— Приезжали люди князя, — сказал он гостю. — Я все ответил, как ты говорил. Мало того что они удивились такому скорому отъезду, так ты теперь еще повадишься ко мне ездить? А если попросили кого из соседей за мной присмотреть? И сам погоришь, и меня спалишь!

— Наведешь меня на нужных людей, и я здесь больше не появлюсь, — пообещал Верн. — Мне нужен кто-нибудь, имеющий доступ во дворец князя, кого можно купить или чем-нибудь запугать, а лучше и то, и другое. И еще одно. Знаешь умелых и решительных людей, которые за большие деньги убьют для меня одного человека?

— Смотря какого человека и за какие деньги, — сказал Истома. — А насчет княжьих слуг я прямо сейчас не скажу, нужно кое с кем посоветоваться.

— Ты не прав, — возразил Джону князь. — Я прекрасно понимаю пользу учебы и все, что ты мне говорил, но все это взгляд только с одной стороны! А теперь посмотрим с другой. Чтобы учить многих, нужны школы, для которых нет ничего. Ладно, дома для такого дела мужики построят сами, но где взять столько грамотных людей? Храмы нам их не дадут, и купцы не отдадут своих приказчиков. Я сам не отдам дьяков, потому что каждый из них при деле. Есть грамотные среди бояр, но им плевать на учебу черни. А кроме учителей еще много чего надо, если ты не хочешь ограничиться только письмом. От такой грамоты будет мало проку. У меня на носу война с западными королевствами и вашим народом, а я буду тратить деньги на обучение крестьян! Знаешь, что мне скажут другие князья, и что обо мне подумают в моем княжестве? Всякому делу свое время. Тебе нужны грамотные помощники, вот ты их набирай и учи. На это я деньги найду, лишь бы ты нашел время.

— Столько времени пропадает зря! — с досадой сказал эльф. — Может быть, мы все-таки переберемся к Глебу? Тогда я мог бы подобрать себе помощников и до весны их хоть чему-нибудь научить. Ты прав, князь, весной мне будет не до учебы.

— Нет! — отрезал Василий. — В слободе пока нет ни одного достроенного дома, а жить в Березовке у Глеба для тебя слишком опасно. Как дитя малое, честное слово! Из всего того, что привез Глеб, ты для меня самый важный. Думаешь, ваши этого не понимают?

— Я зайду, князь? — приоткрыл дверь воевода. — Наш разъезд перехватил гонца с письмом от принца пшеков.

— От Мартина? — удивился князь. — Он же еще мальчишка. А кому письмо?

— Написано, что шевалье Березовскому или тебе.

— Что за дела у Глеба с принцем? Он мне об этом ничего не говорил. Где письмо?

— У гонца, — ответил Трифон. — Гонец с дружинниками в коридоре. Звать или принести письмо?

— Зови, — решил князь. — Послушаем, что он скажет.

Воевода вышел и тотчас же вернулся с мужиком, волосатостью и размерами походившим на медведя. На боку у него висели пустые ножны от меча.

— Я князь, — сказал Василий, протягивая руку. — Давай сюда письмо!

Мужик торопливо полез за пазуху и вынул помятый конверт, который отдал князю.

— То, что я тебе и говорил, — сказал тот Джону, прочитав его содержимое. — Эльфы вас всех знают и ищут, чтобы оторвать головы. Здесь есть описание человека, который вместе с эльфийским посланником ходил к королю пшеков. Есть и имя, которым себя назвал человек, но если он будет у нас, назовется иначе. Судя по описанию, он очень красив.

— Извини, княже, — вмешался Трифон. — Вместе с этим гонцом ехали наши крестьяне и еще двое. Один из них назвался купцом, так вот он из красавчиков. Объяснил, что приехал по торговым делам к нашему Истоме, а когда заехали к купцу, тот сказал, что гость уже закончил все дела и решил вернуться.

— Декаду переться сюда по морозу и столько же ехать обратно только для того, чтобы что-то там решить с Истомой, — удивился князь. — Твои его не встречали?

— В сторону пшеков никто не ехал, — ответил воевода, — но он мог остановиться в одном из двух трактиров на тракте. Зимой в такой путь без спутников выйдет только безумец. Я пошлю дружинников проверить трактиры, но думаю, что нам просто соврали, и там никого не будет.

— Неужели нас считают такими глупцами? — недоуменно сказал князь. — Или глуп приехавший? Если бы он остался у купца, никто бы к нему не цеплялся.

— В прошлом году мы не посылали разъезды на тракт, — возразил Трифон. — И об этом письме никто не мог знать. Если этот купец замыслил злое, он не думает здесь задерживаться, иначе все сделал бы по-другому. Взять Истому под стражу?

— Подождем, — решил князь. — Наш маг в отъезде, а Корна я не хочу привлекать. Ему здесь без Ивана вообще нечего делать. Корн помог Глебу, потому что ненавидит эльфов, но он и нас не любит, поэтому у меня ему веры нет. А без мага Истому трогать не будем. Упрется, и что тогда? Даже если он признается в пыточной, купцам это придется не по нраву, а я на них очень рассчитываю. Усиль охрану и установи присмотр за домом Истомы и за ним самим. Через два дня вернется Иван, тогда буду решать. И Глебу передайте, чтобы в город пока не ездил.

Часом позже гонец от воеводы передал Глебу приказ князя не выезжать из Березовки, да и дома соблюдать осторожность.

— Получено письмо, что эльфы замыслили вас извести, — сказал дружинник. — Князь опасается, что те, кому это поручено, уже в столице, поэтому никаких поездок быть не должно, разве что в слободу, да и то под охраной.

— Передайте воеводе, что будем беречься, — пообещал расстроенный Глеб.

Он думал съездить к Джону и обсудить с ним кое-какие вопросы, а теперь об этом придется забыть.

— Мы скоро поедем? — спросила заглянувшая в комнату Венди. — Я уже почти оделась.

— Поездка откладывается, — огорчил он жену. — Придется тебе пока поскучать без Евдокии. Милая, я здесь ни при чем. Нам запрещено князем куда-либо выезжать. Мне сказали, что откуда-то пришло письмо, что нас хотят убить твои сородичи. Вроде бы даже кого-то уже прислали. Так что я и сам не поеду, и тебя не пущу. У княжны есть Клэр, а у тебя — я.

— Значит, уделишь мне внимание! — сказала Венди. — Только сначала реши все дела со своим Макаром, чтобы потом от меня не отрываться.

— А он разве приехал? — воскликнул Глеб. — Что же ты молчала!

Макар был его первым помощником во всех делах, связанных со слободой. Пятнадцать дней назад он с охраной отправился в соседнее Рутенское княжество, в котором, по слухам, было что-то, напоминающее серу, как ее описал Джон.

— Собрались же уезжать, — вздохнула жена. — Никуда бы твой Макар не делся. Отдохнул бы с дороги да отогрелся, а потом все доложил. Сиди, я его сейчас позову.

Увидев уже снявшего полушубок, улыбающегося мужика с сумкой в руке, Глеб усадил его за стол и потребовал ответа:

— Вижу же, что приехал не с пустыми руками! Рассказывай, что тянешь!

— Все, как говорил ваш эльф, — сказал Макар, развязывая сумку и доставая из нее желтые камешки. — Желтый и при нагреве плавится и воняет. Если зажечь, горит и так бьет в глаза и печет грудь, что терпеть никак невозможно! Соседи называют этот камень желчью богов и жгут в подвалах и погребах. После этого в них долго не портятся запасы и совсем нет крыс и мышей. Эта желчь водиться только в одном месте, но ее там много. Крупные камни нужно вымывать из песка, и их не так уж много, но в песке много порошка и крупинок, поэтому иной раз жгут не куски желчи, а просто сильно нагревают сам песок. Говорят, что желчь из него легко выплавлять, но сейчас этим никто не занимается. Я у них скупил всю желчь, какая была. Погреба очищают по осени, а зимой это редко кому нужно. Набралось двенадцать мешков и эта сумка. Весной можно туда приехать самим или заказать работу местным. Они дорого не возьмут.

— Молодцы! — похвалил Глеб. — Жаль, уехал дружинник, отправили бы кусок эльфу. Ладно, завтра кого-нибудь пошлю.

— А что здесь случилось, пока нас не было? — спросил Макар.

— Почти ничего, — ответил Глеб. — Углежогам доставили березу, так что к весне у нас будет много угля. Получили бочонки под порох, воск и кое-что еще из заказанного у кузнецов. Сейчас разбираюсь с пороховой мельницей. Говорил с кузнецами, но у них не хватит бронзы на жернова. Здоровые, сволочи, а эльф говорит, что и так их сильно уменьшил. За бронзой будем посылать к пшекам, у них она дешевле. Заодно попытаются привезти стеклодува, а то их всего два на три княжества, и оба не у нас. С гончарами сговорились, но нужно ждать тепла и все для них строить.