Однако эти письма и другие практические шаги, направленные на улучшение отношений с КПК и КНР по всем линиям, не нашли отклика в Пекине.

Осенью прошлого года перед отъездом из Москвы бывшего посла КНР в Советском Союзе тов. Лю Сяо Президиум ЦК КПСС имел с ним длительную беседу. В ходе этой беседы члены Президиума ЦК еще раз проявили инициативу в деле укрепления китайско-советской дружбы. Тов. Н. С. Хрущев просил тов. Лю Сяо передать тов. Мао Цзэдуну наше предложение: «Отбросить все споры и разногласия, не разбирать, кто прав — кто виноват, не ворошить прошлое, а начать наши отношения с чистой страницы». На это искреннее обращение мы не получили даже никакого ответа.

Углубляя свои идеологические разногласия с братскими партиями, руководители КПК стали переносить их на межгосударственные отношения. Китайские органы начали свертывать экономические и торговые связи КНР с Советским Союзом и другими социалистическими странами. По инициативе Правительства КНР объем торговли Китая с Советским Союзом за последние три года был сокращен почти в три раза; поставки комплектного оборудования уменьшились в сорок раз. Это сокращение произошло по инициативе китайских руководителей. Мы сожалеем, что руководство КНР стало на такой путь. Мы считали, что следовало и дальше развивать советско-китайские связи, развивать сотрудничество. Это было бы взаимно выгодно обеим сторонам, и прежде всего народному Китаю, который получал от Советского Союза и других социалистических стран большую помощь. Советский Союз развивал широкие связи с Китаем раньше, он и сегодня выступал за их расширение, а не свертывание. Казалось бы, руководство КПК должно бы в первую очередь проявлять заботу о развитии экономических связей с социалистическими странами. Однако оно стало действовать в обратном направлении, не считаясь с тем ущербом, который такие действия наносили экономике КНР.

Китайские руководители не сказали своему народу правду, по чьей вине сократились такие связи. Среди китайских коммунистов и даже среди населения была развернута широкая пропаганда, направленная на дискредитацию внешней и внутренней политики КПСС, на разжигание антисоветских настроений.

ЦК КПСС обращал внимание китайских товарищей на эти неправильные действия. Мы говорили китайским товарищам, что нельзя в зависимости от возникающих споров и разногласий побуждать народ к тому, чтобы он то хвалил, то предавал анафеме ту или иную партию. Каждому коммунисту ясно, что разногласия между братскими партиями — это не более чем временный эпизод, тогда как отношения между народами социалистических стран устанавливались тогда навеки.

Однако китайские руководители каждый раз проходили мимо товарищеских предостережений КПСС, обостряя и дальше китайско-советские отношения.

С конца 1961 года китайские представители в международных демократических организациях стали открыто навязывать свои ошибочные взгляды. В декабре 1961 года на Стокгольмской сессии Всемирного Совета Мира китайская делегация выступила против созыва Всемирного конгресса за мир и разоружение. В течение 1962 года деятельность Всемирной федерации профсоюзов, Всемирного движения сторонников мира, Движения афро-азиатской солидарности, Всемирной федерации демократической молодежи, Международной демократической федерации женщин и многих других организаций была поставлена под угрозу в результате раскольнических действий китайских представителей. Они выступили против участия представителей комитетов афро-азиатской солидарности европейских социалистических стран в III конференции солидарности народов стран Азии и Африки в Моши. Руководитель китайской делегации заявил советским представителям, что «белым здесь делать нечего». На конференции журналистов в Джакарте китайские представители вели линию на то, чтобы не допускать советских журналистов в качестве полноправных участников на том основании, что Советский Союз... не относится к странам Азии.

Странно и удивительно, что китайские товарищи обвинили в раскольнической деятельности и ошибочной политической линии подавляющие большинство недавнего Всемирного конгресса женщин в то время, как при принятии обращения к женщинам всех континентов из 110 стран, представленных на Конгрессе, против голосовали представительницы лишь двух стран — Китая и Албании. Вот уж поистине вся многомиллионная армии свободолюбивых женщин идет не в ногу, а лишь двое идут правильно, соблюдают строй!

Такова краткая история разногласий китайского руководства с КПСС и другими братскими партиями. Она показывала, что руководители КПК противопоставляли свою особую линию общему курсу коммунистического движения, стремились навязать ему свой диктат, свои глубоко ошибочные взгляды по коренным проблемам современности.

II

В чем суть разногласий между КПК, с одной стороны, и КПСС, международным коммунистическим движением — с другой? Такой вопрос, несомненно, возникал у каждого, кто ознакомился с письмом ЦК КПК от 14 июня.

Многие положения этого письма с первого взгляда могли породить недоумение: а с кем, собственно, спорили китайские товарищи? Разве были коммунисты, которые возражали, например, против социалистической революции или считали споим долгом вести борьбу против империализма, поддерживать национально-освободительное движение? Почему руководство КПК так навязчиво выдвигало подобные положения?

Мог возникнуть и такой вопрос: почему нельзя согласиться с позициями китайских товарищей, изложенными в их письме по многим важным проблемам? Взять хотя бы такую коренную проблему, как война и мир. В своем письме ЦК КПК говорил о мире и о мирном сосуществовании. Суть дела в том, что, начав поход против установок марксистско-ленинских партий по коренным проблемам современности, китайские товарищи, во-первых, приписывали КПСС и другим марксистско-ленинским партиям такие взгляды, которых они никогда не выражали, которые им чужды; во-вторых, они старались словесным признанием формул и установок, взятых из документов коммунистического движения, замаскировать свои ошибочные взгляды и неправильные позиции. Открыто выступить против борьбы народов за мир, мирное сосуществование государств с различным социальным строем, против разоружения и т. д. означало бы разоблачить свои позиции в глазах коммунистов всего мира и миролюбивых народов и оттолкнуть их от себя. Поэтому, чем дальше заходила полемика, чем больше обнаруживалась слабость позиции руководства КПК, тем усерднее оно прибегало к такой маскировке. Если не учитывать такого приема китайских товарищей, то со стороны могло даже показаться, будто спор принял схоластический характер, будто речь шла об отдельных формулировках, далеких от жизненных проблем.

На деле же в центре спора стояли вопросы, которые затрагивали кровные интересы народов. Это вопросы войны и мира, вопрос о роли и развитии мировой социалистической системы, это вопросы борьбы против идеологии и практики «культа личности», это вопросы стратегии и тактики мирового рабочего движения и национально-освободительной борьбы.

Эти вопросы выдвинула сама жизнь, глубокие перемены, происшедшие в социалистических странах, во всем мире, изменения в соотношении сил за последние годы между социализмом и империализмом, новые возможности для нашего движения. Коммунистическое движение должно было дать и дало на них ответ, выработав генеральную линию к условиям и требованиям современного этапа мирового развития.

По единодушному мнению коммунистических партий, огромную роль сыграл в этом отношении XX съезд КПСС, открывший новый этап в развитии всего коммунистического движения. Такая оценка была записана в Декларации 1957 года и Заявлении 1960 года — коллективно выработанных документах компартий, сформулировавших общий политический курс коммунистического движения в современную эпоху.

Но руководители КПК тогда выдвинули в противовес ему иной курс, их позиции все более расходились с общей линией коммунистического движения по основным вопросам. Это прежде всего относилось к вопросу о войне и мире. В оценке проблем войны и мира, в подходе к их решению не могло быть никаких неясностей ,и недомолвок,— ведь дело касалось судеб народов, будущего всего человечества.