- С ней все в порядке, - отвечал Михаил, поднимаясь с колен. Он достал из кармана платок и вытер губы от крови, - мы отправили ее в больницу для проверки.

- В ваших интересах, чтобы с ней было все в порядке, - зло ответил Иван, - Теперь о деле. Получается, что мой товар опасен для покупателей?

- Да, опасен, - Михаил говорил уже совершенно спокойно, чувствуя себя, как рыба в воде. Он довольно быстро оправился от ударов директора, - особенно для тех, кто его употребляет каждый день на протяжении полугода. И смертелен для тех, кто болен раком.

- Как болен раком? – Иван не мог в это поверить, - Ты хочешь сказать, что мой отец болен раком?

- Был болен, - уточнил Михаил, - мы вам посылали отчет о состоянии здоровья клиентов пансионата каждый месяц. Неужели вы его не читали?

- А мать? Она тоже больна? – страх поселился в душе Ивана, он боялся потерять обоих родителей в один миг.

- Рак это не простуда, им все вместе не болеют, у вашей матери нет рака, - Михаил старался говорить спокойно, но в душе, каждое его слово отзывалось с ноткой сарказма и радости, которая возникает у победителя, видящего свою жертву на коленях.

- Сделайте все, чтобы моя мать была жива, как можно дольше, - сухо сказал Иван, - это приказ.

Он повернулся и вышел вон. Мысли его путались. Он чувствовал свою вину перед родителями, он знал, что теперь та нить, которая соединяла его с прошлым, в котором он был добрым малым, оборвана навсегда. Надо что-то делать. Надо заставить голову работать. И первое, что проснулось в мыслях – отец был болен раком, значит, его алкогольная продукция действует точно так же, как и любая другая, значит, нет никаких побочных эффектов. Успокоение, подобно той самой раковой опухоли, разрасталось в разуме, хотя сердце упрямо ныло, понимая вину за содеянное. Иван вернулся домой, и пройдя в кабинет, открыл бутылку коньяка, чтобы успокоить ноющее сердце. Ничто так не заглушает сердечную боль, как пьяное состояние. Было три часа ночи, Иван не хотел спать. Он пил, пил до тех пор, пока не забылся в пьяном сне, в своем уютном кожаном кресле.

Лиза проснулась рано утром, она всегда просыпалась рано, с восходом солнца. Ивана не было в кровати. Раньше, еще пять лет назад, ее это обижало. Сейчас она уже привыкла спать одна. Лиза накинула халат и вышла из комнаты, пошла по коридору и, заметив открытую дверь в кабинет, вошла в него. Иван спал, сидя в кресле, всем телом упавши на стол. Недопитая бутылка стояла рядом с пустым бокалом. Лиза привыкла к привычке Ивана решать все проблемы алкоголем. У нее уже не было желания бороться с этим. Она подошла к своему мужу, погладила его седые волосы. Она понимала, что он слишком устает на работе, поэтому его организм так быстро стареет, но алкоголь это не выход, думала она. Она гладила его седые пряди и вспоминала их прогулки, тогда, когда все только начиналось. Он был другим. Ее нежные прикосновения разбудили Ивана. Он открыл глаза и увидел ее. Ему было стыдно, в ее глазах он видел эту бесконечную любовь и смирение, ее мудрость и спокойствие.

- Вчера ночью умер мой отец, - сказал Иван, не ища оправдания своему пьяному состоянию, своему поведению. Он просто делился с ней своей бедой.

Лиза побледнела. Глаза ее выразили удивление и дикую печаль от потери. Ее родители умерли еще пятнадцать лет назад, и она прекрасно понимала, как тяжело сейчас ее мужу.

- Как же это произошло, я ведь только позавчера их навещала? – спросила она, не убирая руку с головы своего мужа.

- У него был рак, - сказал Иван тихо, стараясь не разрыдаться и не раскрыть ей всю тайну его эксперимента, - Я слишком поздно об этом узнал.

- Но как же, у тебя, же там прекрасные врачи, которые проводят постоянное обследование, - не верила она.

- Они не виноваты, опознать болезнь удалось только в завершающей стадии. Сам не понимаю, как это произошло. Маму уже отправили в больницу для более серьезного обследования.

- С ней что-то нет? Она тоже заболела? – голос Лизы дрожал.

- Нет. Просто я не хочу потерять обоих родителей сразу, - тихо сказал Иван.

- Не волнуйся, мой милый, у нас все будет хорошо. – Ее голос звучал успокаивающе, она нежно гладила седые волосы своего мужа.

- Спасибо, родная моя, - он взял ее руку и поцеловал пальцы.

- Не за что, - спокойно ответила она.

- Мне надо идти, - сказал Иван, встал, оправился и вышел из кабинета.

Лиза присела в кресло, налила себе коньяк и выпила залпом. Коньяк нежным теплом растекся по телу, согревая каждую клеточку. Лиза лелеяла это тепло, ей хотелось всем сердцем, чтобы это тепло дарил ей не коньяк, а ее муж. Тяжело быть женой директора – он все время на работе, в разъездах, на важных встречах, даже вечерами в ресторанах, с другими партнерами и вечными девочками, особым атрибутом деловой встречи. Никто не поведет на такую встречу свою жену, это не прилично и попахивает слабостью финансового воротилы. Лиза налила еще один бокал, осушила его также залпом. А потом позвонила сыну и умоляла его приехать домой ненадолго, потому что ей очень надо с ним поговорить.

Александр согласился, и приехал очень быстро, на сей раз воспользовавшись услугами авиакомпании. Как и совсем недавно, он вошел домой без предупреждения. В доме была тишина.

- Кто-нибудь есть дома? – спросил он так же громко, как и в первый свой приезд. И так же, как и в прошлый раз, к нему спустилась мать. Она выглядела очень уставшей, лицо ее было бледно, седых волос на голове прибавилось, но она принципиально не красила волосы, утверждая, что естественность наиболее прекрасна, даже в старости, хотя ей было еще далеко до старости, в ее сорок лет.

- Милый мой мальчик, - сказала она очень тихо, слегка улыбнувшись, - как я соскучилась по тебе. – Она прижала его к своей груди и медленно гладила его густые, черные волосы.

- Мама, - сказал он так же тихо, - как я соскучился. Как у вас дела?

- Дедушка умер сегодня ночью, - сказала она, в ее голосе было отчаянье, будто она узнала о гибели своих родителей.

- Как, - опешил Александр, - отчего?

- Врачи зафиксировали рак. Отец сейчас договаривается насчет похорон. Как же ему сейчас тяжело, - она чуть не плакала, - пожалей его сынок, не надо сегодня с ним ругаться, помирись с ним, - просила она, глядя в глаза своего сына.

- Конечно, мама, обязательно, - он смотрел ей в глаза и говорил откровенно.

На похоронах Иван был серым, как тяжелое ноябрьское небо. Сын подошел к нему и уже хотел что-то сказать, но отец посмотрел на Александра, прижал его к себе и тихо прошептал:

- Не говори ничего, я люблю тебя, сынок, - он гладил его по волосам, а слезы текли из его глаз, медленно, как будто молодой маленький родник, только пробивающий себе дорогу между зарослей травы и гнилых пней.

Александр видел, как плачет отец, и в этот момент ненавидел себя за те слова, за ту нелепую ссору. Он видел, как тяжело сейчас его доброму отцу, на которого свалилось такое горе. И еще он видел, что его отец уставший, ранимый человек, тот самый добрый папа, который носил его на руках в детстве, помогал ему с домашним заданием, с которым он выезжал на природу. Это уже был не грозный директор завода, от решений которого столько зависит. Саша хотел попросить у отца прощения за тот разговор, но понимал, что сейчас неподходящий момент.

После похорон Иван закрылся у себя в кабинете. Ему нужна была тишина и одиночество. Единственный друг, понимающий его в любой ситуации, уже был им открыт. Бокал был снова полон, Иван не хотел думать ни о чем, поэтому он просто пил. Тяжелые мысли постепенно покидали его, смываемые все новой и новой волной алкогольного забвенья. Именно в момент очередного прилива пьяной радости в дверь тихо постучали.

- Войди, - спокойно сказал Иван. Дверь открылась и в кабинет вошел Александр. – Проходи сынок, - пригласил его Иван, наливая второй бокал коньяка.

- Отец, - начал Александр, но Иван перебил его.

- Не бойся, это не моя продукция, это настоящий коньяк. – Александр подошел к столу, взял бокал и осушил его залпом.