До скорого, Серега! Вадим опять поправил несуществующие очки. Волнуется.

 До скорого, Вадька! Сжимаю эфес Дель Рея, словно ищу у него поддержки. Тоже не по себе.

Копыта ударили в землю. Ворон громогласно выркнул, выдохнув целое облако пара.

 Йав састо, пшалоро! (будь здоров, братишка) По цыгански пожелал я. Привычка на конское фырканье у меня выработалась четкая.

 Добрая примета перед дальней дорогой. Помальчишечьи рассмеялся корнет.

Чуть больше года осталось до войны. Чтолибо сверх глобальное замутить не успеем, но и то чего наметили уже много. Справиться бы.

Хотя и сам Александр берется круто. Он хочет не просто победить, а именно уничтожить Наполеона. Раздавить в извращенной форме. Извини, Бонапартий, сам виноват, кто с мечем, тот соответственно от меча…. Хотя с этим покушением все както мутно. Вот есть у меня такое чутье.

После покушения характер императора Александра изменился кардинально. Черты Петра I настолько ярко стали проявляться в его облике, причем лучшие черты, что порою казалось, это сам Петр воскрес в своем праправнуке. Правда, такого яростного самодурства он себе не позволял, но было ощущение, что вся годами подавляемая энергия, прорвала плотину осторожности и просто сносит любые преграды возникающие перед императором.

В покушении он увидел оскорбление лично ему, сначала Александру, а уже потом императору. Весь его осторожный испуг вдруг обернулся холодной яростью оскорбленного монарха. Это опасная вещь, скажу я вам.

Кровную месть у славян както стыдливо замалчивают. Дескать, было в седую старину. Ага, и как говорил товарищ Саахов в 'Кавказской пленнице', и не в нашем районе. Монархия, да и вообще любая сильная власть это дело очень не одобряла и всячески преследовала, но если кровником становится сам монарх кто ему указ?

Верится с трудом? Побывайте на Балканах, там вам такого порасскажут…. 'Освяти душу убитого' так там до сих пор говорят, ступая на путь кровника. Дикость конечно, но есть в ней чтото такое…. Правильное, что ли. Ветхозаветное. За око око, за жизнь жизнь, за кровь кровь. Знаете, думать заставляет. За слова отвечать. Обычай кровной мести появляется там, где государство либо не существует, либо не в состоянии обеспечить порядок.

Помимо воли вспомнилось собственное время. Если там не подсуетятся правители полыхнет. Да так, что Сицилии тесно станет. Абы начать, а там уже эффект домино сработает. Во, опять меня кудато понесло….

Вообщето, интересные дела закручиваются. Вроде и то же что в нашем мире, да не то. И чем дальше, тем больше все чудесится, как сказала бы Алиса.

Главное, чтобы не к худшему. Ну, а тут мы постараемся изо всех сил. Pourquoi pas? (почему и нет?)

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.

Почему и нет?-2

Памяти автора

' Здравствуй, Сергей Александрович!

Прости, не знаю, верно ли обращаюсь к тебе, поскольку в иных обстоятельствах знал тебя только как бойца да по прозвищу. Наверняка помнишь, что нас тогда не представляли друг другу и были мы там все на 'ты'. Но то прежде, теперь жизнь приходится начинать с чистого листа и, возможно, оно к лучшему. А посему позволь представиться в дне сегодняшнем.

Пишет тебе Анатолий Георгиевич Беспамятный, казак, вписанный этой зимой в реестр Великого Войска Донского. Поскольку жизнь моя начинается сызнова, то взял я из прошлого только имя. Отчество мне записали от станичного батюшки отца Георгия, в миру бывшего близким родичем моего боевого побратима Дмитрия Шеста, а фамилией уж казаки наградили.

Цыган Илья, твой знакомец, был ко мне приязнен и открыт, узнав, что разыскиваю того кто складывал новые песни, которые он вывез летом из Смоленской земли, не таился. Он направил меня в Витебскую губернию, указав имение, где можно тебя встретить. Но не повезло мне по приезду застать там хозяина. Твой староста рассказал, что ты теперь на службе и в отъезде, а квартируешь в Смоленске. Очень подробно описал мне своего барина. Я окончательно убедился, что не один угодил в переделку и что ты это действительно ты.

Немного о себе. Так уж вышло, что очутился я здесь посреди боя. Ничего не понимал. Только то, что это не Балтика, да и только. Невдалеке от себя увидел, как духи собираются добить матерящегося раненого бородатого парня, который один стоял с саблей против нескольких врагов. Понятно русские своих не бросают, ну и влез я в бой. Отбились. Но и нам досталось крепко. Был ранен я сам и неслабо. Пока лежал среди таких как я порубанных да пострелянных бойцов, разобрался, что к чему и куда меня судьбина закинула.

Детина, за которого я вступился, оказался донским казаком и принял меня к себе в семью братом. Вместе на поправку к нему на Дон нас отправили, где по обычаю меня станичный круг и принял в казаки, по старому закону. Даже документы выправили. Вот и жил я в станице, да по ходатайству побратима казакам передавал науку, которую знал из прошлых времен, и сам у них перенимал ухватки. А поучиться, поверь мне, есть чему. Пластуны на Дону крепкие.

Поскольку ты, Сергей Александрович, ныне по служебным делам в отъезде, то и я отъеду к Москве. Хочу поклониться иконе Божьей Матери, как и обещался отцу Георгию и себе самому, когда от ран исцеления просил. А более того, хочу исповедаться и причаститься в Соборе Донской иконы Божией Матери в Донском монастыре. Много на мне грехов от прежней жизни. Да ты и сам, наверное, на себе это ощутил. В этом мире нельзя долго такой груз на душе носить. Потому и хочу встретить день Пасхи, сняв с души этот камень.

Я чувствую, что поступаю верно.

Но скоро, еще по весне, сразу как бездорожье позволит, жди в гости на свою смоленскую квартиру. Уж прости, я после имения в Горках в Смоленск прибыл к тебе в гости напроситься, думал наудачу а вдруг застану. Твои домовладельцы, люди добрые и простые, приняли меня хорошо. Пожил я у них два дня, словно у родни побывал. Они и весточку пообещались передать, что я тебе в конверте оставляю.

Надеюсь на скорую встречу.

Анатолий Беспамятный. (Виверра)'

Вот такое послание ждало вашего покорного слугу в незапечатанном конверте, лежащем на столе в моей комнатушке. Я разминулся с Толиком буквально на неделю. Досадно, но, в общемто, не страшно. Весть от современника хоть и ожидаемое, но все равно очень приятное событие. Связь мы установили, встреча оговорена а это самое главное. Теперь не потеряется, просто встреча чуть отложена.

***

Как же хорошо опять оказаться дома.

Вот такто. Здравствуй, мой добрый город Смоленск. Встречай меня и весну.

Апрельское тепло необычайно сильное в этом году буквально рухнуло на землю и за несколько дней растопило сугробы, превратив дорогу в полностью непролазное болото. Хорошо, что застала нас распутица уже на подъезде к городу, верст этак двадцать осталось. Впрочем, хорошо ли? Ох и намаялись мы, форсируя эти версты, будь они неладны. Помоему 'форсировали' самое удачное слово для определения нашего передвижения в сторону Смоленска. Грязь и лужи между нами и таким близким городом становились порой непреодолимой преградой. Были бы чуть дальше, то скорее всего переждали. Дватри дня такого почти летнего тепла и дороги подсохнут, но ведь рядом же. Дневной пеший переход для пехоты, а мыто верхами. Вот и решили прорвемся.

Но я во второй раз повторять такой подвиг не хочу.

Мы это три офицера попутчика.

Я Сергей Горский, поручик Иркутского драгунского полка, мой однополчанин, штабскапитан Арнаутов, получивший в СанктПетербурге назначение в запасной шестой эскадрон, расквартированный в рекрутском депо, что в Ельне. Смоленск был промежуточной точкой его командировки. У него были еще и попутные поручения в губернском центре из столицы. От кого и к кому, спрашивать не принято. Служба и все тут. Сам он както обронил, что к губернатору, а после и к городничему Ельни. Третьим в нашей маленькой компании был веселый и лихой корнетотпускник из Сумского гусарского полка Беклемишев.