Часть 28. Злостные нарушители, романтик-экстремал и Дормидонт

— Шаааань? — без особой надежды позвала Сара, потирая глаза.

— Бублик, — пробормотала подруга, уткнувшись носом в подушку.

Шмульдина хотела было позвать ещё раз, но всё же решила не будить Шаню. В конце концов, та не виновата, что Сара ни с того ни с сего проснулась среди ночи.

Шмульдина выудила из-под подушки телефон, чтобы посмотреть на время. Два часа сорок две минуты. За окном ещё не начинало светлеть.

Сара попыталась заснуть, повернувшись на бок и зажмурив глаза, но ничего не вышло. Сон вероломно сбежал, помахав ручкой на прощание.

Вздохнув, Шмульдина спустила ноги на пол, нащупала тапочки и неторопливо направилась к выходу из комнаты, стараясь не шуметь. Не хотелось бы разбудить кого-нибудь ещё. Вряд ли кто-то обрадуется такому повороту событий.

Заглянув в ванную, Сарочка зачем-то направилась на кухню. А почему бы и нет? Можно, в конце концов, поесть чего-нибудь, раз уж не спится. Если, конечно, Роза хоть что-нибудь оставила.

Заглянув в кухню, Сара удивлённо охнула. В темноте за столом кто-то неподвижно сидел.

Первая мысль была о Садако, девочке-убийце из фильма. Ноги неприятно похолодели. Но Шмульдина сразу же подумала, что никаких звонков и семи дней не было. Значит, этой мадемуазель здесь делать нечего.

— Что сидишь? Живот болит, объелась? — не сдержавшись, ехидно поинтересовалась Сара, скрестив руки на груди.

— Иди куда шла, — равнодушно отмахнулась Роза, не вставая и продолжая смотреть прямо перед собой.

Тогда Шмульдина обратила внимание, что рядом с ней нет ни коробок печенья, ни фантиков. Вряд ли этот маленький монстр стал бы за собой убирать.

— Ты чего? В чём дело? — всё-таки насторожилась Сара. Нетипичное поведение для Розы-в-попе-огонёк.

— Ни в чём, — бесцветным голосом отозвалась Травкина, поднялась со стула и поплелась в прихожую, где её устроили на ночёвку.

— А чего ходишь посреди ночи? — опять спросила Сара, запоздало подумав, что надо было оставить девочку в покое.

— Просто так, лошина, — устало произнесла Роза, скрываясь в темноте.

Сара уселась на стул, с которого только что встала Травкина, и негромко вздохнула. Ей стало немного грустно. Даже такое несносное маленькое чудовище, как Роза, может печалиться.

Шмульдина подумала, каково это — когда тебе постоянно напоминают, что ты не родная дочь и очень сильно не нравишься отчиму. А потом вообще выгоняют из дома. Не слишком-то приятно.

Собственная семья со своими тараканами, заморочками и авторитарностью мамы вдруг показалась вполне благополучной. Чуть ли не идеальной.

Поднявшись на ноги, Сара подошла к буфету, шаря в поисках печенья. На удивление, оно там нашлось. Решив, что гулять так гулять, Шмульдина вытащила коробку с ромашковым чаем и чашку. Затем она сдернула со стола скатерть, поставила чайник и накрыла его тканью, чтобы хоть немного приглушить шум. И уселась ждать.

Когда за спиной раздался чей-то вздох, Сара решила, что вернулась Роза. И подумала, что надо бы сказать ей что-нибудь утешающее. Хотя это же Травкина. Скорее всего, она притворится, что ничего не происходит. Или вообще нагрубит в ответ.

Но это оказалась вовсе не недо-Садако. На кухню пожаловал Раздолбаев.

— Так и знал, что девушки, грабящие холодильники по ночам, — не миф, — усмехнулся он, без приглашения садясь за стол напротив Сары.

— Холодильник я не трогала, — заметила Шмульдина. Разозлиться на него за идиотскую шутку почему-то не получалось. Возможно, потому что её обрадовало, что это не Роза. А, быть может, дело в чём-то ещё.

— Можно с тобой? — спросил Миша, кивнув головой на накрытый скатертью чайник. — Отличная мысль, кстати.

Поколебавшись, Сара утвердительно кивнула.

— Отчего не спишь, прекрасная леди? — изобразив фирменную улыбку, поинтересовался Раздолбаев, почувствовав себя чуть увереннее.

— Проснулась почему-то, — пожала плечами Шмульдина. — А ты чего тут бродишь?

— Меня разбудило Кентервильское привидение, которое тут бродит и стенает, — сверкнув глазами, поведал Миша.

— Роза, что ли? — догадалась Сара. Кажется, она начинает понимать раздолбаевские разглагольствования.

— Именно, — подтвердил Миша. — Первый раз вижу её настолько расстроенной. Днём она скакала, как обезьяна, а теперь ходит и носом шмыгает.

— До этого никто никого из дома не выгонял? — уточнила Сара.

— Неа, вот такое шоу у нас тут впервые, — покачал головой Раздолбаев. — У жида точно шарики за ролики заехали. Да я вообще только недавно узнал, что Роза не от него! — он тут же спохватился. — Ой…

— Да я знаю уже, Шаня рассказала, — махнула рукой Сара.

— Только с Ваней про это не говори, он визжать будет, — предупредил Раздолбаев. — Захочет — сам разговор начнёт.

— Да уж, — покачала головой Шмульдина. — Непросто им там, наверное.

— Я удивлён, что Ваня с отцом дома не остался, — продолжил развивать тему Миша. — Он вообще отца боготворит… боготворил. Всё-таки мой друг не такой уж и баран оказался! Не бросил сестру и Шаньку.

— Он же всё-таки не совсем сволочь, как оказалось, — пожала плечами Сара. — Раньше я думала, что он нудный, вредный, сволочной и ужасный козёл. А Шаня так вообще плевалась, как только его видела.

— Всё течёт, всё меняется, — философски произнёс Раздолбаев. — Маски долой!

Чайник громко забурлил, и Сара не без тревоги оглянулась на дверной проём. Перебудить всех в доме в её планы не входило.

— Расслабься, Ваня спит, как медведь, — успокоил её Миша. — А Роза сюда точно не заявится.

— Надеюсь, — отозвалась Сара, снимая скатерть и вытаскивая из буфета ещё одну чашку для Раздолбаева.

Пить с ним чай на тёмной кухне было более чем странно. Но почему-то Сара не смущалась. Это казалось совершенно естественнным, правильным. Ночью вообще всё меняется. Люди, отношение к ним… Всё кажется совершенно другим.

Может быть, оказавшись в тишине наедине с другим человеком, действительно отбрасываешь маску?

А ещё спокойный поздний час и запах ромашки располагают к размышлениям.

Миша почему-то притих, сидя напротив Сары и разламывая печенье. В его глазах блестел свет уличного фонаря, прорвавшийся мимо шторы.

Спохватившись, что он может заметить её взгляд, Шмульдина отхлебнула чай и посмотрела в окно. Ничего не было видно.

Удивительно, но даже молчание за столом не казалось неловким.

Сара вдруг вспомнила, как они вдвоём отправились на поиски Долдонова. Как неслись по тёмному лесу, а потом обшарили весь посёлок. Тогда ярость кипела внутри и застилала Шмульдиной глаза. Она не задумываясь пустила бы в ход нож, если бы увидела Семёна. Сара бродила бы так всю ночь, если бы не Миша, который успокоился быстрее.

— Стопудово засел дома, — процедил он, схватил с обочины дороги камень и со злости швырнул в чей-то забор.

Сара помнила, что выражение его лица её здорово напугало. Но все мысли были о Шане и о мести, поэтому она не зацепилась за это впечатление.

— Вытащим его оттуда? — тяжело дыша после быстрого бега, спросила Шмульдина и крепче сжала нож.

— Бесполезно, если только окно им разбить и влезть, — постепенно приходя в себя, помотал головой Раздолбаев.

— Ладно, — вздохнула Сара, подумав, что Долдоновы вряд ли отдадут сына им на растерзание. Силы будут явно неравны. — Пойдём домой.

Раздолбаев вдруг хихикнул, и Шмульдина спохватилась.

— Ну, в смысле, по домам! — воскликнула она, с ужасом понимая, чтó только что сказала.

— Не-не-не, первое слово дороже второго! — довольно улыбаясь, погрозил ей пальцем Миша. — Тем более, Шаня скорее всего у тебя!

— Идём! — услышав про подругу, Сара мигом забыла о том, что случайно пригласила в гости парня, который явно расценил это как свою победу. Действительно, мама вероятнее всего забрала Шаню к себе.

Сара, уже не чувствуя усталости, снова перешла на бег. Раздолбаев от неё не отставал. До дома они добрались очень быстро, и Шаня действительно была там, сидела за столом с Ваней…

Затем Шмульдина вспомнила, как Миша по-идиотски к ней подкатывал в этот уже закончившийся вторник (да и вообще постоянно).

Каким же разным он бывает. Интересно, а она сама тоже… разная?

Сара всегда держалась за свой образ бой-бабы. И Шаня держалась до недавнего времени.

Ну вот! Опять все мысли к отношениям сводятся! Сара сердито тряхнула головой и уставилась на Раздолбаева, пытаясь убедить себя, что он самый обыкновенный рыжий шут, бабник и горе-пикапер.

— Что? — Миша заметил её взгляд и поднял голову. — Я симпатичный?

— Ты сейчас был похож на адекватного, — отозвалась Сарочка.

Раздолбаев фыркнул.

— Я похож на адекватного только в полной темноте и когда молчу, — заявил он. — А ты сейчас тоже похожа на фиалку.

— Чего?! — не поняла Шмульдина.

— На милую романтичную леди, а не на терминатора, — расплывшись в улыбке, пояснил он.

— Какая я тебе леди? — взвилась Сара, мигом вспомнив все наставления мамы насчёт образцовой девушки. — Такая же, как из тебя нормальный!

— Удивительно! Ты считаешь слова “леди” и “красавица” оскорблениями! — всплеснул руками Миша, допивая чай.

Сара никогда не считала себя красавицей. Когда кто-то оценивал её внешность положительно, она расценивала это либо как сарказм, либо как фальшь.

— Потому что всё это ни разу не про меня! — хмыкнула она, забирая у него чашку и ставя в раковину. Теперь нужно замести все следы, чтобы никто ни о чём не догадался.

Понятливый Раздолбаев убрал печенье на место и стряхнул крошки со скатерти.

— Через три часа тебе вставать, — заметил он, наблюдая, как Сара моет посуду, периодически озираясь по сторонам, чтобы проверить, не услышал ли кто шум.

— Да пипец, не напоминай, — вздохнула Шмульдина. Нет, серьёзно, какие нормальные люди учатся в июне? Да ещё и подниматься в такую рань из-за этой дурацкой школы!

— Может, прогуляешь? — предложил Миша и подмигнул. — Всё равно эти товарищи, — он посмотрел в сторону гостиной, — без учебников, да ещё и морально пострадавшие. Остались бы дома…