Таинственность и осторожность, с которой он говорил, заставили и меня насторожиться. С каждым его словом  многое начало для меня проясняться и становиться на свои места. Но почему об этом мне ничего не говорил Лахрет? Почему он не просил помощи? Ведь мы сюда летели… Может, он не хотел, чтобы я подумала, что он использует меня? Побоялся, что я соскочу? А то, что он все-таки меня сюда приволок и затронул эту тему во время своего доклада?  Может, он надеялся, что я все-таки вступлюсь за него без просьбы? Рассчитывал ли он на это? В голове завертелась канитель вопросов. Этот молодой человек подвернулся весьма кстати, чтобы я смогла разъяснить для себя многое. Итак, пользовался ли мной Лахрет? Или же все не так запутано и действительно прозрачно, как тот и говорил. Но, исходя из слов этого Крафа, получается, что Лахрет уже давно задумал этот шаг и искал удобного случая. А я оказалась как раз тем самым удобным случаем? Ведь, если бы я не вмешалась, Тирет бы не дал ему даже шанса продвинуть свою идею. А эти слова, что «кто-то сверху стоит за этим»… О чем он говорил? Уууф!

Я сощурила глаза и спросила мужчину:

– Вы сказали, что уже годами он с этим борется. Что же он только сейчас об этом заговорил?  Разве его мало кто в этом поддерживает?

– А разве он вам не говорил ничего об этом? – удивился Краф.

Я прикусила губу в досаде. Зря это ляпнула. Теперь он подумает, что я ничего здесь не понимаю, не в курсе событий и мной манипулируют. Как же выкрутиться?

– Ну… я хотела просто узнать, как вы думаете, кто его поддерживает? Будут ли у нас союзники?

– О! Это! Да, союзников немало, только многие молчат. Боятся Тирета. И Мару тоже. Понимаете ли, эта поправка, о которой заговорил господин Лахрет, свяжет им руки и они потеряют абсолютную свободу и контроль над всей территорией Иридании. Видите ли, они считают, что Верховный Совет – главное орудие защиты и единства нашей страны. И если власть начать делить, это разрушит гармонию и подставит под удар тараков! Но, я думаю, что они просто боятся потерять власть над людьми. Это особенно невыгодно Тирету. Если вы заметили, - голос Крафа снова перешел на шепот, - наш высокочтимый лорт весьма честолюбив и властен. Он не любит инакомыслия и неповиновения. Все, что не согласуется с его мнением – неправильно. И вообще для него существует только два мнения, одно – его, другое – неправильное.

– А остальные лорты? – возмутилась я.

– А что остальные лорты? Вы видели их? Они же и пикнуть боятся против него, - он презрительно скривил рот. – Он их держит в кулаке. Всех их.

– Но почему?! – мои брови взлетели вверх.

– Да, потому, уважаемая иата, что их для кашиас выбирала Мара. А девушки не смели перечить властной Маре и соглашались с тем, кого им подсовывали. По-сути, это люди лорта Тирета.

Я крепко задумалась над ситуацией в верхах Ира. Получается, я – незапланированная неприятность или бельмо в глазу. Теперь понятно, почему Мара взбесилась, когда я выбрала не того мужчину. И видимо, очень не того мужчину. По-сути, я развязала руки оппозиции нынешней власти. И тут для меня как пелена спала с глаз благодаря этой короткой беседе с этим странным человеком.

Я поняла, чего добивался Лахрет, когда стал ухаживать за мной. Да, я чувствовала еще тогда, что ему нужна была власть. Только никак не могла понять, для чего. Теперь дошло. И шаги такой человек не сделал бы к простой девушке из провинции, если бы она не давала ему столько возможностей действовать дальше. Я поняла, против кого он борется. И на что он готов был пойти, лишь бы преодолеть немыслимые преграды страха и предубеждения. Но одного я не могла понять, ради чего? Что не так в правлении Тирета и Мары? Почему Лахрет так неистово бьется против них? А теперь передо мной стоял вопрос: стоит ли мне обижаться на столь явную манипуляцию? Или же стоит узнать все до конца? И хочу ли я, чтобы Лахрет отступил от меня? Внутри все сжалось. Я снова заколебалась. Ведь побуждения у него были чистые и обоснованные, благородные, так сказать. Ооо! Дайте мне мудрости и самообладания!

– Я вижу, что весьма вас озадачил и вызвал сомнения, - вывел из оцепенения меня голос Крафа. Он все еще стоял рядом. – Вы уж простите меня, иата, я не знаю, какие у вас отношения с ятгором, но восхищаюсь вашим мужеством! Я всегда считал господина Лахрета достойным и действительно великим человеком. Может быть, вы не всё знаете о нем, о его подвигах на Великой войне, когда тараки навсегда покинули наш край. Я не думаю, что он бы хвалился ими перед вами. Но… если он станет вашим мужем… это может спасти Ириданию! – его глаза горели. – Поймите меня правильно, но вы – первая женщина за последние десятилетия, которая впервые пошла против мнения Тирета! Конечно, может, вы просто многого не знаете и смелость ваша именно от незнания. Но, - в его взгляде появилась надежда, - у  вас есть невероятная защита! Ваша Забава! Она даст вам то, что вы попросите! И если вы сможете правильно этим воспользоваться, - он качнул головой, - то это поможет всем, кто действительно хочет спасти человечество от самой страшной угрозы! Таракской угрозы!

Мое сердце зашлось от волнения, от слов, которые только что сказал мне незнакомый мужчина. Я еще кое-что поняла! Я совершенно не знаю Лахрета! О небеса! Что за человек-загадка мне попался в женихи! Если верить словам моего собеседника, то мой ятгор – единственная надежда на спасение от гибели не просто города, а целого человечества! Что он – единственный, кто самозабвенно борется за свой народ. Что он отчаянно ищет пути спасения от настоящей и ужасной угрозы человечества на Заруне – тараков. Аж волосы на голове зашевелились. Но я до конца так и не могла понять, кто такие тараки, и почему они – страшная угроза для нас? Да, мне про них рассказывали. Да, я видела много видеофильмов о них и об ужасах, которые они могут сотворить с людьми, но принять и осознать… для меня это казалось сказкой, страшилкой для детей. И что там за полем на самом деле – я не знаю. Я там никогда не была. Так что я стала сомневаться во всем. Станет ли все на свои места? Продолжать ли верить дальше моему Лахрету?

Я смотрела блестящими от волнения глазами на Крафа и внутри дрожала от нерешительности.

– Иата, - Краф все еще стоял рядом, - я хочу вас заверить в своей искренней и преданной поддержке. Знайте, что за вами пойдут немало самоотверженных и честных людей. А те, кто боится, когда увидят, что за ятгором стоит наездница КОРОЛЕВЫ, - и слово «королевы» он прочеканил каждой буквой, - тогда за вами пойдут многие. Тем более что за Лахретом стоит правда. Пожалуйста, прошу вас, не отступайте!

Я мигнула на него влажными глазами. Прерывисто, напряженно, кивнула:

– Спасибо за ваши сердечные заверения, господин Краф. Я запомню их.

– Мое почтение, - он снова склонился и отошел в сторону, явно, желая не привлекать к себе больше лишнего внимания, ибо и так на нас косилось множество глаз.

Не думаю, что кто-то слышал наш разговор, но то, что мы стояли рядом, могло вызвать лишние вопросы.

Итак, я осталась одна. Оглянулась. Встретилась взглядом с Марой, стоящей в углу холла рядом с какой-то женщиной. Та подозрительно щурилась, и взор ее не обещал ничего хорошего для меня. Она сдала шаг в мою сторону с явным намерением со мной продолжить наш «разговор». Вспыхнув, я резко развернулась и скорым шагом шмыгнула под лестницу к входу в нижние ряды, искать Лахрета. Очень хотелось прояснить с ним некоторые вопросы и заодно сбежать от шиасу Ира. Зашла в коридор с треугольными станами – скос  мест зала, - который упирался в трибуну. Подошла к месту, откуда можно было выглянуть и осмотреть ряды слушателей.

Лахрет стоял на своем месте в двадцати метрах от того места, где была я. Рядом с ним стояло еще двое мужчин. Обоих я сразу узнала. Один – Барет Ноа, его отец, второй – Ханам Кос, министр Внутренних дел. Они о чем-то спорили, но разобрать их слов я не могла. Значит, Лахрет, закрылся ото всех. Вот же! Привычка у него выработана годами. Никто и никогда не должен подслушивать ятгора Внешней Безопасности страны! Зато можно  было видеть лица. Барет был в бешенстве. Яростно махал руками, хмурил лоб, сверкал глазами. Ханам хранил постное выражение сосредоточенности и смотрел вниз, смуро изучая свои ботинки.