Конечно, стояк в этих проклятых брюках определённо будет заметен. Его невозможно замаскировать, и будет сразу же очевиден любому, кто пройдёт по этому коридору. Я замолкаю на мгновение и делаю глубокий вдох, заставляя думать себя о чём-нибудь другом — о чём-то ещё — не таком сексуальном.

О чём-либо другом, не имеющему отношения к длинным ногам принцессы, её заднице и женственному аромату, оставленному после неё в коридоре.

Блядь. Это ни в малейшей степени не помогает.

Я иду за Александрой.

17

Александра

Я ухожу, не оглядываясь, хотя знаю, что Макс, вероятно, следует за мной. Я направляюсь прямо в свою комнату, моё сердце бешено колотится, дыхание всё ещё прерывистое — не из-за того, что только что произошло, а из-за того, что случилось ранее в туннеле.

Я не думала, что он осмелится сделать то, что случилось в коридоре, и он действительно пересечёт черту между королевской семьёй и телохранителями. Этот человек играет по правилам. Это написано у него на лице, военная выправка, которая явно вбита в него в течение многих лет, начиная с того, как он стоит, выпрямив спину, и заканчивая тем, как он беспрекословно подчиняется моему отцу.

Макс следует правилам и верит в порядок.

Я нарушаю правила.

За исключением этого раза. На сей раз, он нарушает границы и отбрасывает правила в сторону.

То, как он смотрел на меня, как прикасался, заставляло мою кожу пылать. То, как он рассказывал мне о том, что хочет со мной сделать, не похоже ни на что другое. Мальчишки, с которыми я спала (потому что в сравнении с ним они всего лишь мальчишки, а не мужчины), так со мной не разговаривают. Они относятся ко мне с опаской, потому что я хоть и Принцесса Ходячая Катастрофа, я всё равно принцесса.

Макс не ходит вокруг меня на цыпочках. Не знаю, пугает это меня или возбуждает.

Завернув за угол, я оказываюсь в совершенно пустом коридоре, в частном крыле дворца. Коридор в мою спальню прямо по курсу.

Шаги Макса раздаются позади меня, и он ловит меня, обхватывая своей рукой моё запястье точно так же, как поймал меня ранее. Это вызывает во мне тот же трепет, что и раньше. Толкнув ближайшую дверь, он затаскивает меня в библиотеку. Сейчас здесь никого нет, так как все гости на вечеринке.

— Я сказал тебе остановиться.

— Ты не имеешь права мне указывать, что делать, — вызывающе говорю я ему. — Когда ты это усвоишь?

— Ты чертовски горячая и холодная, — говорит он, раздражённо качая головой.

— Я совершенно умеренная.

Макс тихо смеётся.

— Это самая большая ложь, которую я когда-либо слышал.

— И что ты планируешь делать? — спрашиваю его. — Держать меня пленницей в библиотеке? — я веду себя дерзко, только чтобы вывести его из себя, но перспектива быть пленницей Макса внезапно кажется восхитительной.

Так не должно быть. Это должна быть ужасающая перспектива. Это должно вызывать у меня отвращение.

Но происходит совершено противоположное.

Это делает меня мокрой.

Глаза Макса вспыхивают.

— Ты этого хочешь, принцесса? — голос его низкий и хриплый, как и в коридоре.

На самом деле, он выглядит так, будто прямо сейчас хочет сорвать с меня одежду и бросить меня на стопки книг.

Я хочу, чтобы он сорвал с меня одежду и трахнул прямо на книгах. Я хочу, чтобы он поднял меня, перекинул через плечо, отнёс в спальню, привязал к кровати и не отпускал.

Это желание должно быть написано у меня на лице, потому что выражение лица Макса меняется.

— Это то, чего ты хочешь, не так ли?

— Понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Нет? — уточняет он.

— Конечно, нет. Не будь смешным.

Я остро осознаю, что нахожусь в таком положении, в каком и должна пребывать, чтобы Макс просунул руки мне между ног и оттрахал прямо здесь, у всех на виду, кто бы ни вошёл, будь он проклят.

На помолвке моего отца.

— Потому что я мог бы взять тебя прямо сейчас, принцесса, — произносит телохранитель, и я не уверена, предупреждение это или обещание того, что может случится. — Я мог бы отвести тебя в твою комнату, привязать к кровати и заставить кончить сто раз своими пальцами, ртом и членом.

Его губы снова рядом с моим ухом, а грязное нашёптывание посылает покалывание через моё тело, которое устремляется прямо к моей сердцевине. Возможно ли, чтобы кто-то довёл вас до оргазма только своими словами? Потому что мне кажется, я близка к тому, чтобы кончить прямо сейчас.

Сжав бёдра, я приказываю себе сосредоточиться.

— Привязать меня к кровати? — спрашиваю у него дрожащим голосом. Я хочу задать вопрос так, словно это самое нелепое предложение, которое я когда-либо слышала, потому что оно таким и является. Или должно быть. За исключением того, что когда слова срываются с моих губ, это больше смахивает на то, что я прошу сделать его именно это.

Макс рычит.

— Не искушай меня, милая.

— Я иду в свою комнату, — говорю ему, но слова звучат как скулёж, когда я произношу их.

Я не нытик. Я не приставучая, девушка, которая не может думать ни о чём, кроме члена какого-то парня. Я сильная и независимая и мне никто не нужен.

Никогда.

Я напоминаю себе об этом прямо сейчас, потому что мои ноги дрожат, кровь стучит в ушах, и я не могу думать ни о чём, кроме того, каков этот мужчина на вкус.

— Я иду в свою комнату, — твёрдо повторяю я, больше для себя, чем для него.

— Я не могу позволить тебе сделать это, принцесса, — предупреждает Макс. — Ты же знаешь, это угроза безопасности.

— Нет никакой угрозы.

— Ты не сказала, почему уверена, что это не угроза.

Меня переполняет раздражение. Я бешусь из-за того, что Макс настаивает на ответе. Этот человек явно слишком привык к военной жизни; он думает, что может спросить меня о чём угодно и что я обязана ответить ему. Альби — мой брат, и я не собираюсь предавать его и Белль, рассказывая телохранителю о том, что видела. Вернее, то, о чём подозреваю. Уже достаточно плохо то, что Финн растрепал о «бомбе» всем подряд.

— Перестань спрашивать меня об одном и том же, когда я не собираюсь отвечать тебе.

— Тогда ты остаёшься со мной.

Я смеюсь.

— Я иду в свою комнату. Так что, если ты не собираешься приковать меня к себе наручниками, тогда предлагаю убраться с моего пути.

Макс долго смотрит на меня пристальным взглядом, от которого у меня мурашки бегут по спине. Думаю, он решает, что со мной делать, и я не уверена, стоит ли мне этого бояться. Потом лезет в задний карман своих брюк.

— Прекрасно.

— Прекрасно, что?

— Прекрасно. Ты будешь прикована ко мне, пока не будет устранена угроза безопасности.

Я бросаю взгляд на наручники, свисающие с его пальцев, и нервно смеюсь. Я отчаянно пытаюсь не обращать внимания на жар между ног при виде того, как телохранитель смотрит на меня, держа наручники.

— Ты же не серьёзно.

— Рискни.

Я протягиваю руки запястьями вверх. В эту игру могут играть двое. В моих планах перехитрить Макса и разоблачить его блеф.

— Наденьте на меня наручники, сэр.

Он рычит. Мужчина действительно рычит вслух.

— Не искушай меня.

Ясно, что он уже далеко за пределами искушения. Он твёрд, как скала, его брюки от смокинга натянуты из-за огромной эрекции. Мысль о том, чтобы снова коснуться его члена, заставляет меня дрожать.

— Это «сэр» тебя так напрягает? — спрашиваю я, стараясь говорить обычным тоном. Да, совершенно небрежным, это я — совсем не смущённая моим сексуальным телохранителем и его твёрдым членом. — Или это какой-то авторитетный фетиш? Наряд школьницы сделал это с тобой ранее, а теперь «сэр»?

Макс расстёгивает наручники.

— Я пристегну твою задницу к себе, — снова угрожает он. — Я тебя предупреждаю.

Я играю с огнём и знаю об этом, но не могу остановиться. Я не хочу останавливаться.

Повернувшись, я выпячиваю бёдра, и пышная юбка, надетая на мне, взлетает в воздух. Я знаю, что Макс может всё видеть под юбкой, когда я так делаю. Затем кладу руки на поясницу.

— О, нет, не надевайте на меня наручники, сэр.

Может, я и играю с огнём, но не думаю, что телохранитель это сделает.

Надеть наручники на Кронпринцессу Протровии, посреди библиотеки, куда любой может войти?

Он не посмеет.

Вот почему я подпрыгиваю, когда холодная, твёрдая сталь обхватывает мои запястья и плотно защёлкивается. Макс стоит у меня за спиной, его голос раздаётся рядом с моим ухом, а тёплое дыхание обдувает мою шею.

— Я тебя предупреждал.

Я резко вздыхаю от его близости. Моё сердце бешено колотится при мысли о том, что я полностью под его контролем.

Я никогда не была под чьим-либо контролем, не так, никогда вообще. Я всегда всё контролирую, никогда не подчиняюсь, никогда не показываю слабость.

— Что ты со мной сделаешь? — интересуюсь я, мой голос мелодичный.

— Я не уверен, принцесса, — шепчет мужчина. Его рука тянется к середине наручников, показывая, что он держит меня там, где хочет. Или там, где я хочу быть? — Что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой?

Он не ждёт моего ответа. Макс проводит пальцами по моей спине, останавливаясь на талии, и я задерживаю дыхание. Ожидание вызывает трепет. Тот факт, что он не дал мне возможности провернуть ни одну из моих обычных игр, абсолютно возбуждает.

— Скажи только слово, принцесса, и я отпущу тебя.

У меня кружится голова, я опьянена похотью, когда Макс приподнимает все слои юбки, прохладный воздух сталкивается с влагой между моих бёдер. Затем его твёрдость прижимается к моей заднице, и я задыхаюсь.

— Какое слово? — спрашиваю я.

— Моё имя, для начала, — рычит он. — Ты можешь произнести его.

Прикусив губу, качаю головой.

— Я так не думаю.

— Ты упрямая, — тихо говорит Макс. — За это тебя бы следовало отшлёпать.

— Ты не сделаешь этого, — выдыхаю я, с застрявшим в горле воздухом. Никто никогда раньше не делал этого со мной. Отшлёпать принцессу? Это невероятно. — Ты не посмеешь.

Макс дёргает за середину наручников, металл впивается в мои запястья, но это только усиливает моё возбуждение. Всё моё тело в напряжении, ожидая, дальнейших действий телохранителя. Желает, чтобы он что-то сделал. Я практически задыхаюсь.