– Я вношу это предложение! Моих полномочий достаточно? – сердце колотилось в горле, пропуская от страха удары.

Неужели это я сказала?! Медленно, не веря своим ушам, Тирет повернул голову влево, туда, где стояла я. Он очумело расширил глаза и не мог от удивления проронить ни звука. Еще никто не смел перечить ему. Тем более какая-то пигалица, выскочка из пригорода. Но правила есть правила. Я – кашиасу, хоть моя королева еще не поднялась в брачный полет и не снесла ни одного яйца. И я сказала то, что сказала.  Отступать куда-либо было уже поздно.

– Или у вас есть, господин Тирет, возражения против моего слова?

Он презрительно скривил губы. Совладал с собой. Все-таки мое положение спасло меня от тирады и унижения. На моей стороне закон. Чтобы не упасть лицом в грязь и не доводить ситуацию до абсурда, он хмыкнул насмешливо и ответил:

– Что ж… Раз это предложение поддерживает сама кашиасу… Закон есть закон! Предложение должно быть рассмотрено! – он пренебрежительным жестом велел обсуждать.

Отвел от меня раздраженный взор и остановил его прямо перед собой. Я же перевела глаза на мужчину, стоящего на трибуне. Его глаза были полны признательности и удивления. Я поняла, что его сердце дрогнуло… дрогнуло уважением. Я решила, что этим шагом стала для него не просто женщиной, я стала другом, соратником в его борьбе, поддержкой, опорой. Но как он отреагирует на мой выпад на самом деле? Может, последнее я себе придумала?  И он отчихвостит меня за это при возможности?

Внизу же зал зашумел, как море во время шторма. Гул поднялся невообразимый. Это было фурором. Во всем этом беспокойстве мы стояли нерушимыми утесами и смотрели друг на друга, не сводя глаз, молча, недвижимо. Что вокруг только не выкрикивали, и возмущенно, и согласно, и непонимающе. В общем, эта вакханалия длилась довольно прилично, пока громоподобный возглас справа не привел всех к порядку:

– Хва-а-атит!!! Прекратить немедленно этот балаган!!!  - в ответ гробовая тишина. – Обсуждение этого вопроса будет перенесено на следующее собрание Палаты! Всем будет дана возможность и время подумать и взвесить все за и против. Потом выступить со своими доводами. На сегодня эту тему объявляю закрытой! – Тирет, скривив в недовольную дугу губы, обвел всех грозным взглядом, не терпящим пререканий.

А рядом Мара… она сидела рядом с мужем и глядела прямо  перед собой невидящими распахнутыми глазами, вытянув лицо в глубоком отрешении. Она не видела перед собой ничего и никого. Что все это значит? Что же все-таки не так с этим полем? Во что я только что себя втянула? Что за интриги плетутся за кулисами этого зала? Что я могла знать, прожив шесть месяцев в забитом поселке и два с половиной месяца учась в учебном заведении, отрешенном от всего мира. Я ведь даже за стены своего атконнора не выходила почти. Поход в Тифнор не в счет.

Лахрет занял свое место и к пюпитру вышел другой оратор. Тот сообщил о каком-то экологическом бедствии и необходимости помочь пострадавшим. Далее выступали с докладами и просьбами, связанными с трудностями в аграрной сфере – проблемы с какими-то насекомыми. В медицинской сфере (оказывается, иридане тоже болеют, только редко) – о научных открытиях и изобретении какого-то диагностического блока.

Под конец мои мозги стали отключаться. Они категорически отказывались принимать столько информации! Голова шла кругом от имен, обязанностей, проблем и предложений. Близилось время укладывать Забаву. И вот, наконец, наступил перерыв. Я сразу сползла с кресла и покинула зал первой, не желая встречаться ни с Марой, ни с Тиретом. Что-то меня не вдохновляли их мрачно-постные лица с недовольными глазами. Тягаться с ними у меня, и впрямь, силенок маловато, особенно в одиночестве. И мне показалось, что не сойдет мне с рук сегодняшнее выступление. Они заточили на меня зуб, точнее уже два зуба, и судя по выражению их лиц, очень большие зубы. Размером с кулак. Или мне это привиделось? Я чувствовала сознание Забавы рядом, словно она следила за каждым моим шагом. Незримо, неощутимо для других, маленькая королева действительно стояла за мной. Я понимала, что и королевы других шиасу невидимо поддерживали своих наездниц. Странное это чувство. Еще не ясно, но я начинала понемногу приходить к пониманию, что не зря эти люди становятся во главе всего государства, если не города. Их внутренний потенциал их ниясыти увеличивают в несколько раз. Вот о себе это я точно могла сказать. Раньше, чтобы понять кого-то, не будучи телепатом от рождения, я очень страдала и просила высказывать свои мысли вслух. Теперь я понимала даже то, чего не увидит и самый талантливый телепат. Я ощущала людей, их настроение, мысли, даже те, которые они скрывают. Правда, такое я могла только тогда, когда Забава бодрствовала. Она специально тренировала себя, чтобы быть сильной за нас двоих. В моей слабости маленькая королева видела плацдарм для работы над собой. Мои личные расстройства стимулировали ее делать то, что другие королевы и не думали делать. Именно поэтому многие уже сейчас восхищались моей Забавой и пророчили ей грандиозное будущее и немалую силу и способности. Вот, например, редко какая королева пыталась использовать свою способность к телекинезу, а Забава уже в первые месяцы своей жизни спасла мою жизнь, используя эту способность. И так можно много перечислять. Об этом мне говорил Март. Он часто сравнивал мою Забаву с другими ниясытями и иногда крепко поражался ее незаурядным способностям.

А теперь вот я чувствовала рядом ее сознание, словно она шла рядом и охраняла меня. Думаю, другие наездники это тоже чувствовали. Особенно шиасу, потому что я не замечала за ними желания со мной спорить о моем выступлении. Лишь удивленные взгляды в мою сторону. Один раз я только услышала чью-то удивленную мысль (по-моему, это была Рия) о том, что странно, что эта (в смысле я) так стимулирует свою королеву…

Сбежала с лестницы. Остановилась у ее подножия и смотрю в уже открытую дверь в нижний зал. Хотела дождаться Лахрета. Когда он рядом, я все-таки, чувствовала себя более комфортно. Мимо мелькали министры, учтиво кланялись, проходя, и пряча глаза. Почему, меня это не сильно трогало. А Лахрет все не шел. И где он, я не могла рассмотреть.

– Иата! Разрешите обратиться? – низкий голос с приятным тембром оторвал меня от поисков своего спутника.

Ко мне сзади подошел мужчина среднего роста с задумчивым выражением глаз. Присмотрелась. Черты лица, как и почти у всех ириданцев были правильными, пропорциональными, лишь губы казались слишком тонкими, как ниточка. А вот выражение глаз мне понравилось сразу – доброе, проникновенное. Внутри возникло неясное расположение. Я растерянно отступила и кивнула ему.

– Мое имя – Краф Элогир. Я – помощник министра юстиции, - склонился он.

– Очень приятно…

– Позвольте выразить вам свое почтение и благодарность.

– За что?

– За вашу решительность и смелость. Я о том, что вы поддержали ятгора Лахрета Ноа в его предложении. Годами никто не смел об этом заговорить, хотя это создавало немалые трудности, большие задержки и проволочки в так необходимом быстром реагировании. Часто это порождало крепкие проблемы и даже потерю на время контроля поля, из-за чего страдали прибрежные поселения. Тараки каким-то образом находили бреши в поле и нападали на наш материк, похищая многих наших соплеменников… И часто многие говорили, что если бы у Внешней Безопасности были развязаны руки… пострадавших было бы много меньше. А так… ятгор с этим борется уже годами. А сегодня впервые заговорил об этом на Собрании Палаты. Вы развязали ему руки, - он почтительно снова поклонился.

– Я вижу, вы его во всем поддерживаете.

–Так и есть, иата.

– Я рада, что у него есть те, кто искренне его поддерживает и верит ему.

– О! Иата, ему нельзя не верить! То, что он делает, - тут он сделал паузу, осторожно оглянувшись на проходившего мимо человека в синем костюме.  Когда рядом никого опять не было, он продолжил: - то, что он делает – просто необходимо для безопасности нашей страны. Все уже давно знают, что поле дает серьезные сбои и может в любой момент рухнуть. Счет идет на годы, если не на месяцы. Об этом мало кто знает. Все продолжают верить, что поле было установлено однажды раз и навсегда. Но при его запуске лишь единицы знали, что это был экспериментальный вариант. Перебои работы вышек и станции стали учащаться. Причины до сих пор никто не знает. Я думаю, это потому, что кто-то, - он закатил глаза  кверху и совсем приглушил голос, - сверху стоит за этим и прикрывает. И, я думаю, ятгор это знает, но доказать не может.