— Может, тебе с домашкой помощь нужна? — и не думал никуда уходить Миша.

— Обойдусь, — фыркнула Сара.

— Я, может, и чокнутый, но не идиот! — вдруг то ли в шутку, то ли всерьёз оскорбился Раздолбаев.

— Я и не называла тебя идиотом, — удивленно сказала Шмульдина. — Заметь, ты сам это сейчас сказал. Просто… Зачем?

— Самостоятельная очень, — пробормотал Михаил. — Не подступишься, укусит.

— Чего? — нахмурилась Сара, не вполне понимая, что за перепады настроения такие.

Раздолбаев вдруг совсем неадекватно ухмыльнулся и с силой хлопнул девушку по плечу.

— О Боже! Я укололся! И замёрз! — заорал он, отдёргивая руку и бросаясь в гостиную.

Шмульдина только головой покачала, покрутив пальцем у виска. И, почему-то улыбнувшись, пошла в сторону ванной.

— Я в душ! — крикнула она. — Следите за полоумной!

И ехидно хихикнула, услышав яростный вопль Розы. Определённо, отношения с этой девчонкой у неё ухудшаются и ухудшаются. Но кто просит визжать, плеваться, хамить и громить чужое жилище, куда тебя пустили только из жалости?! Да ещё и быть такой несносной и надоедливой!

Приятный шум горячей воды едва-едва заглушал дикий ор Розы. Кажется, что-то про месть. Ну-ну.

Неохотно вылезая из душевой кабинки и заворачиваясь в полотенце, Сара машинально нарисовала на запотевшем зеркале страшную рожу. И подумала, что про творящиеся в этом посёлке вещи можно бы нарисовать комикс. Или написать книгу. Читатели точно нашлись бы.

Вспомнив, что забыла пижаму в комнате, и надев обратно футболку и шорты (не в полотенце же перед Раздолбаевым скакать!), Сара открыла дверь. Свет в коридоре не горел. Было подозрительно тихо.

Шмульдина собиралась было узнать, куда все подевались, но замерла на пороге ванной.

Прямо перед ней стояла сгорбившаяся девочка в длинной белой ночнушке. На лицо падали длинные чёрные волосы.

— Пижаму мою сними, — хладнокровно потребовала Сара, проходя мимо девочки из телевизора.

— Чё, совсем не страшно?! — возмутилась Садако голосом Розы.

— Я ожидала подобного, — хмыкнула Сара. — С фантазией у тебя, конечно… Пижаму отдай, тебе говорят.

— А в чём я спать должна? — возмутилась Роза.

— Хоть в трусах, хоть без них, — пожала плечами Шмульдина. — Не в моей пижаме точно.

— Злыдня! На! — Роза на полном серьёзе через голову стащила ночнушку и швырнула в лицо Саре, оставшись в одних трусах.

— Удачи, — фыркнула Шмульдина, глядя вслед помчавшейся в ванную Травкиной. — Зубные щётки в шкафчике. Полотенце моё тоже не трогай.

— Обязательно им царственный зад вытру! — из-за закрытой двери крикнула Роза. — А какое тут твоё?

Опасаться было нечего, потому что предусмотрительная Шмульдина спрятала полотенца в корзине для белья, оставив только те, что предназначались для гостей.

— Кому-нибудь помощь нужна? — поинтересовалась Сара, появляясь в гостиной.

Но помощь никому не потребовалась, потому что друзья прекрасно знали значение выражения “чувствовать себя как дома”. Ваня с Мишей вовсю раскладывали диван, а на полу в прихожей лежал какой-то коврик, плед и подушка. Определённо для самой проблемной из всей команды.

— А я к тебе? — с надеждой спросила Шаня.

— Нет, в подвал, — отозвалась Сара. — Что за тупые вопросы?

— Дискриминация! — завопил Раздолбаев. — Почему девочек ты пускаешь, а мальчиков нет?

— Подумай головой, — откликнулась Шмульдина. — Спокойной ночи. И предупреждаю: кто войдёт ко мне без предупреждения, получит словарём по башке.

— Плавали — знаем! — отозвался Раздолбаев.

— И часто он к тебе заходит? — удивился Ваня.

— Да всё время, — пробормотала Сара, выходя из гостиной.

И правда. Раздолбаев у неё разве что не живёт. Или уже живёт?..

По местам ночёвки все разошлись далеко не сразу. Едва-едва отправив разбушевавшуюся Розу спать, Миша с Ваней долго выясняли, кто же пойдёт мыться первым.

— До сих пор спорите? — удивилась раскрасневшаяся после душа Шаня. — Я там полчаса была, не меньше. Камень, ножницы, бумага?

— Точно! — обрадовался Раздолбаев. — Ты гений!

И через пару секунд он уже бегал по дивану, драматически размахивая руками, и проклинал карму, собственную неудачливость и Вселенную.

— Я сплю, лошинный хряк! — басом заревела Роза. — Завали хлебало!

Раздолбаев ничего не ответил. То ли остроумие ему внезапно изменило, то ли желания не было. Вообще настроение, которое взлетело до стратосферы, когда ему удалось-таки попасть к Сарочке в гости, устремилось глубоко вниз, к центру Земли. И причиной всему, опять же, была рыжеволосая недотрога.

Ни об одной девушке Миша никогда не волновался дольше пяти минут. Это было и не нужно. Милые леди вешались на него и штабелями кидались под ноги. Увидев Сарочку, он ожидал покорить её парой улыбок и странных фразочек.

Немного просчитался. Да. Немного. Совсе-ем чуть-чуть.

— Иди, рыцарь печального образа! — Ваня, которого Миша даже не заметил, махнул рукой в сторону коридора.

Когда Раздолбаев вернулся, друг уже мирно спал. Или притворялся спящим, чтобы избежать разговоров. Миша, зачем-то посмотрев в окно и заметив на тёмном небе слабо мерцающий Большой Ковш, подумал, что оно и к лучшему.

Сарочка морской звездой лежала на кровати, ожидая подругу. Шаня не приходила. Шмульдина уже подумала было спуститься вниз и проверить, куда та подевалась, как Шмеленкова появилась-таки на пороге комнаты.

— Я уже решила, что тебя в унитаз смыло, — покачала головой Сара, запуская в Шаню заранее приготовленной пижамой. Всё-таки хорошо иметь одинаковый размер одежды.

— Не, я в душе ныряла, — отозвалась Шаня, переодеваясь. — Круто, всем советую! А ну двигай жопу, пусти меня!

— Сейчас вообще к Розе на коврик пойдёшь, — фыркнула Сара, двигаясь. — Ну что? Расскажешь чего-нибудь?

— Я тебе что, Шахразада? Что рассказывать-то?

— А тебе нечего рассказать? — Сара скосила глаза на лежащую рядом подругу.

И чуть было не сказала вслух, что раньше между ними секретов не возникало.

— Розин отец не Николай, — внезапно выпалила Шаня.

— Чего?! — Сара аж приподнялась. — Что за мексиканский сериал? Как это не Николай? Это он поэтому её нахлебницей обозвал?!

И Шаня вновь пересказала случившиеся днём события. Только на этот раз в мельчайших подробностях. Всё это как будто происходило с ней ещё раз. Рыдающая Ольга, жёлтое перекошенное лицо Николая, истерическое веселье Розы и растерянный Ваня… Кажется, всё это было очень, очень давно. А ведь прошло всего несколько часов.

— Даааа уж, — протянула Сара, откидываясь на подушку. — Не позавидуешь ей, на самом деле. Да вообще семейка у них, конечно… И Ваньку жалко. Так да, кстати! Поздравляю, сеструха!

— С прекращением тупизма и началом официальных отношений? Спасибо! — рассмеялась Шаня.

Каким-то совершенно новым, особенным смехом.

— Ну и как оно? — почему-то шёпотом, нерешительно спросила Сара. — Как тебе… с ним?

— Да я пока что ничего не поняла, — помолчав, честно призналась Шаня. — Времени мало прошло… Да мы толком и не разговаривали после того, как признались друг другу. Честно? Я не думала, что со мной так будет, и всегда ржала над такими девками, но… Я вот сейчас не знаю, что я чувствую.

— Ещё бы, — покачала головой Сара. — Но… Но ты хоть рада?

— Рада… Мне кажется, что да, — выдохнула Шаня. — Может, я и поторопилась со свободой расстаться, — она хмыкнула, — но не замуж же выхожу! Тем более, это ж Ванька. А Ваня… Он… Он хороший.

— Ну тогда ещё раз благословляю, — улыбнулась Сара, отмечая про себя, что вот так смущающаяся Шаня — это что-то новенькое.

Да вообще Шаня, у которой появился парень, — это что-то совсем из ряда вон. Надо маме рассказать. Тогда та примется подыскивать Саре женихов с тройным усердием.

— Ну а ты-то что Раздолбаева динамишь? Просрёшь парня, смотри! — вдруг назидательно произнесла Шмеленкова.

— Ну не начинай! — рассердилась Сара.

— А что такого? Ты присмотрись к нему, он классный! — заметила Шаня, уворачиваясь от пинка.

— Спокойной ночи, — пробормотала Сара, отворачиваясь от подруги.

— Всё равно задумайся! За-ду-май-ся! — по слогам проговорила Шмеленкова и тоже повернулась спиной. Через полминуты она уже тихо сопела носом, заснув почти мгновенно. Не удивительно после такого напряжённого дня.

— Шань? — шёпотом позвала Сара. Та уже не слышала.

Вздохнув, Сара перевернулась на спину. “Не знаю, что я чувствую”? Да-да. Именно. В точку.