Значит, Лахрет, закрылся ото всех. Ничего. Я сосредоточилась, как уже давно научилась, связалась с сознанием моей Забавы. Она откликнулась с готовностью. Милая моя, хорошая моя Забава! Она сразу поняла, чего я хочу, и уже через секунду я слышала их разговор. Говорил, точнее кричал, отец:

– Неужели ты думаешь, что станешь лортом и сможешь изменить миропорядок Иридании, который уже стоит десятилетиями?!

Лахрет не смотрел на отца, отведя взгляд в сторону. Я видела, как неприятно было ему слышать эти слова, как играли желваки на его щеках, как он сжал кулаки. Но он не собирался уступать. Это мне было ясно по его плотно сжатым губам. Я приникла к стене так, что из-за рядов можно было увидеть только мою макушку, да любопытные глаза. Подойти не решилась.

– Так вот, послушай, упрямец! Говорю тебе это уже не в первый раз! Я не только не одобряю линию твоего поведения, но и осуждаю! И поддерживать тебя не собираюсь! И твою аферу с браком с этой мелкой и глупой сошкой из провинции, которой невероятно подфартило с королевой, я поддерживать так же не буду! Мне этот фарс не нужен! И разве после всего этого я захочу назвать тебя сыном?! Нет, Лахрет! Я с глубоким стыдом думаю, что ты – мой сын!

Лахрет непроизвольно дрогнул, будто его ударили, и впервые я увидела в его глазах настоящую и глубокую боль. Он бросил на отца оскорбленный взгляд, полный невыразимого страдания. Когда-то я слышала, как он говорит об отце, и тогда он тоже испытывал подобные ощущения. А еще тогда, в лифте, когда он дал заглянуть ему  в голову. Там я тоже видела эту затаенную обиду на отца, который никогда не поддерживал сына. Ни в чем. Как бы тот к нему не тянулся, сын всегда от отца получал лишь строгие и критичные замечания и осуждение. И вот сейчас, то же самое. Мое сердце сжалось от жалости к Лахрету. Я понимала эту боль. Может быть, все, что он делал или пытался делать, где-то на подсознательном уровне, было стремлением доказать отцу, что он чего-то стоил. А в ответ очередное осуждение. Жалел ли Лахрет в этот момент о своем решении связать свою судьбу со мной? В тот момент, когда его отец, единственный, кто всегда был для него тем, чье одобрение он по-настоящему хотел обрести, осуждал его решение вступить в брак. Точнее, осуждал избранницу сына. Вот теперь я расстроилась еще и за себя. Почему ко мне такое отношение?

– И еще! – громыхнул он молчаливому мрачному сыну. – Выкинь из головы эту свою дурь под названием «Зарунская рукопись»!!! Не смей позорить меня этим! Будешь продолжать в таком же духе, я отрекусь от тебя! Ты меня слышал?!

Лахрет дрогнул в плечах и поднял на отца оскорбленные глаза. Но лицо выражало упрямую решительность. Он не намерен был отступать, я это знала. А тут еще этот Ханам добавил дров:

– Послушай, Лахрет, совета давнего знакомого. Оставь ты эту идею с правами на поле. Тирет это так не оставит. Он предпримет весьма решительные шаги, чтобы этого не допустить. Смотри, как бы не пострадала девочка, которую ты втянул в эту игру, - он сочувствующе покачал головой.

В этот раз я увидела во взгляде Лахрета другое – чувство вины, смешанное с сомнениями. Неужели он в этот миг думает обо мне и о том, стоит ли все это меня? А если я действительно могу пострадать? Он тряхнул головой, словно прогоняя плохие мысли, выпрямил плечи и ответил:

– Я не думаю, что это вас касается каким-то боком. Лана – моя проблема и я не буду впутывать ее в это.

– Ты ее уже впутал, Лахрет! – бросил отец. – Она уже встала на твою сторону, даже если ты ее об этом не просил! Если она выбрала тебя, то она пойдет за тобой и свою королеву потащит с собой. Будь умнее. Пожалей ее. Не впутывай, мала ведь да неразумна. Куда ей тягаться с Марой! – Барет даже сочувствующее выражение лица состроил.

В голове мелькнула мысль, что мог бы подумать сейчас Лахрет. Что он один в этой борьбе и не на кого опереться. Но как же? Нет! Конечно же, есть те, кто его поддерживает! Есть его друг, Наран, его Лирит, я, Зунг! Он не должен это забывать! С этими думами я решительно поднялась на ряды и подошла к Лахрету, надев на себя маску радушия:

– Лахрет! Ты здесь! А я все жду тебя в холле! – я взяла его за руку.

Он вяло улыбнулся мне, но в его глазах я увидела неподдельное облегчение. Он точно не знал, как прекратить этот «теплый» разговор.

– Прости, я задержался.

– Приветствую, - угрюмо пробасил господин Барет Ноа.

– Очень приятно познакомится, господин Барет. Я вас еще никогда не встречала. А так хотелось увидеть отца того, кого я выбрала в спутники жизни! – я попыталась нарисовать радость на лице.

Видимо, получилось хило и не убедительно. Барет не поверил. Поджав губы, он коротко кивнул, буркнул что-то вроде «Прошу прощения, мне надо идти!», развернулся и ушел. Ханам довольно скоро тоже раскланялся, и мы остались в зале одни.

Лахрет отвел взгляд в сторону, и негромко спросил:

– Слышала все?

– Ты о чем?

– Уверен, любопытство тебе не позволило подойти сразу. И Забаву, наверняка, как всегда привлекла к этому.

– Ну и что?! – я вскинула упрямо подбородок. – Я не должна была это знать?

Он покачал головой и как-то облегченно вздохнул.

– Что ты сразу все в штыки воспринимаешь? – он повернулся ко мне и бережно поправил непослушную прядь на моем лице. – Просто хочу знать, что ты уже знаешь.

– Последние две минуты вашего разговора.

– Ммм… - он опустил взгляд на пол и устало выдохнул. Через минуту раздумий, которые я не посмела нарушить, он заговорил: - Зачем ты вмешалась?

– Ты о чем?! – вскинулась удивленно я. – Ты о Защитном поле? Или то, что я сейчас подошла?

– О Защитном поле. Я не просил ведь тебя об этом.

– Да, не просил. Но разве не мой голос был решающим в принятии разрешения на его обсуждение? А на что ты надеялся, когда вносил это предложение? Ты думал, я не встану на твою сторону?

– Я думал, ты будешь осторожно сидеть и молчать, - он строго покосился на меня.

– Когда тебя унижают?

– Меня не унижали.

– Да ладно!

– Ланочка, раз ты слышала, что мне говорил Ханам, то должна понять, что это опасная игра. Ты можешь пострадать. И Забава не сможет тебя защитить. Поверь мне.

– Неужели ты на самом деле боишься Тирета и Мару?

– Дело не в страхе, милая моя… - он нежно коснулся пальцами моего лица. – Я знаю, на что реально способен Тирет. Поверь, не понаслышке. Работа у меня такая. И Мара ему под стать. Хищница она. И отец был прав, когда сказал, что ты не сможешь тягаться с Марой. Она опытней и умней тебя во много раз, - он нежно гладил мои волосы.

– Тогда зачем ты заговорил о передаче прав на Защитное поле сегодня? Мог бы подождать, когда станешь лортом. И не было бы этого концерта сегодня.

– Сроки поджимают.

– Какие сроки?

Он вдохнул и выдохнул.

– Сложно объяснить в двух словах.

Я насупилась и вырвала руку из его руки.

– Почему вы все считаете меня такой глупой? Неужели ты думаешь, что мне сложно понять, что ты хочешь Тирета сбросить с трона, потому что он делает что-то нехорошее?!

– Не в этом дело! – голос Лахрета прозвучал строго, от чего даже дернулась. – Я. Не. Хочу. Тебя. В. Это. Впутывать.

– Зато я хочу! – вспыхнула я. – Как ты не можешь меня понять! Я хочу быть на твоей стороне! Ты позвал меня! И я пошла за тобой! – почему-то слезы обиды брызнули из глаз. – Я выбрала тебя! Я поверила тебе! Слышишь, Лахрет? И Зарунскую рукопись мы обязательно найдем!

Он слушал меня, нахмурив брови. Я, поджав обиженно губы, резко развернулась и пошла прочь.

– Ты куда?

– К Забаве!

Он догнал меня и остановил. Развернул и прижал к себе.

– Я хочу, Ланочка, чтобы ты знала и верила мне дальше. Ты даже не представляешь, какая ты уникальная. Поэтому, я боюсь тебя вмешивать во все, чем я раньше жил и к чему стремился. Но ты права, мне нужна твоя помощь, я не справлюсь без нее, - проговорил он в запале.

Я тихо всхлипнула и покорно прижалась к нему.

– Почему я уникальная? Чем?