Путь Измаилбею пушками заступить. Где он знает. Самому всеми силами за пушками встать крепко. Не пустить...
И еще. Пусть не мешает паше переправу налаживать. Чем больше на наш берег нехристей перейдет, тем больше тут и ляжет. Паша ловушку будет подозревать, сторожиться станет. Глядишь, и деньдругой у него так отыграем. А там и подмога подоспеет.
Вот пакет для генераллейтенанта, но все что я сказал, ты на словах тоже передай. Скажи... старый генерал, кряхтя, поднялся с лавки и, подойдя ко мне, пронзительно глянул в лицо.
Скажи. Просит де, Михайла Илларионыч, выдержать до подхода резервов. Первый удар самый страшный будет. Пусть стоит. На нем вся компания завязана. Устоит сей год войну окончим. Нет еще три года воевать будем. А за визиря пускай не думает, мы его тут сдержать сумеем.
Резервы подойдут, все едино пусть вперед не лезет. Крепит оборону и стоит. А Измаилбей лоб об пушки расшибает...
По возможности лодки турецкие палит, казачков засылает за спину нехристю. Чтобы неуютно стало пашето на этом берегу. Пусть все время оглядывается...
Тебе, Горский, до подхода резерва быть при генерале. Ему толковый офицер лишним не будет. После ко мне с докладом. Ступай, голубчик. С Богом...
Кто там рассказывал, что турок побить плевое дело? Вот сейчас бы этого писаку да сюда...
Я уже почти месяц в составе отряда Засса и с этими самыми турками познакомился очень плотно. Пережил два, нет уже три, больших дела и раз пять ввязывался во фланкерскую перестрелку с их кавалеристами.
Что сказать крепкие солдаты. Стойкостью нашим если и уступают, то не скажу что уж слишком сильно. Неприхотливы. Жилисты и выносливы. Но с командирами и вооружением у них полный завал. Особенно с командирами...
Если при встрече роты наших егерей с ротой янычар счет, как правило, ничейный, а успех любой из сторон весьма спорный, то уже при встрече батальонов, а тем более полков, равных по количественному составу, дела у османов идут похуже. Намного. Выучка у наших солдат выше на порядок, этим и берем. Плюс значительный перевес в артиллерии.
Основная задача командиров сводилась к недопущению рукопашной сшибки. Тогда нашим действительно приходилось довольно кисло.
Главное вооружение турецкого пехотинца для ближнего боя. Пики, ятаганы, много пистолей самых разных размеров и калибров, кинжалы и сабли. В первом ударе они страшны в своем напоре. Тюркская кровь горяча и воины Измаилбея в рукопашной один на один вполне могут противостоять русскому солдату. Но именно эта горячность часто играет против турецких аскеров. Увлекаются. А общего руководства и железной дисциплины, коей славились в прошлом янычарские полки, уже нет. Взять хоть сегодняшний бой...
Аксиома. Если каре русской пехоты выдерживает первый натиск все. Турки терпят поражение. Сегодня наше каре выдержало, а ведь атака была буквально бешеной. Мы специально вышли навстречу туркам, выманивая их на себя, но слегка перестарались, оторвавшись от основных порядков. Когда накал атаки достиг апогея, к нам пришла помощь. Вовремя...
С правого фланга, в клубах пыли, вылетает конная батарея, за минуту разворачивается и, отцепив передки, изготавливается к стрельбе.
Залп. Второй. Третий.
Часть турок, с ревом бросается на пушки, понимая, что картечь простонапросто их выкосит. На стоящие в чистом поле и абсолютно без прикрытия пушечки накатывает орущая турецкую ругань и ощетинившаяся сталью клинков пестрая масса народа.
Ага, щас... Кто же вас ждатьто будет? Коноводы подлетают с лошадьми в поводу и с запряжками наготове. Секунды. Артиллеристы в седлах, передки прицеплены.
МаршМарш!!! Аллюр галоп! Ходу, славяне...
Что? Конница турецкая на подходе? Не беда вон уже и наши драгуны скачут, отсекут, прикроют. Против плотного строя тяжелой регулярной кавалерии турецкие конники не пляшут. Проверено. Не принимая боя, отходят.
Каре спасено. Пехотинцы приходят в себя и уже со своей стороны залпами отбивают ослабленную атаку. Турки отступают на насыпь. Земля укрыта телами убитых. Мы тоже пятимся чуть назад к своим редутам, уступая позицию другому батальону. Уставших и расстрелявших запас патронов солдат сменяют свежие бойцы. Проход через болото, которым пользуются турки, опять закупорен.
Завтра будет все по новой...
Глядя, как конные артиллеристы действуют, я невольно вспомнил тактику тачанок батьки Махно. Идея та же. Быстрый маневр и кинжальный огонь во фланг врагу. Картечью вдоль строя. Мясорубка...
Но не всегда такие догонялки кончаются благополучно для артиллеристов. Бывало, что и не успевали уйти от удара. А тогда без шансов. Вырезали всех. Пушки, как правило, наши отбивали обратно, а вот люди гибли. Отчаянные ребята служили в конных пушкарях. Жаль, что их так мало всего несколько батарей.
Русская армия взаимодействует частями как единый организм. Выучка, дисциплина и согласованное командование компенсируют нашу малую численность. Но с трудом. Огромным трудом. Пятеро на одного плохое соотношение, по любому.
Но обо всем по порядку.
Итак, я прибыл к Зассу в середине июля. Примерно в это же время на противоположном берегу Дуная у Видино, чуть ниже по течению скапливалась турецкая армия. Прибытие новых сил на правом берегу продолжалось беспрерывно, но турки не стали ждать полного сбора всех сил и начали переправу авангарда, первые десять тысяч солдат.
Место переправы Измаилбеем выбрано грамотно. Сперва турки захватили два близко расположенных острова, которые отделяла от нашего левого берега мелкая, хоть и широкая, протока. Вброд перейти можно. Но турки не спешили. Для начала на островах насыпали четыре батареи, по две на каждом. А уж под их прикрытием начали переправляться основные силы.
Измаилбей и тут сработал профессионально. Для того, чтобы русские солдаты и казаки его не тревожили и не мешали накоплению войск, он прикрылся болотом, расположенным практически напротив этих островов. Возле самого Дуная на правом берегу местность позволяла разместиться довольно большому количеству войск, а вот дальше...
Параллельно реке располагалось болото. Большое. Верст восемь в длину. Низина, понимаешь. Примерно две версты от реки полоса сплошного камыша. Лишь две неширокие насыпи в трех верстах друг от друга и одна тропа, пригодная для прохода только пехоты между ними, позволяли подобраться к туркам. Для обороны хорошо. Потихоньку и без помех войска турок на нашем берегу накапливались, не опасаясь быть сброшенными обратно в реку. Но задача у Измаилбея наступать. И тут это временное преимущество превратилось в недостаток. Ведь болото тоже нужно форсировать, а русским оказалось удобно отражать атаки только на трех возможных для прохода войск участках.
Честно говоря, первую попытку прорыва Измаилбея в Малую Валахию мы едва не проморгали. Несмотря на полный расклад возможных действий турок, который дал Кутузов генераллейтенанту Зассу, тот не особо торопился перекрыть возможные пути прорыва турок вглубь нашей территории. В чем причина Господь его знает. Наверное, сыграло свое несколько факторов. Возможно Засс ревновал к Кутузову, поскольку сам имел шанс возглавить Дунайскую армию, а возможно не особо верил, что Измаилбей попробует пойти на прорыв до конца переправы всех своих сил. Короче лопухнулся, чего за этим генералом прежде не наблюдалось.
Положение спас генералмайор Збиевский с двумя батальонами Мингрельского полка и батальоном егерей, находившийся в усиленном посту напротив самого удобного прохода через болото.
Когда на насыпи показались колонны турецких пехотинцев, генералмайор стал усиленно маневрировать своими батальонами то в развернутом, то в плотном строю под барабанный бой и перекличку горнов. Кавалерийский эскадрон, приданный этому отряду, галопом носился перед и за русским строем, поднимая пыль, которая временами скрывала построения мингрельцев и егерей, давая возможность перестроиться. Русские отчаянно блефовали, создавая видимость крупного подразделения. Как шутили потом солдаты, никогда они так не маршировали, как перед носом десятитысячного отряда турок, а у барабанщиков к концу дня были поломаны все палочки и порваны все барабаны, так лихо они отбивали дробь 'сбора' и 'атаки' сразу за троих, а то и пятерых.