— В общем, мне наплевать на все, что ты мне скажешь, – понизив голос, произнес Олег, – потому что я надеюсь, что встречаемся мы первый и последний раз. – Он придвинулся настолько, что его собеседник почувствовал себя крайне неуютно и отступил.

— Зачем ты сейчас сюда приехал? – спросил Виктор.

— Сюда я приехал, чтобы помочь Лике, – сказал Олег.

— Помочь Лике? Не знаю, чем ей может помочь такой человек, как ты.

Всматриваясь в соперника, Олег понял, что все будет гораздо сложнее, чем он ожидал.

«Тяжелый случай», – подумал он и повернулся к Лике, надеясь на ее содействие, хотя и понимая, что вряд ли получит его.

Олег набрал в легкие воздух и медленно выдохнул его. Похоже, все происходящее было наказанием за его прошлые грехи и подтверждало его худшие опасения.

— Ты ничего не получишь, – твердо сказал Олег.

— В этом ты тоже ошибаешься, – Виктор презрительно кивнул, но неясно было, относится ли его презрение к намерениям Олега или к его личности. – Потому что я уже получил!

Олег изо всех сил сдерживался, чтобы не заехать ему по физиономии. Он еще выпендривается и хвастается!

Олег ощутил на себе взгляд Лики, выжидательно наблюдающей за обоими. Его охватила ярость. Вся сцена стала напоминать программу «В мире животных» – два самца делят самочку. А притворно скромная самочка стоит и наблюдает, кто победит. При этом ощущает себя подарком, за который стоит бороться. Она должна достаться сильнейшему. На Олега волной накатило отвращение. Такая пошлая сцена на фоне величественных гор. Может, еще стреляться у подножья Машука? Устроить дуэль? Во имя чего? За что? За Лику, которая откровенно достала его еще там – в прошлой жизни. Исчерпала себя до дна. А теперь стоит и провоцирует, побуждает ревность и чувство собственности. Ни черта подобного. У него есть достоинство. Он не животное, не распаленный страстью самец, он не собирается доказывать, что сильнейший. Ему не нужна эта самка. Ему нужен покой и уединение. Все. Пусть катятся куда угодно и занимаются чем хотят. Только пистолет они не получат. Он вздернул подбородок и мысленно досчитал до пяти.

Несмотря на все, Виктор ожидал ответа. Молчание затянулось. Олег посмотрел на небо. Одинокое облако плыло навстречу солнцу. Следом за облаком летел самолет.

Олег Шкабров, он же профессиональный киллер Абзац, испытывал противоречивые чувства.

«Вернуть, вернуть ее! – приказывал внутренний голос, все время заступавшийся за нее. – Вернуть и пусть все идет, как шло! Она ничуть не изменилась. Она была такой всегда, только ты этого не знал. Теперь ты знаешь правду. Вот и восстанови ваши отношения с учетом этой правды. Лика, которую ты любил, была ненастоящей – ты создал ее в своем воображении. Неужели у тебя не хватит сил полюбить истинную Лику, со всеми ее недостатками, изменами и враньем?»

Так говорил его внутренний голос, но он приказал ему заткнуться. И внутренний голос послушно умолк.

Олег выглядел вполне уверенным в себе.

— Сейчас мы все втроем спустимся с горы, – сказал он, и его губы сложились в жесткую складку.

– Зачем? – подала голос Лика.

— Затем, чтобы не торчать тут, как три тополя на Плющихе, а найти более спокойное место… И обсудить некоторые вопросы.

— Надеюсь, ты знаешь, о чем говоришь, – заметил Виктор.

Одинокое облако плыло в небе навстречу заходящему солнцу, над силуэтами гор разливался багряный свет.

— Я всегда знаю больше, чем все думают, – подчеркнул Олег и добавил: – Поэтому не спрашиваю, в каких отношениях вы находитесь.

Это была сознательная провокация, имевшая определенную цель. И реакция не заставила себя ждать. Презрение – отличное средство, все и всех расставляющее по местам.

— Послушай… – побелевшие сжатые кулаки Виктора выдали его гнев.

Он долго всматривался в лицо Олега, а потом выпалил:

— А я бы мог убить тебя.

Олег ответил ему взглядом, исполненным непоколебимого спокойствия:

— Я тебя тоже.

— Ради бога! – подала негодующий голос Лика. – Вы просто с ума сошли.

— Не кричи!

Наступило затяжное молчание. А потом они, не сговариваясь, двинулись вниз. По дороге фотограф предложил им сняться на фоне орла со змеей. Они молча отмахнулись от предложения, но у каждого в мыслях пронеслось практически одно и то же, как будто все трое неожиданно обрели дар телепатии. И общая мысль была такая: «А снимок мог бы получиться забавным. На долгую память… На долгую память тому из нас, кому суждено выжить».

В воздухе плыл аромат цветущих деревьев. Мимо прошла группа туристов во главе с утомленной девушкой-экскурсоводом с маленьким флажком-ориентиром в руках; туристы были обвешаны кинокамерами и фотоаппаратами. Абзац посторонился, пропуская группу. Для него туристы выглядели как пришельцы из другого мира, параллельного тому, в котором существовал он сам, а также Медуза и Лика. И эти два мира не имели между собой ничего общего.

Туристы поднялись вверх, а они втроем спустились с горы. Они шли плечом к плечу, как в старых американских фильмах: посередине Лика, справа и слева Олег и Виктор, эскортирующие ее, как верные рыцари.

Идиллия… А на самом деле иллюзия, которая разбилась при первых же произнесенных словах.

— Боже, на чем ты ездишь! – удивленно вскрикнула Лика, глядя на бежевую «копейку».

— Да, есть автомобили, которые ясно отражают личность и характер их владельцев. Таким был мой «Ягуар», на котором ты была не прочь прокатиться, – проговорил Олег неожиданно горячо, и в какой-то момент в его словах послышалась горечь. – Тебе нравился я, когда выглядел как манекен из журнала мужских мод, – элегантный, черноволосый, с деньгами. Это все, что ты во мне видела. Дело в том, что ты фальшива насквозь. Была бы сама собой – жила бы своей жизнью. А ты никак не можешь понять, кто ты. И маска, которую ты надеваешь на людях, неизменно тебя подводит. Да, теперь я не езжу на «Ягуаре», и что? Я очень сильно изменился от этого? Стал другим? Или изменилась машина, за рулем которой я нахожусь?

Лика пожала плечами и никак не отреагировала на его слова. Но ее глаза, устремленные на него, подернулись влагой – так бывает, когда человек сдерживает слезы. Ее глаза созерцали камни под ногами. А потом она подняла голову и посмотрела вверх. Только на мгновение задержала на нем взгляд своих орехово-золотистых глаз.

Его это не смутило.

— Кстати, – добавил он, и на его лице нарисовалась неприятная улыбка, – машина не моя, если тебя это так сильно взволновало и задело. Мне ее одолжил один человек на время. И я верну ему машину.

Его глаза лишь на секунду задержались на ней, потом, затылком ощущая напряженный взгляд соперника, он как ни в чем не бывало, завел машину.

Но где-то внутри появилась и стала разрастаться тяжелая, черная туча ярости, у него даже свело желудок. Черная туча, которая разрасталась внутри, казалось, заволокла все вокруг – и подножье горы Машук, и весь город Пятигорск. Потому что проблема заключалась не в Лике и даже не в том, кому достанется пистолет, из которого был застрелен Лермонтов. Существовало нечто более важное, чем все это. И речь шла не об ущербе, нанесенном мужской гордости, а о том, что сам Абзац все чаще переставал понимать, что он делает и ради чего. Ему становилась непонятна мотивация собственных поступков. А это было опасно. Очень опасно. Он понимал, что как никогда близко подошел к грани, отделявшей его от потери связи с действительностью.

Ему совершенно не нравилось, какой оборот принимала вся эта история. Абзац мысленно перебрал все, что случилось за эти несколько дней. Чувствуя, как внутри нарастает злость, он изо всех сил старался выглядеть спокойным. И это ему удавалось. Ведь он же профессионал.

Темнело. Южная ночь надвигалась быстро и бесшумно. Казалось, тьма стекает с гор, как чернила. Машина катила по каменистому грунту, мерно гудел мотор, фары выхватывали из темноты стволы пирамидальных тополей, акаций и абрикосовых деревьев… В салоне повисла тишина и такое напряжение, что казалось, воздух потрескивал от электрических разрядов.