— Понравилась ты ему, — хмыкнув, пожала плечами Шаня, прекрасно понимая, что речь шла далеко не о местной звезде.

Которая уже поднималась из-за стола.

— Во поле берёзка стояла! — пропитым голосом взял первые ноты он, пытаясь плясать вприсядку, но зорко следящая за дисциплиной бабушка вновь применила секретное оружие, и Алкэ с кряканьем сел на место.

— Как вы считаете, это мировой заговор? — поблёскивая нетрезвыми глазами и почему-то глядя в небо, спрашивала Ольга.

— Наша человечества давно обреченааааа! — тут же села на любимого конька баба Лоло.

— Плевать на заговор, только бы экономического кризиса не было, — бухтел Николай, чуть ли не эротично поглаживая свой кошелёк.

Вернувшаяся к прерванному занятию Катя наконец-то перестала вещать, и Сара озадаченно посмотрела на Шаню.

— Шань, а где Раздолбаев? — внимательно глядя на подругу, спросила она.

Шмеленкова уронила на себя остаток пирога. В этом вопросе ей почудилось обвинение, что до глубины души возмутило не до конца остывшую Шаню.

— Моооооо! — взревел Илья и потянулся лапами, пытаясь схватить лакомый кусочек с колен Шмеленковой.

— А ну брысь! — шлёпнула она по протянутой руке, возвращая пирог на тарелку. Грозный мститель Мо обиженно засопел.

— Откуда я знаю, где он? — передёрнула плечами Шаня, отвечая на вопрос.

— Он жив? — осторожно спросил Ваня, подумав, что Раздолбаев давно уже не появлялся.

— Да ничего я не делала! — с обидой воскликнула Шмеленкова. — Мы… пирожки искали.

— Нашли? — приподняла бровь Сарочка, поймав себя на мысли, что на полном серьёзе забеспокоилась. Хотела даже пойти на поиски исчезнувшего. Но чтобы она и козлов всяких искала — вот ещё!

— Видимо, до сих пор ищет, — мотнула головой Шаня, вдруг прямо из рук вырывая у замычавшего Ильи конфету. — Роза, он ест!

— Молодец, стажёр! — воодушевлённо загремела девочка. — Пузатик, сначала выдавай тайну, потом конфеты!

— Ну не брал я, — горестно загундел Илья, комкая край не по погоде тёплой рубашки.

Тут кто-то снова принялся стучать в ворота, и Николай очень сильно забеспокоился, даже креститься начал. Но это была всего лишь вернувшаяся Вера Долдонова. В руках она несла грязный и старый футбольный мяч.

— Ураааа! — вскочила Роза. — Эй, дедок! Дедок-огонёк! Го в футбол играть!

— Да ты чевооой, дед старый уже! — всплеснула ручками баба Лола. Это было расценено как вызов.

— Я те дам старый, курица, да! — захрипел он, пулей вылетая на садовую дорожку. — Эй! Шкет! Иди сюда!

Гоготнув, Роза выскочила из-за стола, забрала у Веры мяч и остановилась напротив Алкэ. Собравшаяся за столом молодёжь приготовилась наблюдать за зрелищем.

Роза пнула мяч в сторону деда, а тот на удивление изящно отбил подачу.

— Я тя научу, как надо! — вдруг доверительно прокаркал он. — Мысок тянуть надо! Ну! Мысок!

— Какой мысок? — хихикнула Травкина, вторично пиная мяч. На этот раз он отлетел прямо в клумбу. На всеобщее счастье, Ольга этого не заметила. Зато у Николая, кажется, близился приступ.

— Мы-сок! — по слогам повторил дед, изображая балетное па и возвращая мяч Розе.

— Мысок! — передразнила его девочка и зарядила по видавшему виды потрёпанному шару с такой силой, что он полетел прямо в лицо Алкэ. Публика замерла. Лоло благоговейно охнула и закрыла глаза пальчиками, подсматривая в щёлочку.

— Кияяяя! — заорал дед, отбивая мяч руками.

— Дед каратэ-пацан! — зашлась в хохоте девочка.

— Ты мне это не то! — очень глубокомысленно выдал Алкэ. — Ну! Мысок тяни! Мы-сок! — скомандовал он, зачем-то потрясая головой.

И Роза снова пнула мяч, вложив в эту подачу все свои навыки, всю силу, всё умение. Спортивный снаряд стремительно оторвался от земли, помчался к деду, набирая скорость… И угодил точно между ног.

Воцарилась гробовая тишина. Даже в школе синей Бороды на контрольных по литературе было куда громче. В ужасе забулькала баба Лоло.

Со страшным хрипом дед медленно сгибался пополам.

— Наша взяла! — крикнула Роза и ринулась прочь, спасать свою шкуру.

А у Алкэ прорезался голос.

— Твою мать-то, а! Маааааааать твою! — завыл он, раскачиваясь во все стороны сразу. С испуганным квохтаньем подбежала баба Лоло и начала приседать, прыгая вокруг него.

А Таисия, надменно фыркнув, позвенела чайной ложкой о бутылку водки, и тогда все собравшиеся на террасе чайного домика стали свидетелями чудесного исцеления. Забыв о боли, дед Алкэ в полусогнутом состоянии помчался на звук. Облегчённо вздыхая и утирая несуществующий пот с рыхлого лба, за ним засеменила и баба Лоло. Застолье ненормальных продолжалось.

Спустя несколько минут за стол рискнула вернуться и Роза. Компания старших не заметила её, потому что они были заняты подогретыми водкой политическими дебатами.

— Вы следили за пузатиком? — строго осведомилась Травкина.

— Так точно, сэр! — откликнулась Шаня. — Конфеты не брал, раскалываться отказывается.

— Сейчас меры будут! — пригрозила Роза, показывая Илье зубы. Тот, взволнованно замычав, отвернулся.

Катя, вжавшись в спинку стула, с разными интонациями во всех падежах, родах и числах повторяла слово “ненормальный”. Ваня сочувственно на неё поглядывал, но подойти не решался, потому что вдруг задумался, как это воспримет Шаня. Тем более, Раздолбаев что-то долго не появлялся…

Едва только Ваня снова о нём вспомнил, как Миша тут же показался в конце садовой дорожки. Неторопливо, о чём-то размышляя, он возвращался к чайному домику. Никаких явных следов повреждения видно не было.

— О Боже мой, Пончик! — вскричала Роза, тоже заметив его. Сара вздрогнула.

— Что такое, соскучилась, Шимпанзе? — улыбнулся тот, подходя к столу.

— Ты там реально пироги ворованные жрал? — напустилась на него Травкина.

Заслышав тревожное слово, Николай заёрзал на стуле и прислушался.

— Ты абсолютно всё пропустил! — продолжала увещевать друга Роза. — Мы с дедом в футбик играли, я ему кокушки отбила! — похвалилась она.

— Спасибо, что сказала, я с тобой теперь в жизни играть не буду, — хмыкнул Раздолбаев.

— Трус! — крикнула Роза и швырнула в него куском помидора. Ваня закатил глаза.

— Дед теперь к ней вообще не подойдёт, — отметил он.

— А вот и подойдёт! — сразу же завелась Роза. — Спорим! На щелбан!

— Я с психами не спорю, — попробовал отговориться Иван, но это было бесполезно. Когда Роза, предварительно обвинив его в трусости и антисосисности, пригрозила визжать до тех пор, пока он не согласится, пришлось уступить.

Сара, спохватившись, что слишком явно смотрит на Мишу, уставилась в свою опустевшую тарелку. Чего скрывать, увидев его вполне невредимым, она испытала облегчение. Которое довольно быстро сменилось досадой на себя и раздражением. Лучше бы Шаня на самом деле его укокошила!

А Раздолбаев вдруг взял стул, придвинул его вплотную к Сарочке и бесцеремонно уселся рядом. Шаня аж глаза вытаращила, Роза начала хихикать, а Ваня только глаза закатил. Шмульдина удивилась настолько, что даже не стала отодвигаться.

— Как настроение, морковочка? — как ни в чём не бывало расплылся в улыбке симпатичный рыжий шут. — Наконец-то ты перестала хмуриться, а то своей тоской ты мне просто сердце разбивала!

— Что-то не очень заметно было, — скривила губы Сарочка. — Что же ты к Кате не сел, зачем тебе тоскующее и унылое создание вроде меня? — не сдержалась она.

К счастью, снова впавшая в коматозное состояние Шмелефанова ничего не слышала.

— Теперь её есть кому развлекать, — немного виновато улыбнулся Миша. — Я просто хотел помочь тебе занять гостью.

— Справился на “ура”, — пробормотала Сара, отворачиваясь. Странно, но это белыми нитками шитое оправдание её не разозлило. Скорее наоборот. Ведь всё-таки он прямо сейчас сидел рядом с ней и всячески пытался заглянуть ей в глаза.

— Не ревнуй, морковочка, мне кроме тебя никто не нужен, — вдруг с шутливой интонацией выпалил Миша.

Сара аж закашлялась, а Раздолбаев потянулся к вазе с конфетами и протянул одну Шмульдиной.

— Тебе помочь? — не прекращая улыбаться, предложил он.

— В чём, в поедании конфеты? — качая головой, поинтересовалась Шмульдина. Она уже и не знала, смеяться ей или плакать. Почему-то хотелось делать всё это одновременно.

— Может, её тебе развернуть надо? — не отставал Миша. — Заметь, я такое только тебе предлагаю. Эксклюзив!

Шмульдина сначала хотела отказаться, но потом вдруг поняла, что просто не может этого сделать. Всё-таки пора было хотя бы себе признаться, что без этих неадекватных способов ухаживания ей становится как-то не так.

— Валяй, — фыркнула она.

Раздолбаев, просияв, взялся за дело. Сарочка невольно улыбнулась.

Шаня переглянулась с Ваней, изображая облегчённый выдох.

— Да ты просто мастер-мозгоправ, — шёпотом сказал Травкин. Шмеленкова усмехнулась.

И в ту же секунду произошло нечто поразительное. Сделав резкий бросок, Илья выхватил у Сарочки конфету и с визгом гиены рванул к пруду.

— Сударь, вы за это ответите! — воскликнул Миша. — Роза, фас!

Но команд вовсе не требовалось.

— Вернуууууууул! — взревела Травкина, хватая ложку и устремляясь в погоню. Решившая проветриться и самостоятельно отстоять свою честь Сарочка тоже погналась за слишком расхрабрившимся Ильёй.

Глаза Кати, наверное, было видно даже с соседнего участка. Ваня с невозмутимым видом английского лорда сидел и пил чай, даже не пошевелившись. От регулярного закатывания глаза уже начинали болеть.

Миша, заметив, что Шаня против обыкновения не присоединилась ко всеобщим безумствам, внимательно упёрся в неё взглядом, посылая ей мысленные сигналы. Шмеленкова почувствовала и подняла глаза. Взгляды встретились.

— Шаня… Пойдём ещё пирожки поищем, пока Илья не видит, — быстро сказал Раздолбаев.

Шмеленкова встала со стула, и они, сопровождаемые ошалевшим взглядом Кати и всезнающим, всепонимающим — Вани, снова направились на задний двор. Где-то возле бани бушевала погоня, но двум заговорщикам удалось зайти за угол дома незамеченными.