— Жаль, что тебе здесь не надо наносить крем от загара, — говорит он низким голосом, скользя ладонями по моим бёдрам.

Я завожу руки за спину и развязываю шнурки с обеих сторон бикини.

— Теперь мне, определённо, нужен крем от загара.

— Ты не можешь находиться здесь абсолютно обнажённой, — произносит Макс. Но его руки всё равно остаются на моих ягодицах, сжимая их, как он делал это в библиотеке. — Тебе нельзя вот так находиться здесь со мной.

Когда я переворачиваюсь на спину, купальник спадает, полностью обнажая мою киску. Согнув ногу, я подкладываю руку под затылок. Я веду себя безрассудно, агрессивно, вот так красуясь перед ним, но ничего не могу с собой поделать. Он всегда держит себя в руках, его реакции сдержаны, но я могу сказать, что Макс изо всех сил пытается не пялиться на меня. Его глаза задерживаются, когда он рассматривает меня, а взгляд останавливается на мгновение между моих ног.

— Почему не могу находиться здесь, Джеймс? — невинно интересуюсь я.

— Кто-нибудь увидит тебя такой, — рычит он. — Кто-то может прийти сюда и увидеть тебя лежащей здесь, и меня рядом с тобой.

Это не единственная причина, по которой он не хочет, чтобы я находилась с ним.

Я наполовину защищена зонтиком, который закрывает часть шезлонга. Он заслоняет большую часть меня от любого, кто может случайно забрести в эту часть бассейна, и, кроме того, Макс уже выгнал бармена. Я совершенно уверена, что он передал кому-нибудь из персонала, что меня нельзя беспокоить.

Поднявшись в сидячее положение, я откидываюсь на горы подушек, которые лежат вдоль спинки шезлонга, и позволяю своим бёдрам раскрыться, чтобы Макс лучше мог рассмотреть. Если он думает, что будет мучить меня, доведя до крайности и не позволяя кончить так, как он сделал в библиотеке, то он сошёл с ума.

Двое, определённо, могут играть в его игры.

— Ну вот, — объявляю я. — Теперь меня никто не видит. Они могут увидеть только тебя, сидящего на краю шезлонга.

— Надень купальник, — требует Макс.

— Я бы могла, — отвечаю я. — Или…

Пульсация между ног напоминает мне, что он оставил меня в подвешенном состоянии в библиотеке, а потом ещё раз. Я не трогала себя прошлой ночью, несмотря на то, что он считает иначе. Я подыграла его глупой настойчивости в том, что я сделала то, что он и сказал мне сделать, и это означает, что каждая часть моего тела сейчас кричит об освобождении.

Кроме того, мне нужно преподать ему урок: Макс не может просто отдавать приказы, а я слепо подчиняться.

Он не может указывать мне, что делать.

Скользя пальцами себе между ног, я нахожу клитор.

— Что ты делаешь? — спрашивает Макс хриплым голосом.

— Думаю, ответ на этот вопрос вполне очевиден, Джеймс. — Я испускаю долгий вздох, медленно прикасаясь к себе, облегчение уже ощутимо даже без оргазма.

Макс сидит на краю шезлонга, совершенно неподвижный, его тело, как статуя.

Кроме его члена.

Его член определённо двигается. Он дёргается у него в штанах, и я не могу остаться удовлетворённой тем, что произвела на него такой эффект.

— Ты такая мокрая, — хрипло произносит он. — Я вижу, как влага блестит на твоей киске.

Моя гладкость заставляет кончики пальцев легко скользить по клитору.

— Я очень мокрая, Джеймс, — шепчу в ответ, нащупывая вход двумя пальцами. Я наблюдаю, как меняется выражение его лица, как он хмурит брови, а затем расслабляется, его глаза слегка закрываются, когда похоть появляется на мужском лице. Макс неловко ёрзает на краю шезлонга, и я вижу, что ему хочется потрогать себя.

Я хочу прикоснуться к нему. Хочу, чтобы он прикоснулся ко мне.

— Ты очень плохая девочка, — замечает телохранитель. — Кажется, я говорил тебе, что ты не можешь кончить, пока я не позволю.

Его слова только подстёгивают меня бросить ему вызов. Скользнув пальцами в киску, а начинаю трахать себя прямо перед ним. Моя ладонь сильно прижимается к клитору, пока я поглаживаю себя. Мои пальцы находят нужное место внутри меня, посылающее жар по всему моему телу.

Дело не в том, чтобы выдержать и кончить, когда Макс скажет. Это невозможно. Даже, если бы я не пыталась бросить ему вызов, у меня бы всё равно ничего не получилось. Прошло слишком много времени, и он был слишком большим искушением. Я была на взводе, потому что не кончила, и это нужно прекратить сейчас же.

— Да, говорил, — соглашаюсь я, задыхаясь. Другая рука тянется к груди, чтобы ущипнуть за сосок, усиливая возбуждение. — Но боюсь, мне придётся понести наказание.

— Принцесса, — произносит Макс так тихо и хрипло, что я едва не кончаю от одного этого звука. Я представляю, как он повторяет это слово снова и снова, проникая своим членом в меня, подводя прямо к краю, а потом обрушивая его. — Я не уверен, что тебе понравится твоё наказание.

— Испытай меня, — шепчу я, сильнее трахая себя пальцами. Моё дыхание перестаёт быть маленькими вздохами и становится больше похожим на тяжёлое дыхание, и я слышу, как хныкаю, приближаясь к краю.

Макс рычит моё имя, расстёгивая штаны и доставая свой член. Наблюдая, как он гладит свою длину прямо передо мной, я становлюсь ещё влажнее.

— Александра, — повторяет он. — Посмотри, что ты заставила меня сделать. Любой может выйти сюда прямо сейчас — бармен, садовник, твоя семья — а ты заставляешь меня сидеть здесь со спущенными штанами с членом в руке, наблюдая, как ты трахаешь свою тугую маленькую киску пальцами.

— Да, — выдыхаю я, моё сердце бешено колотится от его грязных слов. Я зачаровано смотрю, как он гладит себя. Я не могу не издать тихий стон при виде предсемени, выступившего на кончике его члена.

— Ты этого хотела, принцесса? Хочешь посмотреть, как ты меня заводишь? Ты хочешь смотреть, как я глажу свой член прямо перед тобой?

— Да. — Мой голос срывается, и я всхлипываю, когда моя киска сжимается вокруг моих пальцев. — Я… так близко.

Макс стонет.

— Ты такая непослушная маленькая штучка, снимаешь купальник и трахаешь себя так, как сейчас. Ты воображаешь, что это мой член внутри тебя, а не твои пальцы? Ты притворяешься, что это я заполняю тебя?

— Да, — признаю я. — О, Боже, да. — За исключением того, что это не так хорошо, когда я представляю его член.

Макс поворачивается ко мне со спущенными штанами и членом в руке. Моё сердце подскакивает к горлу, когда он встаёт на колени, по обе стороны от моих ног. Его член огромен и толст, и он прямо передо мной, когда Макс кладёт одну руку на полог шезлонга для равновесия, держа другую твёрдо на своём члене.

Рука телохранителя движется вверх и вниз по его длине быстрее, и я отчаянно хочу сесть и взять его член в рот прямо сейчас. Мой рот наполняется слюной, когда я представляю, как провожу языком по всей длине его члена, прежде чем обхватить губами головку и попробовать на вкус его солёность.

— Я же сказал, что ты не кончишь, пока я не разрешу, — рычит Макс. — И всё же ты здесь, собираешься кончить, не так ли?

— Да, — выдыхаю я. — Да. Да. Да.

— И я сказал тебе, что, если ты кончишь до того, как разрешу, я накажу тебя за то, что ты грязная маленькая девочка.

— Да, — всхлипываю я. Боже. Я так близко. Я так близко, что опьянена похотью, и не могу думать прямо сейчас, и определённо нельзя повернуть время вспять. Сексуальное напряжение накапливается внутри меня, как волна, становясь всё больше и больше, пока почти не настигает меня.

— Не кончай, — грубо говорит Макс. — Я тебя предупреждаю.

Как только он произносит эти слова, я кончаю. Мой оргазм взрывается, крещендо так сильно, что я слышу свой крик. Он наклоняется вперёд, прикрывая мой рот рукой.

— Ш-ш-ш, грязная девчонка, — шепчет мужчина, когда я кричу в его ладонь. — Люди сбегутся, когда услышат твои крики.

Я ничего не могу поделать. Вместо этого кончики его пальцев находят мои губы, и я открываю рот, вбирая его пальцы, в то время, как моя киска пульсирует вокруг моих. Я приглушаю звуки своего оргазма его пальцами, хотя на самом деле я хочу его член во рту.

Он стонет.

— Твой маленький грязный ротик хочет взять мой член, не так ли? — спрашивает Макс, поглаживая себя быстрее. — Ты хочешь взять его и проглотить меня целиком, не так ли, милая?

Мои мышцы сжимаются и расслабляются вокруг пальцев несколько раз, пульсация оргазма утихает, но я всё ещё хочу большего.

Рефлекторно я открываю рот, готовая к нему, прося его.

Рука Макса тянется к моим волосам, и он дёргает мою голову к его члену, но он не входит в мой рот. Он гладит себя сильнее, не касаясь моих открытых губ.

— Ты этого хочешь, принцесса? — спрашивает он. — Хочешь попробовать меня на вкус? Ты хочешь, чтобы я трахнул твой рот, чтобы кончил тебе в горло, пока ты стонешь?

Почему его слова делают меня такой мокрой?

Он груб и высокомерен, и я должна ненавидеть всё, что он говорит, но это не так. Мне это нравится.

— Ну, не сегодня, принцесса, — стонет Макс. Он не даёт мне того, чего я хочу. Он не прикасается своим членом к моим губам. Он просто держит мою голову ровно, его пальцы запутались в моих волосах.

Я держу рот открытым, и он кончает с громким стоном, выпуская струи тепла, которые попадают на мои губы и грудь. Когда Макс, наконец, перестаёт кончать, его дыхание становится тяжёлым, и телохранитель смотрит на меня с каким-то голодом в глазах, которого я никогда ни у кого не видела.

Это грубо и первобытно, и это заставляет меня трепетать и бояться одновременно. Он тянется к моему лицу, его ладонь на моей щеке. Я думаю, он скажет что-нибудь приятное, но вместо этого произносит:

— Я подумаю о подходящем наказании для тебя позже.

22

Макс

Принцесса Александра улыбается. Она самая упрямая женщина в мире. Она отказывается произносить моё имя. Это так просто, и в ту секунду, как только она его произнесёт, я могу поднять её мятежную маленькую задницу и трахнуть её так, как я знаю, она хочет, чтобы её трахнули. Я могу войти в неё, доводя её до оргазма снова и снова, пока она не кончит, зовя меня по имени сто раз.