Два дня я отработал на автомате, вроде выполнял свои обязанности, общался с кем-то, но на самом деле я был где-то далеко, где-то глубоко в себе. Я снова ощутил себя тем маленьким мальчиком, которого лишили опоры, поддержки и любви, хотелось закрыться, спрятаться от всего мира. Зачем мне этот мир, если я ему не нужен?

      Изредка я ловил на себе Ромкины взгляды, но, как только я поворачивался в его сторону, Рома сразу отводил взгляд. Позже, я вообще начал думать, что мне это только казалось, что я выдавал желаемое за действительное, а Рома так же не замечает меня, как и раньше.

      Единственное, что я слышал от него, слова «все ок», после пересчета выручки в конце смены. И всё. Если он и дальше так будет со мной обращаться, я и сам поверю, что я пустое место, меня просто не существует. Никто. Без имени, без рода, без настоящего и будущего. А было ли когда-то иначе? Не помню. Вряд ли.

      Выходные я провел взаперти своей комнатушки, в полной апатии. Не хотелось вообще ничего: ни есть, ни разговаривать, ни думать, да даже жить особо не хотелось. Сотню раз прокручивал в голове наше пробуждение и все, что было до этого, но так и не нашел причины такому поведению Ромы. Ну не было за мной косяков, это точно.

      Может, я просто, в силу своего возраста, идеализировал понравившийся мне образ и влюбился в созданный самим же собой идеал, а на деле Ромка не так уж и идеален? Захотелось ему отыметь мальчика — получил своё, все, дело сделано, ни к чему тратить на этого серого мышонка еще хоть минуту своего времени. Отснятый материал, отслужившая своё игрушка, одноразовый гондон… Нет необходимости возвращаться к старым ненужным вещам, они своё дело выполнили, впереди их ждет только помойка…

      После этих четырех дней депрессии, на пятый день меня с головой накрыла злость. Какого черта о себе возомнил этот придурок? Я тоже могу сделать вид, что его не существует… Посмотри, как это приятно, Ромочка.

      Я держался стойко, молча отдавал ему заказы, с гордым видом забирал их, уходил с высоко поднятой головой и своей самой лучшей походкой, думаю, со стороны можно было сказать, что идет уверенный в себе человек, неподвластный чувствам и эмоциям, высокомерный, гордый, несломленный. Только вот каждый перерыв я запирался в кабинке туалета, чтобы раз за разом вбивать кулак в долбанную перегородку, в попытке заглушить душевную боль физической. Только вот легче не становилось.

      Даже Витя, который несколько месяцев ебал меня как хотел, при этом постоянно унижая, не смог сломать меня до конца, во мне еще оставалось что-то, что придавало сил идти дальше. Роме же удалось сломать меня меньше, чем за сутки. Резко всё вокруг стало таким же бессмысленным, как и мое существование в этом мире…

      На следующий день я старался вести себя так же гордо, не давая никому и шанса усомниться, что у меня все хорошо. Но не было хорошо. И не уверен, что когда-нибудь будет. Рома все так же не выключал режим игнора, это дико выводило из себя, хотелось хоть как-то пробить его броню, хоть немного ранить, дать почувствовать хоть часть той боли, что испытывал сам…

      В одиночную ВИП-комнату пришел клиент, я поднялся на второй этаж, открыл дверь. Черт, опять этот шутник, рифмовщик недоделанный… Принял заказ и, пока ждал на кухне заказанное блюдо, размышлял, чем бы я смог задеть Ромкины чувства, если они у него вообще есть… И в какой-то момент меня осенило, Славка же явно намекал на определенную подработку официантов, так что мне мешает таким образом «подработать»? Ромка же наплевал на мои чувства, значит и я смогу…

      Захожу в комнату, ставлю заказ на столик. Этот бизнесменишка сидит улыбается, прищуриваясь, походу придумывает очередную недорифму к «Мишке», но сегодня я играю по твоим правилам, радуйся, я наконец осуществлю сказанный тобой бред…

      Пока он молчит, решаю к нему присмотреться, ну, не скажу, что он неприятный, даже довольно-таки симпатичный. Взрослый. Думаю, он лет на пятнадцать меня старше. Но для своего возраста он выглядит очень даже неплохо, видно, что следит за своей фигурой и за собой, одежда на нем явно дорогая, при этом в глазах нет высокомерия, так часто присущего людям, хоть чего-то добившимся в жизни к таким отбросам общества, как я. Голубые глаза этого рыжего существа смотрели довольно дружелюбно и улыбка на лице, как по мне, была вполне искренней. Еще бы он не придумывал свои дебильные стишки, был бы нормальным человеком.

 — Спасибо. — Так, это за заказ. А дальше обычно следует какая-нибудь хрень. Та-ак, прищуривается сильнее, сейчас выдаст… — Мишка, что как неродной стоишь? Пососи мне член, малыш. — Игра началась.

      Этот придурок начинает удовлетворенно улыбаться, явно довольный своей очередной «мегашуткой». Только мне твоих шуток не оценить… Из меня вынули душу, осталась только оболочка, я робот, я не понимаю больше шуток, я просто выполняю команды…

      Встаю перед рыжим на колени, он даже немного в лице изменился, прифигел, видимо, над такой моей реакцией. Но мне все равно, что ты подумаешь обо мне, роботы не обращают внимания на такие мелочи, они просто делают свою работу. Тянусь руками к его ремню, начинаю расстегивать.

 — Миш, ты что делаешь? — Смотрит на меня удивленными глазами, сглатывает. — Я пошутил же… Ты чего?

 — В каждой шутке — лишь доля шутки. А желания клиентов нужно выполнять. — Расстегиваю его ширинку, приспускаю брюки вместе с трусами. — Так ведь? — Смотрю ему в глаза. Заторможенно кивает, видимо, все еще стараясь переварить ситуацию.

      Беру в руку полувозбужденный член, легонько подрачиваю. Рыжий довольно быстро совладал со своими эмоциями, так что ствол в моей руке почти сразу пришел в полную боевую готовность. Ну что, Рома, как ты учил меня сосать, чтобы доставить больше удовольствия? Раз тебе все равно, я воспользуюсь твоими уроками…

      Видимо, Рома — замечательный учитель, ну, или я такой прилежный ученик, но я даже не успел осуществить все приемчики, которым меня обучили, как рыжий застонал и забился в оргазме, выплескиваясь мне в рот. Ну нет, сука, это глотать я не намерен. Беру его еще полный бокал с виски и сплевываю в него сперму. Похуй, если что сам за этот бокал потом заплачу. Хотя, судя по разомлевшему виду рыжего, он готов оплатить сверху хоть еще десять таких порций.

— Приятного вечера. — Попытался выдавить из себя улыбку, быстро поднялся и покинул комнату.

      Почему же я не чувствую никакого удовлетворения? Я думал станет легче, но стало только еще противнее. От себя. От жизни. Спускаясь по лестнице, заметил на себе странный взгляд Ромки. Не смотри на меня так осуждающе, будто знаешь что-то. Да вообще не смотри на меня… Не после того, что я сделал. Раньше же не смотрел, так к чему это теперь? Отвожу взгляд. Да пошел ты, Рома! Ты ничего обо мне не знаешь, не тебе меня осуждать…