лукавить, я так делал даже на свой прошлый день рождения. Брал свою детскую

фотографию для автографов и сжигал.

Морган кивает, выпятив вперёд нижнюю губу.

-Это сильно. И что значило?

Чарли делает ещё один глоток терпкой, алой точно кровь жидкости.

-Прощался с прошлым. Пытался заставить поверить себя в то, что я теперь другой. Больше

нет глупого, маленького Чарли, тени Ричарда Рича. Я каждый день это себе доказываю.

Морган кивает, выбрасывая недокуренную сигарету в окно.

-Тебе ничего не надо доказывать Форс, - подавшись вперёд, девушка обхватывает

тонкими, бледными пальцами его подбородок и поворачивает лицом к себе. – Ты другой

человек. Больше не пешка Ричарда, и уж точно не маленький.

На губах её слабая улыбка, Чарли кивает в ответ, вновь уводя взгляд в сторону. Ещё не

затуманенное сознание начинает лихорадочно работать.

Пора ехать домой. Пора высадить её из машины, и отправиться к Шайлер.

-Ладно,… было круто, но, наверное, я всё же поеду домой.

Морган ухмыляется, выгибая бровь дугой.

-И на этом всё? – Сиденье скрипит, когда она придвигается ближе. Чарли чувствует запах

вина и фруктовой, синтетической жвачки. – Ни поцелуя, ни жаркого объятья, ни секса?

Усмехнувшись, Форс отрицательно мотает головой.

-Нет.

-Надо же, - подхватив с заднего сиденья сумку, Морган улыбается. – Благородный рыцарь

вернётся неприкосновенным к своей принцессе. А если серьёзно… - Морган задумчиво

кусает губу, - я рада, что ничего этого нет. Хочется верить, что в мире ещё есть мужчины, способные не изменять.

Морган покидает машину Чарли, на прощанье, махнув ему рукой.

Он несколько секунд наблюдает за тем, как она скрывается во тьме прежде, чем вновь

завести машину.

Салон мгновенно озаряют стрелки спидометров, дворники с бешеной скоростью скребут

по сухому стеклу, а фары беспощадно разрезают тьму дороги.

Приоткрыв дверцу, Чарли оставляет полупустую бутылку вина на дороге, всё равно

жуткое пойло.

На часах 01:24, впервые Шайлер звонила ему почти полтора часа назад.

Чарли слабо улыбается, она запомнила, что Ханна всегда поздравляла его ровно в полночь.

Ханна… год спустя никаких вестей.

Гарольд всё так же оставался навящевым англичанином, а она просто растворилась в

воздухе.

327

Чарли поверить не мог в то, что справлял прошлый день рождения один, поедая чипсы.

Неужели прошёл всего год?

Слишком мало для стольких событий.

По радио зазвучала песня Шона Матьюза: «Я оценил твою боль».

Я оценил твою боль,

Гранями тёмных камней.

Мне не понять до сих пор,

Что же нашла ты во мне.

Я бы себя уничтожил,

Не будь тебя в жизни моей.

Спасибо тебе Боже,

Что даровал её мне.

Чарли сжимает руль крепче, на секунду закрыв глаза.

И почему он просто не может ценить то, что у него есть, как это делают остальные?

Точно на автомате, Чарли останавливает машину у дома, вытаскивает ключи, открывает

дверь, выходит на улицу, хлопает дверцей и ставит сигнализацию.

Свет в доме уже не горит, Чарли отчаянно надеется на то, что Шайлер уже спит. Сейчас

ему меньше всего хочется разговаривать, или делать вид, будто он рад так называемому

«празднику».

Ночью в доме было прекрасно.

Никаких голосов, криков Меган, никакой Шарлотт на кухне, в облаке ванили и уставшей

Шайлер, с красными глазами. То ли от того, что не она не высыпается, то ли от того, что

плачет.

Ночью здесь волшебно. Слабый ветерок колышет занавески, в тёмно-синем, густом

воздухе разливаются крохотные серебринки, точно звёзды падают с неба и застывают в

воздухе, проникая в чужие дома.

Те, кто ложился спать рано, теряли слишком много. Им не понять того, как прекрасна

жизнь в это время суток.

Как легко становится дышать, будто засыпающие люди перестают забирать у тебя,

кислород и ты можешь в полной мере насладиться волшебством ночи.

Сбросив водолазку, Чарли наскоро принимает душ на первом этаже и, переодевшись в

шорты, бредёт на кухню в поисках чего-нибудь съестного.

В холодильнике тонны выпечки и рис с мясом в сковороде. Чарли приоткрывает крышку и

бросает в рот несколько кусочков ледяной говядины.

Она неприятным, холодным комом проскальзывает по пищеводу и одиноко падает в

желудок.

Сделав глоток апельсинового сока, Чарли засовывает в рот вафлю и идёт на второй этаж.

Сначала он думает, что лучше лечь спать в другой комнате. Во-первых, он может

разбудить Шайлер, а во-вторых, придётся поговорить о дне рождении и в тысячный раз

попытаться объяснить ей, что он ничего не хочет.

Но потом, вспомнив то, каким отвратительным мужем он итак является, Чарли всё же идёт

в супружескую спальню.

Шайлер уже спит. Свернувшись клубочком на своей стороне и поджав под себя ноги, она

мерно вдыхает и выдыхает.

Чарли закрывает за собой дверь и, проскользнув в постель, натягивает одеяло на ухо.

Облегчённо вздохнув, он закрывает уставшие глаза, но даже в тени отбрасываемых век не

может избавиться от ярких вспышек, пронзавших его сознание.

-С днём рождения, - едва слышно шепчет Шайлер.

Чарли перекатывается на другой бок, сбросив одеяло.

-Я думал, ты спишь.

С шумом сглотнув, Шайлер отрицательно мотает головой.

328

Она выглядит такой слабой, мягкой в едва заметном лунном свете. Чарли так хочется

прижать её к себе и попросить прощения за то, какой он ужасный муж, но что-то внутри

запрещает. Страшное чудовище, вгрызавшееся в душу велит оставаться на своей половине

и взирать на Шайлер полным пренебрежения взглядом.

Чарли отбрасывает мысли чудовища в сторону и проводит рукой по мягким волосам

Шайлер, девушка вздрагивает от его прикосновения.

-Я не могла заснуть. Хотела поздравить тебя, ты не брал трубку.

-Да… прости, я сел в машину, как только…

-Нет, не правда, - по виску Шайлер скатывается слеза. – От тебя пахнет вином. Не надо

говорить, будто ты поехал домой, как только всё закончилось, и ты видел, что я звонила.

-Скай…

-Ты видел, но не взял трубку…

Чарли одёргивает руку, чудовище внутри начинает вопить, ему не нравится, когда его

хозяина в чём-то обвиняют.

-Я знал, что приеду домой, и ты будешь здесь. К чему лишняя болтовня?

-Лишняя болтовня? – Шайлер резко садится, Чарли раздражённо закатывает глаза. Нужно

было уйти в другую спальню. – Я хотела поздравить человека, которого я люблю первой.

А оказалась должно быть уже последней.

-Не говори чепухи, кому ещё вздумается меня поздравлять?

-Морган, - Шайлер пожимает плечами. За сегодняшний вечер Чарли побывал в обществе

двух совершенно разных женщин.

Шайлер была мягкой, любящей женой, которая не притрагивалась к алкоголю, была готова

на всё ради семьи и не ругалась, точно сапожник.

Морган была резкой, любила только себя и хотела быстрых развлечений, готовая

надраться на любой вечеринке и проснуться неизвестно где, и неизвестно с кем.

Шайлер была слишком хорошей для Чарли. Он не заслуживал такой женщины, если с

Морган он мог почувствовать себя более, или менее порядочным человеком, то рядом с

Шайлер являлся лишь жалким ничтожеством.

-Мы просто выпили пару глотков вина. Кстати ужасно паршивого, вот и всё.

-На сегодня всё?

Чарли раздражённо всплёскивает руками.

-А в чём дело? Мне казалось, что глава семьи здесь я, и только я решаю, как мне

проводить свободное время.

-Прекрасно, - Шайлер поднимается с постели, и, схватив подушку, засовывает её под

мышку. – Ты проводишь свободное время так, как хочешь ты, а я так, как хочу я.

-Отлично, - Чарли скрещивает руки на груди.- Меня всё устраивает.