- Хорошо, - проглотил обиду сын, - а где ты был сегодня ночью? Мама волновалась, и всю ночь не спала.

- Ну, это тебе совершенно не интересно, сын, и узнаешь ты о таких вещах, когда сам заменишь меня на посту директора. Я нужен этой фирме, и мой личный контроль порой просто необходим.

- А мне кажется, ты изменяешь маме, - резко ответил Саша.

- Да как ты смеешь, сопляк! - гневно ответил отец, - Еще молоко на губах не обсохло, а уже отца обвинять в подобном! Да я тебе за это уши надеру! Вон из моего кабинета!

- Постараюсь без промедления покинуть ваш завод! – со злобой ответил Александр. Он протянул отцу лист бумаги. – Подпишите вот здесь и поставьте печать о прохождении практики на вашем предприятии, и я сегодня же покину ваш завод и ваш город.

Иван выхватил листок, поставил свою роспись.

- Печать поставишь у моего секретаря! Наглец, чтобы вечером даже духа твоего здесь не было! – злоба накатывала волна за волной, кровь стучала в висках.

Дверь захлопнулась за сыном. Иван достал начатую бутылку и налил себе стакан коньяка. Глупо начинать день с алкоголя, но другого выхода эмоциям Иван сейчас не находил.

Александр уехал к себе, в Санкт Петербург, увозя с собой ксерокопии технологии производства этилового спирта из нефтяных отходов фирмы «Наука и бытовые потребности». Его мучила эта ошибка в расчете. Он хотел выяснить, зачем там этот хлор и к чему он приведет в конечном итоге.

***

Шестой месяц эксперимента подходил к концу. За это время Дедли Чейзу удалось выяснить, что плачевный результат, полученный им на крысах, на людях, в действительности, не так опасен. К смертельным случаям может привести только регулярное употребление «чистого» алкоголя в течение шести месяцев, если норма дня будет превышать пятьдесят грамм. В целом, как он полагал, такая система употребления алкоголя характерна только в странах третьего мира. Это он с достоинством и принес в докладе о безопасности «чистого» алкоголя Ивану Болотному.

Иван прочитал доклад до конца, выслушал объяснения Дедли Чейза, оплатил его труды и радостно с ним распрощался. Все это время Михаил Грецкий стоял в кабинете директора и молчал.

- Ну, чего молчишь? – спросил его Иван.

- Вы внимательно прочитали отчет? – спросил он, будто искал в чем-то подвох.

- Да, внимательно. Нам нечего бояться, все совершенно безопасно.

- Боюсь, что нет. Мы и есть страна третьего мира. У нас мало кто отличается употреблением в день пятидесяти грамм алкоголя. Если пьют, то, как минимум пятьсот. А это в десять раз больше указанной нормы.

- Но ведь ты не учел, что это в течение шести месяцев! – старался успокоить его Иван.

- Да, шести месяцев. Если в течение шести месяцев, каждый день употреблять пятьдесят грамм водки, то человек выпьет девять литров водки. А если кто-то выпьет это же количество за месяц? Такое у нас вполне возможно.

- Я надеюсь, подобного не случиться. Кроме этого, на такое способны только алкоголики и бомжи, - сохраняя спокойствие, продолжал Иван, - а, как ты помнишь, в этом случае у нас опыт работать с последствиями уже есть.

- Я надеюсь, вы правы, но меня все-таки, мучают сомнения. – Он немного помолчал, собираясь с силой воли, - позвольте мне провести эксперимент до конца.

- Как ты намерен его довести до конца? – настороженно спросил Иван.

- У нас остался один месяц, в течение которого я планирую увеличить дозу до ста грамм каждый день. Нам важно убедиться, что подобные изменения не окажут влияния на наших испытуемых. – Михаил говорил решительно, в его голосе была твердость и уверенность в необходимости предложенных им действий.

Решительность Михаила обезоруживала Ивана. Он считал, что до конца изучил этого человека, но такого поведения, такой веры в свою идею, от него Иван не ожидал.

- Ну, если ты настолько уверен в необходимости, как ты там сказал, завершения эксперимента данным образом, даю добро на это, - Иван посмотрел в глаза своего сотруднику и увидел в них радость маленького ребенка, которому впервые доверили самому бросить поленце в открытую печь. Это обрадовало Ивана, он видел преданность в этом взгляде и желание работать на него до конца.

Пансионат, открытый Иваном Болотным для «поддержания» старости родителей города находился на окраине этого прекрасного, тихого провинциального города. Пенсионеры были рады тому, что их дети готовы платить за их красивую старость, с обеспеченным питанием, медицинским наблюдением и своевременными гостями. К тому же, в последнее время, блюда, подаваемые за обедом, отличались необычным вкусом. После обеда хотелось веселиться, улучшалось настроение. Казалось, что пенсионеры получали вместе с обедом рюмочку замечательной водки. Аппетит улучшался, хотелось играть в карты, шутить, вспоминать свою юность. Правда, не всех это устраивало. Некоторые из них наоборот, становились более молчаливыми, замкнутыми, в них просыпалась озлобленность. Однако, к счастью, таких пенсионеров было очень мало.

Михаил постоянно контролировал, в каких пропорциях добавляются ингредиенты в пищу. Ему была необходима чистота эксперимента, его достоверность. Он понимал, что в случае провала, он лишиться своей работы, более того, он лишиться всего: влияния, положения в обществе, денег, семьи. Именно поэтому Михаил так строго относился к своей роли в этом эксперименте.

В пятницу, когда Иван уже собирался возвращаться домой, его остановил неожиданный звонок из пансионата. Михаил просил срочно приехать, он не смог объяснить ситуацию по телефону, говорил, что это требует личного присутствия Ивана. Проклиная по дороге нерадивого сотрудника, не справляющегося с возложенными на него обязательствами, Иван поехал в пансионат. Дорога заняла около пятнадцати минут. Иван вышел из машины. У дверей уже ждал Михаил. Лицо его было серым, как осеннее пасмурное небо. Светлая челка, которую Михаил обычно зачесывал назад, свисала на глаза. В сумерках Иван не сразу рассмотрел, однако через мгновение осознал, что челка Михаила не светлая, а совершенно седая. Они быстро прошли в подвал пансионата. Иван послушно шел за Михаилом, который молчал всю дорогу, просто указывая путь. Их дорога закончилась в морге пансионата. Иван смотрел на покойника, покоящегося на медицинском столе и не мог поверить: покойником был его отец.

- Когда? – голос Ивана был тихим, надломленным, казалось, вся скорбь мира сейчас живет в его сердце.

- Три часа назад, - Михаил говорил, чуть ли не шепотом, в горле его было сухо, как в жаркой пустыне.

- Как? – Иван сам не знал, зачем задает подобные вопросы, его отец был стар, его давно ждали на том свете.

- У него был приступ, его трясло, потом началась агония. Мы не знали, что побочный эффект может быть таким.

- Какой побочный эффект? – Иван недоумевал, - Я же строго настрого приказал оградить моих родителей от эксперимента!

- Но, Чейз не давал мне никаких указаний на счет этого, - Михаил говорил, запинаясь, волнение переполняло его, как нашалившего школьника в кабинете директора, - мы всем давали одну и ту же пищу, иначе бы они заподозрили, что что-то не так. Поймите, это все для чистоты эксперимента, это все ради нашего блага.

- Нашего блага! – гнев Ивана переполнял сердце, он просился наружу, сейчас Михаил ощутит всю мощь ненависти директора, - Это был мой отец! Ты понимаешь это, идиот!

Иван схватил Михаила левой рукой за рубаху, а правой, наотмашь, ударил его в челюсть, так сильно, что Михаил отлетел к стене морга. Иван не стал ждать, пока он опомнится и, приблизившись к нему, ударил еще раз, с той же стороны, но уже сверху. Михаил упал на колени, кровь заполнила рот, он сплюнул лишнее на пол, чтобы не мешало. Однако, этот удар придал ему смелости, и он продолжил.

- Вы этим все равно уже не поможете своему отцу, - спокойно говорил он, - подумайте лучше, что мы теперь будем с этим делать.

- Что с моей матерью? – Иван говорил спокойно, но в каждом слове слышался его гнев и сила, его желание уничтожить обидчика.