Блядь, хочется вымыть рот…
часть VIII
Во всем виноват лишь ты, заткнись и запомни,
Во всем виноват лишь ты и не ищи здесь виновных,
Виновен лишь только ты, забудь всех своих супергероев,
Мир самый обычный, а ты — в нем самый виновный.
После того, как несколько раз прополоскал рот, направился в сторону подсобки, нужно немного побыть одному. Просидев какое-то время в одиночестве, немного успокоился, но все равно при мысли, что добровольно встал на колени перед левым мужиком, к горлу подкатывала тошнота. Значит, всё это время я себя просто обманывал, а на самом деле шлюха и есть?
— Миш, ты чего тут прохлаждаешься? — Серега, охранник, что провожал меня к управляющему, когда я принял самое дебильное решение — устроиться сюда на работу. — Там комната освободилась, убрать надо, а в среднюю пришла компания из четырех человек и, если им так и не принесут меню, скоро они начнут быковать.
— Иду, Серег, не ори. И так башка болит…
Сначала зашел к пришедшей компашке мажоров, принял заказ, потом по пути забрал счет рыжего. Ни хрена себе, а он пиздец щедрым оказался, я такими темпами в скором времени себе и на отдельное жилье смог бы накопить… Да вот только брать эти деньги нет никакого желания, противно предавать себя окончательно.
Отдал Ромке заказ и счет, и снова погрузился в свои мысли, поэтому даже вздрогнул от неожиданности, когда услышал Ромкин голос.
— Почему ты так долго был в комнате у того рыжего?
Нужно было убить остатки себя, которые не успел убить ты…
— Работу работал. Не барменам указывать на медлительность официантов.
— Ты тут чаевые не забрал… Ни хуя себе! Это за что медлительным официантам дают столько бабла? — И смотрит так разъяренно. Это же ты вынудил меня. Какого черта теперь столько злости во взгляде? — Миш… Если ты…
Нет, он правда думает, что может выкинуть меня из своей жизни на несколько дней, а потом не объяснив ничего, не извинившись, начать наше общение с наездов? Нет, Ром, я тоже живой человек… У меня есть чувства, понимаешь? И сейчас я чувствую невероятную обиду…
— Ром, там клиенты ждут. Ты же больше не тратишь рабочее время на общение, вот и дальше работай молча.
Пока ждал, когда коктейли, наконец, будут готовы, думал, эта гнетущая атмосфера и молчаливый Ромкин гнев просто раздавят меня своей тяжестью. Может, не стоило отвечать ему так грубо… Забрав заказ, отнес компашке мажоров и снова спрятался в подсобке. Мне все еще омерзительно вспоминать, что я сделал в той комнатке, но блядь, из-за этого Рома снова со мной заговорил. Что это было? Ревность? Или мне показалось… Может, стоит попробовать еще раз? Если сработает, значит, точно ревность, значит Ромка ко мне что-то чувствует и у нас есть шанс…
— Миш, ты заебал. Мне не платят за то, что я тут за тобой бегаю. Пиздуй работать.
— Иду, Серег, хорош истерить.
Новый клиент в той самой комнате. Захожу, ну да, для дерьмового дня только Карена и не хватало. Принимаю заказ, сначала иду к Ромке, опять молчит и не смотрит на меня. Сука. Мне реально по мужикам пойти нужно, чтобы ты снова со мной заговорил? Как знаешь, Ром, это твой выбор…
Забираю заказ у Ромы, захожу на кухню за фруктовой нарезкой и направляюсь к злосчастной комнатке. Ну что, Карен, поиграем?
Вхожу в комнату, ставлю поднос на пол, встаю на колени — всё, как любит этот мудак. Беру бокал с какой-то бурдой, ползу в сторону полного мужчины, что в такие моменты просто пожирает меня своими маленькими черными глазами. Извращенец, блядь. Берет из моих рук бокал, попутно проводит своей потной ладонью по моей руке. Я от этого уже давно не дергаюсь, еще после первой угрозы оставить меня без работы.
Взяв с подноса фрукты, вновь ползу в сторону Карена, ставлю тарелку на стол. Обычно, после этого, я должен так же на коленях удалиться из комнаты до момента, пока меня снова позовут. Но не сегодня. Я так и остаюсь стоять перед этим уродом на коленях, руки убрал за спину и покорно склонил голову, да-а, я послушный и покорный мальчик…, а то, что моя рука за спиной показывает фак, этому придурку знать не обязательно.
— Мальчик хочет поиграть?
Не отвечаю, мне еще никто не разрешал говорить.
— Что ж, молодец. Посмотри на меня.
Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с его черными глазами-пуговками, сальный взгляд не выражает ничего, кроме похоти. Моей щеки касается его пухлая влажная ладонь, гладит по скуле. Ты мне еще за ухом почеши, ага…
— Мальчик, разденься для меня.
Собираюсь встать, но тут же рука Карена за плечо опускает меня обратно на пол.
— Нет. На коленях, мальчик. Сними сначала рубашку, потом я подумаю, разрешить ли тебе встать.
Нашелся, блядь, господин… подумает он… Как же меня бесят такие придурки, строящие из себя доминантов, хотя по ним видно, что в реальной жизни они сами ползают на коленях и лижут зад ради успешных сделок, ради денег. А потом эти деньги сливают с каким-нибудь мальчиком, доказывая ему, какие они невъебенные доминанты…
Опускаю голову, чтобы он не увидел презрения в моих глазах, пусть думает, что это жест моей покорности. Расстегиваю свою рубашку, быстро снимаю ее и кидаю на пол недалеко от себя, его потная ладонь тут же начинает исследовать мои плечи, потом грудь, тремя пальцами захватывает мой сосок, сдавливает его, чуть оттягивает и отпускает.
— Встань, мальчик.
Встаю с колен, он тоже поднимает свою задницу с диванчика и продолжает наглаживать меня руками, что во мне не вызывает никаких ощущений, кроме чувства отвращения. Но таковы правила игры: я подчиняюсь, этот мудак упивается своим господством, а Рома ревнует и осознаёт, насколько я ему нужен…