— Вы оба ужасны, — смеётся Принц Альберт. — Нас не чипируют, Белль. Протровия — это не какое-то мрачное полицейское государство (прим. перев. — Полицейское государство — образное выражение, используемое для общественного строя, при котором власть жёстко стремится контролировать социальную, экономическую и политическую жизнь граждан).

Александра ухает.

— Но выражение твоего лица было бесценным!

— Не уверен, что ты должна смеяться на ней, сестрёнка. Ты та, кто секунду назад была обеспокоена тем, что папа одобрит идею, чтобы тебе вживили микрочип, как животному.

— Вы должны признать, что это гораздо более вероятно, чем, если бы кто-то из вас вживил в них устройство слежения, — размышляет Александра. — Я могу ясно представить, как наш отец на самом деле одобряет что-то подобное для меня.

— Ты будешь давать интервью у бассейна? — спрашивает Изабелла. — В моём расписании говорится, что на мне должен быть костюм пастельных тонов. Мы носим одежду пастельных тонов?

— В твоём расписании говорится, какую одежду носить? — недоверчиво спрашивает Александра. — Дай мне эту штуку.

Она практически вырывает расписание из рук Изабеллы, глядя поверх солнцезащитных очков на листок бумаги и смеясь.

— Здесь говорится, что мы должны одеться в постельные тона. Как будто мы грёбаные пасхальные яйца!? Это звучит абсолютно отвратительно. Альби, что, чёрт возьми, на тебе надето? В моём расписании не говорится, что мне надевать, не так ли?

Я прочищаю горло.

— Вообще-то, да, мэм, — признаю я. — Но вы никогда не читаете расписание, поэтому я просто пропускаю эту часть, когда говорю вам, что запланировано.

— Я не могу поверить! — восклицает Александра. — Когда это началось? Они не указывали в расписании, что нам надевать.

Принц Альберт пожимает плечами.

— Думаю, прошло много времени.

— Ты хочешь сказать, что это было с тех пор, как она появилась, — говорит Александра, глядя на Изабеллу. — Я имею в виду не тебя. Я говорю о твоей матери. Без обид.

— Я и не обижаюсь.

— Ну, я не буду надевать ничего пастельного. Я надену этот купальник, и репортёр встретится со мной у бассейна. — Принцесса смотрит на меня. — Джеймс, ты переодеваешься?

— Он не может надеть плавки в бассейн, чтобы охранять тебя, Алекс. — Принц Альберт закатывает глаза. — Не смеши меня. Куда он положит оружие?

Я сдерживаю улыбку, когда глаза Александры встречаются с моими.

— Действительно, куда? — спрашивает она, и её взгляд скользит вниз к моему члену.

*****

Бассейн в королевской летней резиденции, конечно же, не обычный бассейн, потому что у членов королевской семьи не может быть ничего обычного. Я уже видел его сверху, когда мы пролетали с Принцем Альбертом на вертолёте, но даже так, видеть его вблизи, как сейчас, совсем другая история. Это огромный, извилистый лабиринт небольших бассейнов, гротов и рек, окружённый тропическими цветами, деревьями и искусственными водопадами. Всё это выложено сине-белыми марокканскими узорами, которые отражают солнечный свет, заставляя воду искриться и мерцать.

Я иду по дорожке, выложенной плиткой, мимо большого бара с достаточным количеством патио и столиков, чтобы вместить несколько сотен человек. Место лучше, чем курорт, и оно практически не многолюдно, за исключением садовника, ухаживающего за растениями, и человека в тропической рубашке, стоящего за баром. Я киваю ему, когда прохожу мимо, и он указывает мне в направлении принцессы, понимая, кого я ищу, без необходимости спрашивать.

Должно быть приятно, иметь свой собственный, постоянно работающий, бар только для вас.

Принцесса Александра лежит на спине у дальнего края бассейна на огромном круглом шезлонге. Я не могу разглядеть её с другого конца бассейна, только её ноги в тени. Когда я останавливаюсь прямо перед ней, она, наконец, поднимает глаза, сдвинув очки на кончик носа.

— Кажется, я просила надеть плавки, Джеймс.

— Думаю, мы решили, что мне трудно будет спрятать оружие, если я буду одет только в плавки, — отвечаю я.

Спрятать в плавках моё оружие будет определённо трудно — и я уж точно не говорю о своём табельном оружии. Достаточно трудно иметь дело с тем стояком, который у меня каждый раз, как я смотрю на неё, когда на мне надеты обычные брюки.

— Ммм. Может, я надеялась ещё раз взглянуть на твоё оружие, — говорит Александра.

Я занимаю своё место позади неё, которое, кстати, даёт мне прекрасный вид на её грудь. Это привилегия работы.

— Ты знаешь, что должна сделать, — говорю я ей. — Скажи слово.

— Джеймс? — дразнит она.

— Да, принцесса? — спрашиваю я. Она действительно собирается это сделать? Она действительно собирается произнести моё имя и так легко сдаться?

— Боюсь, мне нужна твоя помощь с лосьоном от загара, — произносит она, глядя на меня с игривой улыбкой на губах.

Я стону. Она привела меня сюда, чтобы пытать.

— Уверен, что смогу попросить кого-нибудь из персонала помочь вам.

— Если ты настаиваешь. — Она садится и тянется к шнуркам бикини на шее, развязывая их. Затем принцесса делает то же самое с верёвочками на спине, прежде чем сбросить бикини с края кушетки на плитку бассейна. Она демонстративно выгибает спину, гордо выставляя грудь напоказ. — Уверена, они будут рады помочь.

Ворча, я беру её сумку и лезу внутрь за солнцезащитным кремом. Чёрта с два я буду смотреть, как кто-то ещё втирает лосьон по всему её полуобнажённому телу, и она это точно знает.

Принцесса одаривает меня самодовольной улыбкой, собирая волосы в беспорядочный пучок на макушке.

— Проследи, чтобы лосьон покрывал всё тело, — произносит она. — Ненавижу сгорать.

Листья шелестят позади меня, и бармен, мимо которого я прошёл, когда вошёл в бассейн, появляется из ниоткуда.

— Принцессе ничего не нужно, — говорю я напряжённым голосом.

— Спасибо, Мартин, — произносит принцесса, совершенно не обращая внимания на то, что лежит здесь топлес.

— Надень обратно свой верх, — ворчу я. — Кто-нибудь ещё может прийти сюда и увидеть, что ты лежишь вот так.

— Это сиськи, Джеймс. Я почти уверена, что все видели пару сисек раньше.

— Это твои сиськи.

— И что? — спрашивает девушка, её губы приподнимаются в игривой улыбке. — Это так же мой бассейн и мой дом, поэтому, если я хочу показать свои сиськи, думаю, что имею право.

Я сжимаю бутылочку с кремом от загара слишком сильно, и гигантская порция хлюпается мне на руку. Принцесса Александра замечает мои затруднения.

— Ты ведь не собираешься ревновать, правда? — спрашивает она.

— К кому?

— О, я не знаю, — отвечает она. — К любому мужчине, который мог бы увидеть мою грудь?

Меня раздражает мысль, что кто-то ещё увидит эту девушку голой.

— Никто не будет смотреть на твои сиськи, — рычу я.

— Ты действительно немного неандерталец, не так ли, Джеймс? Так вот, что значит быть американцем? — не дожидаясь ответа, она встаёт на колени. — Теперь, как ты желаешь меня?

То, как она задаёт вопрос — звучит хрипло и соблазнительно. Она спрашивает, где я хочу видеть её, чтобы натереть солнцезащитным кремом, но это звучит, как прямое предложение. Поэтому отвечаю соответственно.

— На коленях, с этими губками, обёрнутыми вокруг моего члена.

— Хотела бы, но только одно слово встаёт на пути, Джеймс. — Александра выгибает спину, её грудь полностью выставлена передо мной. — Тебе стоит начать отсюда, на самом деле.

21

Александра

Грубые мозолистые руки Макса скользят по моей груди. Солнцезащитный крем быстро нагревается в ответ на жар от его ладоней на моём теле. Мои соски твердеют от его прикосновений, и у меня перехватывает дыхание, когда телохранитель, дразня меня, уделяет им особое внимание.

— Не хотелось бы, чтобы они сгорели, — произносит он хриплым голосом.

Мужчина рядом со мной, сидит на краю шезлонга и медленно касается меня. Выжимая больше лосьона, его руки скользят по моей груди к плечам, а затем вниз по рукам. Он берёт каждую мою руку в свои большие ладони. Я понимаю, какие маленькие у меня руки по сравнению с его, и внезапно это чувство становится в тысячу раз более интимным, чем я ожидала.

Я намеревалась просто помучить Макса и одержать над ним верх, так как он настаивает на том, чтобы раздавать команды и отказывать мне, пока я не назову его Максом. Назвать его настоящим именем — вполне разумная просьба. С точки зрения логики, это самая простая просьба.

Произнести имя человека, которого ты жаждешь, человека, которого хочешь почувствовать внутри себя, трахающего тебя до состояния забвения.

Не знаю, почему я не могу заставить себя сделать это. Это кажется большим. Это ощущается более значимым, рискованным и ужасающим, и оно требует отпустить страх того, что это может означать, если я произнесу его имя.

Но я всё ещё здесь. Макс держит обе мои руки, его пальцы массируют, хотя солнцезащитный крем уже впитался в мою кожу, а я до сих пор сижу и не убегаю. На самом деле, я начинаю расслабляться, мои веки слегка опускаются, когда он начинает наносить лосьон на мои ноги, не торопясь и продвигаясь от моих икр к бёдрам.

Когда Макс достигает верха моих бёдер, он останавливается, положив большие пальцы на внутреннюю сторону, туда, где край купальника касается кожи. Он ждёт, как будто обдумывает, что хочет сделать.

Моё тело, кажется, непроизвольно реагирует; я выгибаю спину, прикусываю губу и жажду, чтобы Макс просто переместил пальцы немного дальше мне между ног.

— Ты хочешь, чтобы я проник пальцами прямо под купальник? — размышляет телохранитель. — Должно быть, это была пытка — не иметь возможности кончить, когда я подвёл тебя к краю.

— Хорошо, что у меня безупречный самоконтроль, — говорю я ему.

Он смеётся глубоким гортанным смехом.

— Перевернись, — приказывает Макс. — Посмотрим, насколько безупречен твой самоконтроль.

Я делаю в точности то, что он говорит, растягиваясь на животе, пока он массирует лосьоном мою спину, затем от кончиков пальцев ног до бёдер. С каждым движением его большие пальцы опасно приближаются к моей киске, но дальше не движутся.