Бой вышел не столько сложным или тяжелым, сколько затратным. Но сеннин потратил больше сил, когда потерял ту повязку из-за резкого перепада, чем за время боя. Хотя он отдавал противнику должное, вполне уверенно драться с сеннином с помощью одного лишь клинка – это серьезно.

С остальными команда уже закончила. Двое сильных тюнинов против двух дзёнинов и пяти тюнинов – совсем не равный бой.

- Эй, Кью! – Сигурэ, насмешливо скалясь, смотрела на сеннина, - Ты правда Павлин, да?

Кьюджин ее проигнорировал, хотя и понимал, что подколок в ближайшее время станет только больше. Она, вместе с Заку, подошла ближе и осмотрела тело лидера. Бывший Отовец, где-то отрывший большой черный плащ, отдал его сеннину, чтобы скрыть внешность.

- Классно выглядишь, - улыбнулась куноити, - Прямо обосраться можно. Не зря тобой детишек пугают.

- Мандраж после боя? – спросил сеннин.

- Ха! Если ты такой умный, то почему такой мертвый?

К ним подошли и остальные.

- Мечник мертв? Как, клинок себе заберем? – спросил Джису.

Кьюджин покачал головой:

- Нет. Пусть считают, что его противник погиб при взрыве, успев перед смертью его достать.

Ичиго нахмурился:

- А я бы от такого клинка не отказался бы.

Синдзи покачал головой:

- В другой ситуации бы без проблем. Но не сейчас. Пока не началась война, Туман все силы приложит, чтобы найти того, кто убил мечника и забрал клинок. Нам не нужен такой хвост. Да и вообще штука приметная, от него много проблем будет.

Сеннин кивнул:

- Да. Забираем жрицу и уходим.

Наемники тут же втроем прыгнули в сторону храма. Куноити вопросительно посмотрела на Кьюджина:

- Ты придумал, что с ней делать?

Тот кивает:

- Я знаю, куда ее можно временно пристроить.

- Ты учитываешь, что она почти ребенок? И со странностями? – уточнила куноити.

Сеннин ее привычно проигнорировал. Синдзи посмотрел на скрытую капюшоном голову Кьюджина.

- Я так понимаю, платочек ты просрал?

- Ты списал печати, сделаешь другой, - последовал ответ.

- А ты долго с ним возился, Кью. Я думала – справишься быстрее, - призналась куноити.

- Я не в форме.

Джису огляделся по сторонам. Развалины, воронка от атаки мечника, кое-где валяются тела, половина храма разрушена, кое-где разгораются пожары. Посмотрел в ту сторону, где, сразу за грядой скал, начинался город, наверняка до смерти перепуганный грохотом.

- Были бы в форме, господин, на ваш счет можно было бы записать еще один город, да?

Вернулись наемники. Детсу держал на руках спящую девочку лет тринадцати на вид, а Ичиго протянул Кьюджину два предмета.

- Вот, она просила передать вам, господин, пока мы ее не усыпили.

Кьюджин не глядя бросил побрякушки старику Узумаки, прежде чем скомандовать:

- Мы здесь закончили. Уходим.

Длинноволосая блондинка прошлась взглядом по своим сопровождающим, оценив, насколько они выполняют задачу по ее сопровождению, а затем снова опустила взгляд себе на колени, где спал ее сын.

Облегчение, которое испытала Ино, впервые взяв на руки своего ребенка, не сравнить ни с чем. Мальчик, не смотря на проблемы при рождении, был здоров, насколько вообще может быть здоров ребенок с преждевременно развитой чакросистемой. Немногим меньше обычных детей, и совсем легкий, едва перевалил через полтора килограмма после рождения. Иноджин просто не мог быть нормальным ребенком. Слишком спокойный, почти не плакал, только смотрел своими сероватыми без зрачков глазищами, редко реагируя на происходящее вокруг. Когда рядом что-то неожиданно шумело, он поворачивал в сторону шума глаза, но не голову, будто видел не глазами. Это немного пугало, хотя Тсунаде сумела ее убедить, что это, возможно, наследие его отца. Такое бывает, когда приобретенные одним Синоби способности наследуются его детьми. Правда, бывает это редко. Сейчас Иноджин спал, он вообще много спал и мало двигался. Сенсорная перегрузка вместе с давлением от развития чакросистемы. Обычно додзюцу, Шаринган и Бьякоган, активируются ближе к окончанию академии, когда носитель уже может справляться с нагрузкой. Иноджин будет всю жизнь жить с этими способностями, даже не представляя, как видят этот мир обычные люди и Синоби. Слепой наоборот. Слишком зрячий. Пределы его способностей пока были очень невелики, ну так и от роду ему было всего ничего. Но все это было неважно. Первый раз взяв его на руки, Ино плакала от счастья и облегчения, а малыш хлопал своими глазами. Сейчас же он спал, а рядом, на коленях, спал фенек. Зверек был единственным, кто мог вызвать у Иноджина улыбку. Лис позволял хватать себя за нос, уши и хвост, и вообще всячески ласкался с мальчиком, и Иноджин даже иногда смеялся, когда зверек терся об него.

Крытая повозка качнулась на повороте, отвлекая от мыслей. В эту поездку Ино собралась, как только убедилась, что ее сын здоров. Просто не могла поступить иначе. Тогда, сразу после родов, выплакавшись на плече доброго и в целом честного, но совершенно чужого ей Юшенга, она кое-что поняла. Нет, скорее почувствовала. Почувствовала, что нужно что-то изменить. Что она сейчас совсем не та, кем должна быть. И делает совсем не то, что должна делать. И это поселившееся внутри чувство заставило ее действовать.

Первым ей попался именно Юшенг. Он не появлялся слишком часто, но все же навещал ее, и, похоже, вполне искренне поддерживал. Когда он в очередной раз вошел в выделенную ей палату, девушка оглядела тюнина с ног до головы. Молод, привлекателен. Возможно, если бы она была свободна, у него был бы хороший шанс покорить ее сердце. Но, кем бы она была, если бы не ворвавшийся в ее жизнь Като? Именно Като изменил ее изнутри, сделав той, кто она есть сейчас. Она не сразу поняла это, пожалуй, даже слишком поздно. Его взгляд на мир, его отношение к миру, ко всему миру. И сейчас она немного корила себя за то, что поняла это так поздно. Снова обвела взглядом гостя. Она, ведь, по сути, действительно свободна. Вряд ли она будет способна на какие-то чувства после потери Като, но… Но если ей зачем-то потребуется Юшенг рядом с собой? Она – мать будущего главы клана. Иноджина нужно научить, передать наследие его отца. А пока он слишком мал, наследие Като в ее руках. Значит, если это будет необходимо, она ляжет под Юшенга. Но не сейчас, и не в ближайшее время. Сейчас молодой Синоби даст ей все, что она попросит, и без радикальных мер.

- Ино, - он улыбнулся, не понимая, не замечая, как девушка смотрела на него, - как ты?

Удивительно, но он, похоже, искренне переживает за нее. Редкое явление для мира Синоби. После Като,с его маниакальным недоверием ко всем окружающим, и вовсе смотрится чудно.

- Лучше, - натянув привычную маску, кивнула Ино.

Правда, в этот раз маска легла куда легче, и без внутренних противоречий. Да, раньше она просто натягивала маску, чтобы никому не показывать, что она на самом деле чувствует. Сейчас же ей нужен был этот человек. Они завязали пустой бессмысленный разговор, и Ино отстраненно подумала, что политика – действительно грязное дело. Дерьмо, как весьма точно выразилась Момоко, двоюродная сестра Ино. Большая куча вонючего дерьма. В которую ей предстоит окунуться. Иначе ее сын так и не получит наследства отца. Да, отец сделал его наследником, и все такое. Но даже внутри клана найдутся те, кто захочет если не отобрать, то ограничить будущую власть Иноджина. Ино не собиралась этого допускать. Она посмотрела на Юшенга. Парень вполне искренне ее поддерживал. Но ей не помешала бы его верность. Хваткий, молодой, перспективный. Но как ее обеспечить? Отставив в сторону всякие глупости, вроде подкупа или постели, Ино задумалась над тем, что ему действительно хочется, и что она может дать. И с внутренней улыбкой она это поняла. Его клан. Обладая достаточным влиянием, она вполне сможет вписать Мисаши в Коноху. Вот этим действительно можно будет купить его преданность.