Илья втянул голову в плечи.

— Эээ? — озадачилась Шмелефанова. Пожав плечами, Миша тоже вылез из-за стола и последовал за Шаней, которая повела его на задний двор.

— Подслушивать! — в предвкушении подпрыгнула Роза, но Ваня безапелляционно приказал ей сесть на место.

— Что происходит? — непонимающе спросила Катя.

— Они пошли искать пирожки, — чувствуя себя полным идиотом, повторил Ваня.

Хотя идиотом здесь был только один человек. И Травкин очень надеялся, что хотя бы у Шани получится разговаривать с ним словами, а не другими способами.

— Чем поделиться хочешь, Шмель? — поинтересовался Миша, облокачиваясь на стену дома.

— Ты совсем охренел? — прямо спросила Шаня. — Ты и Катя… Какого хрена происходит, а, рыжее ты безмозглое полено?!

— А что тебе не по нраву пришлось, дорогая? Мы с ней просто разговариваем, — с деланным недоумением пожал плечами Раздолбаев.

Шаня, раздражённо выругавшись, вдруг пнула испуганно зазвеневшую клетку с Петровичем.

— Он пожалуется Розе, и она не оценит, — прокомментировал Миша.

— Ты думаешь, меня за дуру держать можно? — зашипела на него взбешённая Шмеленкова. — Кому-нибудь другому рассказывай, что вы просто разговариваете! Что за долбанутый у тебя план, великий и тупой стратег?! Ты уже испортил всё, что можно, так исправь, пока не поздно!

— Что это я испортил, Шанечка? — как-то нехорошо хмыкнув, поинтересовался Миша. — Сара ревнует. Может, поймёт хотя бы, как я ей дорог.

Шмеленкова сделала очень медленный, глубокий вдох и представила себе желтеющего Николая, чтобы не начать орать.

— Она действительно начала ревновать, бессердечная ты сволочь. Но ты и правда думаешь, что она тебе после этого на шею кинется? Да она тебя возненавидит! — едва не завизжала Шаня, подходя ближе и пытаясь силой взгляда заставить мозг друга работать в правильном направлении. Сейчас Шмеленкова была похожа на овчарку перед броском.

— От ненависти до любви один шаг, — самодовольно отозвался Раздолбаев, поправив лезущую на лоб отросшую рыжую прядь волос. — Она что-то чувствует, а это хорошо.

Шмеленкова никогда не была способна к долгим дипломатическим разговорам, и она чувствовала, как догорает терпение. Эта новая сторона привычного Миши бесила её настолько, что хотелось немного подправить его торжествующее выражение лица.

— Тебе нравится, как она страдает? — понизив голос, зарычала она. — Сейчас она наверняка пошла плакать, чтобы никто из нас не видел, как ей хреново. А ты, значит, в восторге, что из-за тебя ей хреново? И Катю использовать решил?! Она, может, уже без памяти в тебя влюбилась, но тебе-то плевать! Ну молодец, Раздолбаев, не замечала я, какой ты на самом деле!

Михаил вздрогнул, раздражённо прищурившись. Сделав шаг от стены, он очутился прямо напротив Шани.

— А что мне ещё делать, если меня постоянно отшивают? Что бы я ни делал, в ответ одно и то же “обойдусь”! — изменившимися грубым голосом заявил он, глядя на чернеющую от ярости подругу сверху вниз.

— Значит, ты слишком тупой, раз не замечаешь прогресса! — не испугавшись, рявкнула Шаня. — Захотелось всего и сразу?! Так поздравляю, всё ты испохабил к чертям собачьим!

— А сама что, не так же действовала?! — так и взвился Миша. — Мило болтала с Семёном, пока Ваня таскался за вами и подыхал от тоски! И что, сработало же!

На секунду Шмеленкова забыла, как дышать. Из раскрасневшегося её лицо стало абсолютно белым, а серые глаза зловеще потемнели.

— Что ты сказал? — обманчиво тихо переспросила она. — Скажи ещё, что я его специально соблазнила, чтобы он меня изнасиловал! Может, таков был мой до жопы хитроумный план, а?!

— Ты что? Совсем не так! — перепугался спохватившийся Раздолбаев. Он имел в виду совсем не это. Он имел в виду, что Шмеленковой нравилось наблюдать, как злится и ревнует Ваня, но что-либо доказывать пришедшей в бешенство Шане заведомо бесполезно. И вообще не следовало давить на больное.

— Иди нахер! — рявкнула Шмеленкова, с силой толкнув друга кулаками в грудь. И поспешно бросилась бежать прочь, в чайный домик, к людям. Раздолбаев, тяжело вздохнув, обречённо привалился к холодной стене и прикрыл глаза.

Всё внутри клокотало и кипело, как в адском котле, где, вероятнее всего, Мандрагора Вельзевуловна каждый вечер варит свой ужин. Шаня не ожидала такой, как ей казалось, подлости, такой жестокости. Взвинченная до предела, она абсолютно утратила способность анализировать и воспринимать информацию.

Скорее к людям! Только бы Роза продолжала дразнить Илью, только бы дед начал плясать и доводить бабушку, только бы Николай начал разглагольствовать! Отвлечься, забыть всё, ни о чём не думать!

Внезапно что-то с дурным воем кинулось ей прямо под ноги. Взвизгнув от неожиданности, Шаня инстинктивно пнула странный кожистый шар. С омерзительным визгом чудище отлетело в клумбу, вскочив на четыре лапы и неожиданно оказавшись Фини.

— Чмо! — взревела Роза, заметив развернувшееся светопредставление и вскочив из-за стола. — Держи чмо!

И Шаня с Розой, как дикари на охоте, помчались за оказавшейся не в то время не в том месте кошкой. Завывая страшным басом, Фини ломилась прочь.

— Лови чмо! — вопила Роза, мотая головой, чтобы всклокоченные волосы не закрывали обзор. — Загоняй, загоняй в дом! — заверещала она, заметив, что дверь в обитель Травкиных открыта.

В этот самый момент из дома вышла немного успокоившаяся Сарочка. Корни её волос были мокрыми — видимо, ей пришлось долго умываться ледяной водой, чтобы прийти в себя.

— Держииииии!!! — переходя на ультразвук, визжала Роза. Ошалевшая Фини не выдержала такого звука и, выпустив когти, с утробным рёвом совершила грандиозный прыжок и повисла на Сарочкином сарафане.

Шмульдина с трудом отцепила от себя кошмарное животное и победно вытянула руку, держа жирного извивающегося сфинкса за шиворот.

— УРААААААААА!!! — запрыгала на двух ногах Роза, стуча себя кулаком в грудь. — Тумбо! Юмбо!

— Ой, ой, ой, моя бедная Фини! — подоспела-таки запыхавшаяся Вера Долдонова. — Солнышко, отдай мне кошечку!

— Нет! — тут же вмешалась Роза, уперев руки в боки и закрывая Вере путь. — Бесплатно не выдадим! Гони выкуп!

— Чего ты хочешь, маленькая засранка? — хихикнув, поинтересовалась Долдонова.

— ГОЛОВУ ТВОЕГО СЫНА НА БЛЮДЕ! — вдруг проревела Роза и устрашающе расхохоталась. — Будем ей в футбол играть!

— Давай я тебе лучше мяч принесу, — часто моргая, предложила немного удивлённая Вера.

Роза поскребла затылок.

— Пойдёт, тащи мяч! — наконец вынесла вердикт она.

Облегчённо выдохнув и рассыпаясь в извинениях, Долдонова осторожно забрала гнусно вопящее и лягающееся задними лапами нечто и потащила свою любимицу домой.

— Можно было через забор швырнуть! — вслед ей подсказала развеселившаяся Роза. — Ну чё, шизики, пойдём дальше хавать!

В гораздо более спокойном состоянии Шаня вернулась за стол. Сарочке тоже явно полегчало. Она уже представляла себе, как гордо не заметит рыжего шута и вообще не посмотрит в его сторону, как вдруг оказалось, что замечать некого. Миша куда-то исчез.

— Сара, Сара! — зашипела Катя, делая круглые глаза и размахивая руками.

— Что? — удивилась та, подсаживаясь к подруге.

Роза сразу же пересела к Шане и запустила руку в стоящую рядом с её локтём вазочку с конфетами.

Шмеленкова наблюдала, как Шмелефанова что-то быстро-быстро говорит в ухо Саре. Видимо, на что-то жалуется.

— Больше двух надо вслух, — неожиданно сделал замечание Ваня. — Или в крайнем случае за пирожками выходить.

— А, э, у, извини, — пролепетала Шмелефанова, судя по жестикуляции, отгоняя невидимых комаров. — Мы тут про деда. Он на меня странно смотрит.