Я дошел до ближайшего парка и обессиленно опустился на скамейку. Раньше я никогда не считал себя нытиком, я падал, но поднимался и шел дальше, несмотря ни на что, но теперь… то ли меня и правда окончательно сломали, то ли слишком много событий пришлось на короткий отрезок моей жизни, но я просто не знаю, где взять сил идти дальше, даже больше — я просто не вижу смысла это делать. Какой смысл к чему-то стремиться, если всё, чего я когда-либо хотел, так или иначе от меня ускользало?

      Еще в детстве, когда я рос счастливым ребенком в любящей семье, я мечтал, чтобы так было всегда, но жизнь забрала у меня эту мечту, вынудила слишком рано повзрослеть и забыть, что у меня когда-то вообще была семья, в которой меня любили, в которой я хоть что-то значил.

      Потом я просто хотел вырваться с того дна, на котором мы оказались, отказавшись от единственного хорошего, что было в нашей жизни. Я мечтал достичь успеха в жизни, найти престижную работу, доказать отцу, что я чего-то стою в этой жизни, помочь матери снова начать жить нормально.

      Но кого я обманываю? Отец уже и думать забыл, что у него когда-то вообще был сын. И, чего бы я ни добился в этой жизни, отец не был бы горд мной… Если бы мы встретились сейчас, спустя одиннадцать лет, не думаю, что между нами были бы вообще какие-нибудь чувства, кроме неловкости.

      А мать… Надо быть честным с самим собой, ей не нужна моя помощь. Я принес в ее жизнь только разочарование и обрек ее на бедную жизнь в одиночестве. Сколько раз я это слышал… Она уверенна в этом, и я бы точно не смог ее переубедить, она уже смирилась, что в ее жизни больше не будет счастья и, как бы я ни старался вытащить ее из того состояния, в котором она сейчас оказалась, у меня бы не вышло.

      Насколько бы далеко я не вывел ее из этого болота, она вернется, ведь она привыкла жить в роли жертвы, перекладывая вину за единственную ошибку в своей жизни на других, ей так спокойнее, и менять это спокойствие она ни на что не станет. Единственное, что я мог бы — подкидывать ей средства на жизнь, только вот, боюсь, на эти деньги будет покупаться только сорокоградусная, лишь увеличивая ширину болота, в которое мать сама себя загнала.

      Получается, даже если бы я смог добиться вершин, это бы оказалось никому не нужным. Да и мне, наверное, тоже. Работая в клубе, я видел много людей, у которых не было денег даже на самый дешевый коктейль в заведении, но эти люди искрились настоящими, не наигранными улыбками, они были довольны жизнью и вполне счастливы; в то же время я видел высокомерных богачей или еще более высокомерных деток этих богатеньких папочек, и, кроме презрительных взглядов и ухмылок, кричащих об их превосходстве перед всеми остальными, в них не было ничего, красивые картинки, яркие обертки, а внутри-то пусто. Ну, конечно не факт, что я сам бы стал таким, даже несмотря на то, что деньги могут испортить даже самых правильных людей, но мне просто необходимо найти причину не жалеть об утерянной возможности…

      А теперь и очередная моя мечта разлетелась вдребезги…

      Я не могу ненавидеть мать, лишившую меня прошлого, я не хочу ненавидеть ее сожителя, лишившего меня будущего, сейчас во мне и без этого слишком много ненависти. К себе. К человеку, проебавшему мое настоящее.

      Я до сих пор не представляю, что я такого сделал, из-за чего Ромка от меня отвернулся, но уверен, что причина точно во мне. Причина всегда во мне. Если бы я знал, что можно сделать, чтобы все было как раньше, я бы сделал это, но всё, на что я был способен — мозолить ему глаза на работе и пытаться с ним поговорить, каждый раз врезаясь в стену безразличия. А эти дурацкие попытки вызвать его ревность… Глупо. Если ты не нужен человеку, ты его никакими способами не заставишь быть с собой. А Ромке я, очевидно, не нужен…

      Но я очень рад, что у нас было то утро. Да, и тут у нас все не как у людей, обычно люди вспоминают совместные ночи, а я вот никогда не забуду наше утро… Для человека, у которого нет ничего, и вряд ли что-нибудь будет, это очень ценное воспоминание, я буду хранить его в своей памяти, как самое дорогое изысканное сокровище.

      Что ж, вот и всё… Думаю, в ту квартиру мне возвращаться смысла больше нет. Хорошо, что успел бабульке деньги отдать за месяц, хоть не будет со злом обо мне вспоминать. На работу я тоже больше не приду, думаю, Рома только облегченно вздохнет, что я наконец перестану бесить его своим присутствием. Про отца я тоже давно все решил… Получается, в Москве меня больше ничто не держит.

      Меня и в Туле, конечно, не ждут, но боюсь, если я останусь тут, я не смогу просто так забыть о Ромке и буду то и дело срываться в клуб, искать встреч… Нет, не хочу становиться брошенной влюбленной истеричкой, нужно найти где-то хоть какие-нибудь остатки гордости. Я должен уехать.

      Интересно, мать все еще живет с Витей? Как же я надеюсь, что нет. Я не стану снова подстилкой для этого ублюдка. Только не после того, как я узнал, каково это — быть с любимым… Думаю, теперь я не смогу не уебать ему, даже если мать меня возненавидит еще сильней.

  часть X

Иногда ты хочешь услышать эти слова:

«Собирай свои вещи, я пришел для тебя,

Удочеряю твою жизнь.»

      Вот уже четвертый день я вообще не выхожу из дома. Хотя, «дом» — слишком громко сказано. Дом — это место где тебя ждут и любят, единственное место, куда ты можешь вернуться что бы ни случилось, и тебя всегда примут и согреют своим теплом. Я же просто вернулся в бетонную коробку, где меня встретила пьяная мать. Мое появление не вызвало у нее никаких чувств, меня просто пустили в квартиру с фразой: «А я знала, что ты вернешься, поджав хвост, Москва не имеет привычки быть приветливой. Денег хоть привез?» Вот и всё. Ни крепких объятий, ни заверений, что скучала… ничего. Она развернулась и просто ушла на кухню.

      Одно радует: Витя все-таки тут больше не живет, он свалил из квартиры на следующий день после того, как я уехал в Москву. И никто до сих пор не занял его место в этой квартире. И на том спасибо, жизнь…

      Почти всё время, с тех пор, как вернулся, я провалялся в постели. Не хотелось ни с кем общаться, но мать, как назло, именно теперь захотела наладить общение между нами и стала заходить ко мне в комнату каждый вечер, пытаясь поговорить по душам. Не хотелось есть, но приходилось это делать, чтобы желудок не раздражал своим урчанием. Не хотелось ни о чем думать, но мысли не спрашивали, можно ли им влезать в мою голову, они просто поселились в ней и не собирались давать мне ни шанса на отдых.

      Единственное, чего хотелось — спать. Хотелось уснуть, забыться, вычеркнуть несколько часов из жизни, которая, казалось, просто застыла на месте. Но, как раз-таки, единственное мое желание сбываться и не собиралось. Я мог всю ночь до самого утра валяться в кровати, но за это время так и не сомкнуть глаз ни на минуту.