Чудо, но блеф удался. Турки не рискнули пойти в атаку и вернулись в лагерь.

Когда об этом доложили Зассу, то он буквально позеленел. Как никто другой генерал понимал, к чему могло привести его фрондерство. На следующий день на месте будущих редутов, перекрывающих проход через болото, уже были установлены пушки, благо их хватало, а земляные работы по укреплению позиций велись днем и ночью.

Отходить нам нельзя. Засс старается беречь людей, заманивая турок на пушечную картечь. Аскеры ежедневно лезут вперед, не считаясь с потерями и без разведки, но от картечи кожа не прикроет. Потери у турок велики, но и наши силы тают.

Когда на пятый день этой не прекращающейся маневреннопозиционной войны казалось все хана, свое слово сказали черноморцы. Казачки с уланами пробрались в тыл Измаилбея прямо к островам и стали палить лодки. Натиск турок сразу ослаб. Видинский паша не зная, насколько велика угроза его тылам, приостановил атаки и бросил часть сил на казаков. Диверсия удалась, но и черноморцы и уланы понесли потери. Только добрые кони и спасли дерзких хлопцев. Да еще Михайла Илларионович подсобил, обозначив активность своих войск, в сторону видинского паши. Атаковать ему, конечно, было нечем, поскольку всеми силами вынужден был держать основную массу турецких войск во главе с визирем, но Измаилбей на блеф и сейчас купился. Вторично. Так мы выиграли пару дней передышки и возвели полноценные редуты.

Помощь задерживалась и одна обещанная неделя превратилась в месяц. Русская бюрократия порой страшнее турецких ятаганов. Но Кутузов все же, вопреки всем препонам, добился прихода двух дивизий подкреплений. Уровень ответственности, которую он взял на себя, недооценивать не стоит. Практически прямое нарушение приказа военного министра. Не шутка. Еще раз это подчеркну. Брать на себя не каждый потянет. Порой погибнуть легче, чем противу начальства пойти. А уж если гибнут другие, то тем паче.

В перерывах между массированными атаками пехоты нас теперь беспокоят мелкие отряды иррегулярной турецкой конницы из балканских всадников и татар. Человек этак до трехсот отрядики бывали. А иной раз и всего с десяток всадников. Башибузуки. Волки степные, и тактика волчья. Подскакали, постреляли, убежали. Если кто зазевался, считай покойник. Посты приходилось утраивать, но все равно умудрялись подбираться незамеченными и выводить из строя неосторожных. Армия постоянно находилась в напряжении, однако было полегче, чем в первые дни.

Все это время я состоял при генераллейтенанте Зассе Андрее Петровиче в качестве офицерапорученца. Сперва он принял меня холодно, но после первого дела оттаял. С приказами я побывал практически во всех частях его небольшого отряда. Андрей Петрович хотел разбить свои войска на три части и перекрыть все три прохода разом, о чем уведомил с донесением Кутузова. Командующий запретил даже думать об этом. Возможности надежно противостоять во всех участках у нас не было, поэтому рекомендовал другую тактику. Войска Засса теперь держались в ударном кулаке в готовности прийти на помощь тому из редутов, через который турки пойдут на прорыв.

Свое отношение ко мне Андрей Петрович поменял после первого дела, в котором мне пришлось поучаствовать.

В той стычке мне впервые довелось самому принять командование в кавалерийской сшибке вместо выбывшего офицера. Случайно вышло...

Именно я на третий день активной обороны доставил пакет в эскадрон тираспольских драгун с приказом атаковать и прикрыть строящийся редут от рвущейся к нему турецкой конницы. Приказ был передан, эскадрон построен для атаки, а я уже собирался скакать обратно в штаб. Но вдруг, как и бывает в бою, положение резко изменилось.

Драгунский капитан, командир эскадрона, был убит вместе с горнистом, а штабскапитан, его заместитель, и поручик, командовавший первой ротой, были ранены перед самой атакой. Уж больно неудачно подставились офицеры вылетевшим прямо на них из балки турецким всадникам.

Отрядто небольшой совсем, на быстрых лошадях. Видать, от своих отбился или разведка. Они сами не чаяли выскочить на уже развернутый драгунский строй. Встреча оказалась неожиданной для всех, но турки среагировали проворней. С перепугу, наверное. Все дружно выпалили по ближайшим к себе людям. Пули кучно влетели прямо в группку офицеров перед строем, а турки, завернув лошадей, смылись. Только пыль за ними. Я уцелел. Единственный из офицеров, стоящих перед строем конников. Просто находился чуть в стороне. Повезло...

И что делать...? Времято сейчас на секунды... Строй драгун дрогнул...

Че, че...? Командуй...

Санитары! Оказать помощь раненым! Взгляд вырывает из строя напряженное лицо горниста первой роты. В годах уже, видно второй десяток лет служит.

Горнист ко мне! Тот, покинув строй, подскакал, встал за левым плечом на полкорпуса лошади назад.

Эскадрон! Слушай мою команду! Палаши! Вон! Шелест клинков ударил по нервам как органный аккорд.

Никогда не думал, что могу ТАК командовать. Васильев может мной гордиться. Его школа.

Повернулся к горнисту и тихонько...

Подсоби, братец. Некогда другого офицера искать. Вдвоем поведем. Тот лишь кивнул и поднес к губам горн. Я привстал на стременах.

Строй держать, драгуны! Правофланговые фельдфебели, соблюдать дирекцию! слова команды четко разносились над строем.

Стой! Равняйсь! Марш! Строй колыхнулся за правофланговыми, выровнялся, выправляя линию тяжелой кавалерии, которая так страшна на поле боя. Сталь палашей легла на правые плечи всадников, рукояти прижаты к ногам.

Эскадрон! В атаку! Прямо! Рысью! Мааарш!! За спиной чистый звук горна рванул вверх к небу, дублируя команду одновременно с перекличкой правофланговых первой и второй шеренги. Те дублировали мою команду голосом.

Словно только и ждали этой команды горниста, лошади разом сделали первый шаг, начиная разгон. Классная выездка у эскадрона спасибо тебе, капитан. Хорошо учил. Их только стронуть, а дальше они сами все сделают...

Во время движения подавать команду голосом бесполезно. Не услышат люди. Все по сигналу горниста, который находится рядом с командиром.

Мы на медленной рыси вышли навстречу турецким конникам, которые к тому времени обошли каре нашей пехоты и нацелились на строителей редута. Там уже накатывали пушки для отражения атаки, но нужно было хоть чуть придержать горячих южных парней, давая возможность артиллеристам приготовиться.

Вышли мы удачно, лоб в лоб атакующим. Честно говоря, перестроить эскадрон в движении я бы едва ли сумел. Нет у меня опыта кавалерийских атак. Эта первая.

Но фронтом на фронт это смогем. Только бы разгон не потерять.

Расстояние до противника стремительно сокращается. Что значит полторы версты, когда лошади идут навстречу друг другу. Пора? Оглядываюсь на горниста и поднимаю шпагу вверх.

Сигнал! Я позабыл какая должна быть команда, но горнист понимает.

Татита... отзывается звонкая медь.

Рысь ускоряется у всех лошадей эскадрона синхронно. Мы идем уже крупной рысью. Постепенно ускоряясь при этом, не сбивая строй. В нем вся сила линейной тяжелей кавалерии.

Триста метров до сшибки... Двести... Сто пятьдесят...

Секунды...

Дель Рей взлетает вверх, совершая оборот, и падает вниз, замирая острием вперед в сторону надвигающейся массы турецкой лавы. Устав требует не рубить. Драгунам в первый удар колоть. Длинный прямой палаш идеальное оружие для этого удара. Я не вижу, но знаю за спиной сейчас страшно взблеснули одновременно поднятые и опущенные палаши драгун всего эскадрона. Для врага жуткое зрелище.

Марш марш!!! Мой голос перекрывает топот подков по сухой земле.

Горн вскрикнул последнюю перед сшибкой команду. В галоп!

Ура!!! отозвались драгуны. Разгон максимальный. Угадал...

Пятьдесят метров до сшибки... Кони мчат, хрипя. Они, как и мы сейчас воины. Ярость бушует в их крови, как и в нашей, а мы с ними одно целое.

Что значит выезженные строевики! Держат строй сами, освобождая руки всадников для удара. Драгуны идут как по линейке. Галопом.