Военная дорога до Хотина держала нас в постоянном напряжении. Пошаливали и кучки мародеров из местных, и гайдуки, и дезертиры, а мы с нашим скарбом являлись добычей лакомой. Но обошлось.

Повидимому, вид четверых вооруженных до зубов путешественников перевешивал желание местных Робин Гудов обогатиться за наш счет. Кроме того тутошний народ усвоил накрепко, что нападение на русского офицера безнаказанным не останется. Были прецеденты... Отряды карателей из егерей и армейских жандармов в течение недели находили виновников и вешали вдоль дороги и их самих, и их семьи. Методы поисков отличались жесткостью военного времени. Были и заложники, и сожженные хаты, и допросы с пристрастием. Жестоко? Возможно. Но, это война. Со своими твердыми правилами.

Солдата, а паче того офицера может убивать только солдат вражеской армии, а всяким прочим это заказано.

Карали за такое быстро и неотвратимо, причем абсолютно не зависело, какой армии офицер стал жертвой разбоя. Во всех армиях Европы так было принято. Да и в турецкой тоже. Традицияс.

До Хотина добрались быстро. Всего за восемь дней. Кони находились в прекрасной форме и в силе, а для четверни тянуть наш экипаж вовсе не в тягость. Почти все время шли на рысях. Делали в течение дня пару остановок у водоемов или колодцев, и снова вперед. На ночевку становились при первых признаках сильной усталости лошадей. Старались их не перегружать.

Погода пока тоже баловала. До конца сентября оставались еще четыре дня, а значит, мы в этом месяце одолеем не меньше трехсот верст. Вот только одно беспокоит...

До этого ни одно мое путешествие не обходилось без приключений, мордобоев и всяких разных событий, а тут как отрезало. Едем и едем. И к чему бы это? Самое значимое событие потерянная подкова или несвежее мясо, которым на постоялом дворе обожрался Кангал.

Щен был одновременно и отрадой и проблемой ходячей, вернее бегающей. Энергии в нем, как в мини электростанции. Кроме того, меняются зубы и, пес грызет все что видит, постоянно кудато падает и запутывается в густых кустах. За птичкой, понимаешь, полез. Охотник.

Впрочем, проблема не так и велика, поскольку из этого нескладеныша, часто путающегося в своих слишком быстро растущих лапах, обещает вырасти первостатейный охранник. Уже теперь коляска, лошади и люди, которые едут со мной, являлись объектом охраны зверенышаподростка. Свои, добровольно взятые на себя обязанности сторожа, Кангал тянет на совесть и с важностью неимоверной, жертвует для этого даже играми. Грач его потихоньку натаскивает, да и я занимаюсь. Зверенька принял меня за вожака и старается угадывать все желания. Забавное существо. Мне он нравится. Я ему тоже.

Грач обнадежил, что после НовоградВолынского позволит мне сесть в седло Трофея. Тот, несмотря на свой злобный нрав, был довольно дисциплинированным конем с очень мягким ходом на рыси. В то же время кобылка, всетаки получившая за свой легкий и ласковый нрав прозвище Хюррем (Веселая), была несколько более игрива, чем надо. Молодая совсем. Внезапное взбрыкивание лошади под седлом для меня являлось пока не желательно, так что познакомлюсь я с этой лошадкой попозже.

Гаврила уже бодро передвигался, лишь прихрамывал заметно . Свежий воздух дороги действовал на обоих раненых благостно. В общем, до Орши мы добрались вообще без приключений. Невиданное дело! Но мне понравилось.

Осенняя дорога в разгар бабьего лета нечто волшебное. Понимаю, почему Пушкин так любил эту пору. Палитра цветов богатейшая. Желтые, багряные и медные тона опалой и еще держащейся на деревьях листвы, чернота вспаханных на зиму полей, таинственная темнота ельников, и зелень сосновых лесов. Все это на фоне сероватоголубого неба и алой зари. Прозрачность воздуха была такой, что казалось можно заглянуть за горизонт. Дышалось легко и вольно.

Ах, благодать Господня!

Порою, коляска спонтанно останавливалась, и мы все замирали перед этим великолепием словно в храме. Проезжалось сквозь эту красотищу, как сквозь одну бесконечную художественную выставку самого выдающегося из всех художников. Природы.

Мир замер в преддверии зимы, балансируя на границе тепла и холода.

Долгожданные приключения настигли нас за Оршей. Вернее, начались они раньше, просто я о них не догадывался. На первой дневной остановке, чтобы подкормить и напоить лошадей, Гаврила подошел ко мне с несколько озабоченным лицом.

Следят за нами, Сергей Лексаныч. Сперва думал, примерещилось, а теперь точно знаю следят.

С чего взял? Я вообщето доверял чутью управляющего. Наверное, оттого его беспокойство передалось и мне.

И то... Полторы тысячи верст проехали без проблем. Не бывает! Со мною, во всяком случае.

Дык, сперва думал конокрады. Лошадкито у нас на зависть, вот люди и примеряются. А после пригляделся, не, не тот народ. Больно уж чистые и откормленные. Скорее пахолики (слуги) чьито. Коекак следить обучены, в открытую на глаза не лезут, но соглядатаи так себе...

Давай, по порядку.

Стало быть, так. За день, до Орши, как ставали на ночь, приметил я человечка. Сидит за столом, ест. На всех поглядывает, а в нашу сторону ни разу и не глянул. Странность...

Дальше, в Орше, как в гостиницу вселялись, и полдня еще там были. Опять странные люди крутились. Но я еще не забеспокоился. А сегодня утром вот он, опять тот знакомец, которого под Оршей видел. И опять не глядит.

Ну, я полегоньку за ним прошелся. И верно. В трактире он еще с такими же знакомыми рожами, что подле нас терлись, пересекся. Четверо...

Подслушать не вышло. Решил я тогда глядеть за птицами. Маненько овса на дорогу просыплю, так пичуги за нами и подбирают. А как мы отъедем подале, фррр и взлетели. От корма так взлетают, ежели спугнет кто. Так, что за нами ктото хвостом едет, а на глаза не кажется. Вот и решил встать так, чтобы кусты стоянку прикрыли от чужих взглядов и все вам обсказать.

Понял, Гаврила, понял. Молодчина. После скомандовал.

Драгуны ко мне!

Грач и Перебыйнис, которые стояли несколько в стороне, подошли.

Вам Гаврила о своих подозрениях говорил?

Говорил. Я, правда, ничего такого не углядел, но на сердце маетно. Иван Михайлович покачал головой. Наверное, надо опять оружие под рукой держать, как в Валахии. Береженого Бог бережет.

Делайте. Только незаметно. Хорошо, баул с оружием на самом верху поклажи. Потихоньку распотрошите. Ружья пусть в коляске лежат, но близко, чтобы вмиг достать, да по второму пистолету возьмите в кобуры при седле. Сабли к седлам приторочите, да еще по пистолету под плащи, чтоб в глаза не кидались. Все проверить и быть готовыми...

Гаврила, тебе мушкетон дробовой под руку. Тоже, чтоб не на виду. Едем и ждем. Нападут отведают свинца, а не нападут до вечера сами наведаемся к попутчикам этим прилипучим. Порасспросим, чего они нас пасут.

Люди преобразились. На физиономиях у всех появилось довольное выражение. Как же. Намечается драка. Радостьто, какая! Что за народ? Наркоманы адреналиновые, чесслово. Хм... И я, вместе с ними.

Кангал, отстань. Ты для таких дел еще мал.

Ррррр. Уиии... обижается еще. И вообще, мужчины не скулят. Понял?

Тяф!

Когда знаешь, что и как, то слежку обнаружить уже не так и сложно, тем более народ далеко не зубры из внешки. В течение дня, наши ухари всетаки раза три засветились нам на глаза. Верховые. Четверо. И ведь предъявить им нечего, едут себе и едут. Может им по пути? Дорогато не купленная.

Ладно. Что вы за люди, мы не знаем, но мне вас уже жалко. Чего жалко? Так сегодня на вас нападут. Ага. Разгневанные местные жители.

Коней отнимут, разденут и на дороге оставят. Может еще, и побьют слегка. Ну, спутают вас, с людьми....эээ, скажем помещика Троекурова, которые повадились по девкам местным шастать. Вот аборигены вас и поучат дубьем. А вы будете кричать , мол мы не люди этого самого Троекурова, и в глазаде его не видели, а мы есть... Вот так мы и узнаем, кто вы есть. Засветите ксиву, хлопчики, никуда не денетесь.