Часть 18. А по четвергам нам везёт

— Сар…

— Отстань.

— Ну Сааааар…

— Отстань, говорю!

— Неа!

— Шань, я тебя сейчас со стула столкну.

— Ну попробуй.

— Дааааамы! Вы меня не слуууушаете! — пропел учитель английского, Грушко Гасан Григорьевич. Фамилия была вполне говорящая, потому что своей фигурой он действительно напоминал грушу.

— Звиняйте, — буркнула Шаня, даже не подняв головы.

Травкин закатил глаза, а Маринкович на секунду оторвалась от игры в Doodle Jump и мерзко расхохоталась.

— Дээээвушки, ну зис из нот гуууд, зис из вери вери бэд! — с явно русским акцентом заявил учитель. — Ну лааадно, мы, некоторым образом, вернемся к уроку. Даночка, начинай читать текст!

— Не хочу! — громогласно заявила Маринкович.

— Зис из вери вери бэд! Я поставить, это, некоторым образом, два в журнал!

— Ну и ставь некоторым образом, — пробасила Дана.

— Нет, ну это просто terrible! Ванечка, начинай читать текст!

Травкин начал читать, но его никто не слушал, кроме самого Гасана Георгиевича. А Шаня продолжила приставать к Саре.

— Да не буду я отвечать на твои тупые вопросы! — злилась Шмульдина.

— Сар, ну почему ты не хочешь поговорить со мной о парнях? — протянула Шаня, мысленно проклиная Раздолбаева.

— У тебя что, весна? — ехидно спросила Сара.

— У всех весна, май на дворе, — огрызнулась Шаня. — Ну так ты ответишь на мои вопросы?

— Нет! — прошипела Сара и с умным видом повернулась к доске, делая вид, что слушает.

— Ты что, лесбиянка? — подумав, спросила Шмеленкова.

— Заткнись! — громко сказала Сара и ткнула Шаню в бок. Шмеленкова, которая боялась щекотки, взвизгнула и подпрыгнула.

— Ну дэээээвушки, ну некоторым образом! — протянул Гасан Георгиевич и вдруг захихикал, странно подмигивая левым глазом. — Шанечка, а о чем текстик, а? Ты же слушаешь Ванечку?

— Про Уэльс, — ответила Шаня, посмотрев в учебник.

— А, значит, слушаешь, некоторым образом, — удивился Грушко. — Ты что, Цезарь, что ли? Ахахаха! I’ve just told a joke! Ахахахахаха! Ванечка, продолжай!

— Ну так ты поговоришь со мной? — возобновила свои попытки Шаня.

— Ну хорошо, хорошо! — раздраженно ответила Сара. — Можешь задавать свои тупые вопросы.

— Какие парни тебе нравятся?

— С двумя ногами, руками, ушами и глазами, — пробурчала Шмульдина.

— Ну Сар! — пнула её под партой Шаня.

— Ладно. Мне нравятся… Ну… Ну которые настроение поднять могут в случае чего. Которые не тупые, не слишком навязчивые, которые не докапываются. С которым я…ну…на одной волне буду. С которым собой можно быть. С которым весело. Который меня защитить сможет. Который простой парень, без заморочек и принципов.

Шаня заметила, что Сара перешла на единственное число, и незаметно усмехнулась.

— А высокие тебе нравятся? — продолжила Шмеленкова.

— Да, — мечтательно ответила Сара, но тут же спохватилась и зло зыркнула на Шаню. — Это всё?

— А зеленые глаза, по-твоему, красиво?

— Красиво, — немного неуверенно ответила Сара.

— А рыжие парни тебе нравятся?

— Ну нравятся вообще. Рыжие волосы красиво смотрятся, я вон тоже рыжая, — ни о чем ещё не догадываясь, ответила Шмульдина.

— Чудесно, — подвела итог Шаня.

— Подожди-ка, — вдруг медленно протянула Сара, — ты это мне что, Раздолбаева сейчас описывала?!

— Что? — невинно спросила Шаня. — Ну вообще-то нет. А ты про него думала, когда отвечала?

— С УМА СОШЛА?! — покраснев и совершенно забывшись, завизжала Сара.

Это окончательно допекло Грушко. Он побагровел и начал дергаться, подмигивать и подпрыгивать.

— Невозможно, не-воз-мож-но, некоторым образом! Два поставлю, некоторым образом! — заверещал он.

— У вас нервный тик? — поинтересовалась Шмеленкова.

— К ДИРЕКТОРУ! — Грушко перешел на ультразвук.

— Не хочу, — попробовала повторить способ Даны Шаня.

— К ДИРЕЕЕЕЕЕКТОРУ! — завизжал Гасан Георгиевич.

— Шаня, выйди, а то мы не выдержим! — попросила Катя, зажимая уши.

— И ты к директору! — пронзительным писком отреагировал Грушко.

— За что? — испугалась Катя.

— К ДИРЕЕЕЕЕЕКТОРУУУУУУ!!!!

Шмеленкова встала, собрала вещи и вышла. Сара и Катя последовали вслед за ней. По классу прокатилась волна облегченных вздохов.

— Я умею быть грозным, правда? — гордо спросил Гасан Георгиевич, подбоченился и расплылся в широчайшей улыбке.

Дана фыркнула от смеха.

— Silence! — пискнул Грушко, уже исчерпав весь свой запас злости.

Дана заржала еще громче.

— Silence! — снова пропищал Грушко.

— Нет, — заявила Дана.

И тут у Гасана Георгиевича открылось второе дыхание. Он поставил руки в боки и гордо заявил:

— Вон отсюда!

— А чё я? А почему? А чё я-то? — моментально завелась Маринкович.

— К директору! — твердо повторил Грушко.

— Чё?

— К директору!

— Все из-за тебя, Шмеленкова, — пробурчала Сара. — Только этого мне и не хватало.

— Да вы вообще две идиотки, что вы вытворяли на уроке? — дрожа от страха, спросила Катя. Директора она боялась до безумия.

Сара и Шаня незаметно переглянулись.

— Теперь нам точно крышка, — вздохнув, сказала Шаня.

— Это точно. Вызовут родителей в школу, — покачала головой Сара.

— Как родителей? — пролепетала побледневшая Катя. — Реально вызовут?

— Нет, блин, понарошку, — резко сказала Шаня.

— Все, Шань, больше мы с тобой общаться не сможем. Меня переведут в школу для благородных девиц, — со скорбным видом сказала Сара.

— А меня вообще отчислят, — прикусив губу, чтобы не расхохотаться, заявила Шмеленкова.

— А со мной что сделают? — трясясь, как замерзшая дворняжка, спросила Шмелефанова.

— Тебя тоже могут отчислить, — серьёзно сказала Сара. Шаня отвернулась и зажала рот рукой.

— Что с ней? — заметила это Катя.

— Что-что… Она плачет, — спокойно ответила Шмульдина.

— Это я должна плакать, — визгливо сказала Шмелефанова. — Что со мной теперь родители сделают?!

— Подумай лучше, что с тобой Мандрагора Вельзевуловна сделает, — посоветовала Сара. — Вдруг она тебя сожрёт?

— Что?! — вытаращив глаза, воскликнула Катя.

Шаня, которая уже не могла сдерживаться, громко фыркнула и засмеялась в голос. Сара со стоном расхохоталась, хватаясь за живот. Глаза Кати вылезли из орбит.

— Вы что? — тихо спросила она.

— Ты что, подумала, что мы правда пойдем к директору? — давясь смехом, полюбопытствовала Шмеленкова.

— Мы на самоубийц похожи? — простонала Сара, сотрясаясь от хохота.

Шмелефанова впала в ступор. Она хлопала глазами и смотрела на покатывающихся со смеху подруг.

— Вы… Вы…, — не своим голосом проговорила она и вдруг с отчаянным криком бросилась на Шмеленкову и вцепилась той в волосы.

— Вы две сучки, я чуть не умерла со страху, а вы ржете! — со слезами в голосе обиженно выпалила Катя.

— Отпусти, а то без руки останешься, — пригрозила Шаня. Но грозно у нее не получилось, потому что она никак не могла прекратить смеяться.

— Ненавижу! — взвизгнула Катя, пнула её и бросилась бежать по коридору.

— Что ты сказала?! — рявкнула Шмеленкова.

— Совсем оборзела! — поддержала Сара.

— Истеричка! — крикнула Шаня.

— Беги-беги, сейчас тебя Мандрагора быстро поймает! — вторила ей Сара.

Шмелефанова издала какой-то непонятный звук, сняла балетку и швырнула в своих подруг.

— Слышь ты, Золушка! — возмутилась Шмеленкова, запульнув балетку обратно.

И тут за углом послышался голос:

— Ухихихи! Шумять! Хто-й то там кричит на уроке? Ку-ку-ку! Чёй-то там за звуки такие, ааась? Я проверять иду! Ухихихи!

— Чёрт, Марихуана! — испуганно прошептала Шаня.

— Бежим! — прошипела Шаня, хватая подругу за руку.

И вся троица сломя голову помчалась по школьному коридору, отчаянно ища место, куда можно было спрятаться. Шмелефанова, не успевшая надеть балетку, несла её в руке и размахивала ей в такт движению.

— Ухихи! Чой-то не вижу никого! Кто кричит? А? Кто шумел? — громогласно вопрошала завуч.

Если она выйдет наконец-то из-за угла, всё пропало. Их заметят, и тогда визита к директору точно не избежать.

— Сюда! — скомандовала Сара, указывая в сторону библиотеки.

Библиотеку очень часто запирали, потому что заведующая ею без конца отлучалась по одной ей ведомым причинам. Но на этот раз девочкам повезло. Дверь была открыта.

Подруги пулей залетели в библиотеку. Шаня заперла дверь. Библиотекарша, которая сидела, закинув ноги на стол, и пила чай, даже ничего не заметила. Эта молодая дамочка по имени Шэрон Блонд была этакой школьной медсестрой номер два. Она тоже почти ничего не соображала в своём деле. Да и не только в своём деле…

Девочки осторожно прошмыгнули мимо неё и проскочили в глубь библиотеки, где спрятались за шкафами. От сильного запаха книжной пыли Шане захотелось чихать. Как назло, через окно ярко светило солнце. Прямо ей в глаза. В солнечном луче кружилось огромное количество пылинок. Шмеленкова на всякий случай зажала нос.

— Я вас ненавижу, — тяжело дыша, проговорила Шмелефанова.

— Мы тебя тоже любим, — заверила её Сара.

— Зато с нами не скучно, — прогнусавила Шаня. Катя невольно рассмеялась, глядя на неё. Это значило, что ссора подошла к концу. Шмелефанова вообще не умела долго обижаться.

Девочки просидели в библиотеке до конца урока. Услышав звонок, они вышли оттуда, уже не скрываясь. Шэрон Блонд так ничего и не заметила.

Уроки пролетели удивительно быстро.

— Ненормальная, поторопись, — окликнул Шаню Травкин, обгоняя её на выходе из кабинета.

— Пошёл в жопу, — за Шмеленкову ответила Сара.

Травкин передернул плечом и пошёл еще быстрее.

— Чувствую, сегодня он вынесет мне мозг по поводу наших похождений, — вздохнула Шаня.

— Зато Розу порадуешь, — хмыкнула Шмульдина.

— Смотрите! — вдруг испуганно вскрикнула Катя, которая шла сзади.

Прямо перед ними прошла грозная Мандрагора Вельзевуловна. А за ней, переваливаясь, бежал Грушко.

— Твою мать, — тихо сказала Шаня.

— Ты же не думала, что вам это просто так с рук сойдёт? — поинтересовалась Катя, снова начиная нервничать. Она все еще слишком плохо знала эту школу.

— Не вам, а нам, — огрызнулась Шаня. — Не нуди, мне одного воспитателя за глаза хватает.