отлично ладили, - Мейсон вновь улыбается. Сегодня настоящий рекорд по числу его

улыбок. – Он говорил что-то на своём выдуманном языке, лепил замки из грязи, пускал

пузыри из собственных слюней и был невероятно счастлив. А потом вырос, и теперь его

интересует только компьютер и девочки.

Устало вздохнув, Шайлер бросает взгляд на освещённую дорогу, Хлои ещё и близко не

видно.

-Да, маленькие дети прекрасны…Ты знаешь, она уже обожает рисовать, - Шайлер

прикусывает язык, но уже не может остановиться. Ей просто необходимо поговорить о

Меган с кем-то посторонним. С кем-то, кто ещё не видел её рисунков, и кому

действительно интересно слушать.

-Юная художница уже, - на губах Мейсона вновь блуждает улыбка.

-Да, и ещё какая. Обожает рисовать радугу и тучки… правда тучки у неё выходят

несколько странные, больше похожие на жутких зверюшек без лица, но это определённо

тучки.

Салон наполняется смехом, Шайлер откидывается на спинку сиденья. Сон как рукой

сняло.

-Это замечательно, когда дома маленькие дети, они заставляют смеяться, - устало

бормочет Мейсон.

-А вы с Пегги? У вас нет детей?

Улыбка в мгновенье ока исчезает без следа. Мейсон отворачивается к окну и несколько

минут молчит, Шайлер уже готова попросить прощения за некорректный вопрос, когда

вновь раздаётся его голос.

-Пегги, она… не может иметь детей.

-А… вы не хотите… усыновить?

-Она не хочет, - Мейсон тяжело вздыхает, сжимая в руках руль. – Мне кажется,… она не

готова к детям, поэтому… мой единственный ребёнок, это Бомер. Моя собака. Лабрадор

Ретривер.

Шайлер присвистывает.

376

-Потрясающе. Когда я была маленькой, у наших соседей был лабрадор… - Шайлер

прикрывает глаза, пытаясь вспомнить налетавшую на неё в детстве собаку. – Они такие

ласковые, весёлые…

-Да, Бомер тоже такой. Я пробовал его дрессировать, но… ничего не выходит. Говорят, дохлый номер. Они слишком добрые для того, чтобы напасть на кого-то.

-Значит нужно завести ещё одну собаку! Бомер будет радовать тебя, а вторая охранять.

Мейсон устало смеётся.

-Гениальная идея, а тебе нужно украсить комнату Меган.

Шайлер недоумённо хмурится, поворачиваясь к нему.

-Украсить?

-Да. Нарисуй на стенах радугу и… эти странные тучки. Если она так это любит.

Шайлер энергично кивает в ответ.

-Это хорошая идея…

-Ещё бы, я гений.

Ещё сорок минут проходят в обсуждении будущей комнаты Меган. Мейсон даже находит

блокнот в бардачке и рисует на мятых листках план расположения рисунков.

Шайлер восхищённо взирает на движение стержня ручки. Уверенное, чёткое,

бескомпромиссное.

Хлоя приезжает, когда ей уже и не хочется уходить. Она могла бы говорить о дочке до

утра.

Шайлер с тоской прикусывает язык, вспомнив о том, сколько ещё не рассказала ему о

Меган.

Нужно держать себя в руках.

В конце концов, чрезмерная откровенность добра никому обычно не приносит.

***

Никому не скрыться от своих страхов,

потому что они живут в нас и всегда знают, где нас найти.

Дом клоунов

Чарльз Форс вот уже час понятия не имел, где он находится.

Здесь было шумно, душно, звучали песни 90-х, а официантки, энергично жующие жвачку, лениво принимали заказы, выдавливая из себя улыбку для завсегдатаев бара.

Перед глазами был только пустой стакан.

Он задумчиво вертел его в руках, пытаясь вспомнить, что пил.

Кажется, полуголых девиц рядом не было. И свет не гас, а к нему не тянулись сотни

незнакомых рук, значит, он был не в клубе.

Это обычный бар, где при свете лягушка никогда не превратится в принцессу. В темноте

клуба они могли его обмануть.

Прикинуться той, кто ему нужен, кого он ищет, кого он желает.

А когда он просыпался утром, магия исчезала.

Рядом лежала обычная, бесформенная груда чужого тела. Душа этой девушки была так же

уродлива, как заржавевшие водостоки.

Чарли искал глазами в толпе прохожих лишь ту, кого когда-то сам променял на эту груду

бесполезных тел.

Над ней был свет.

А вокруг лишь темнота. И он один.

Напротив всё ещё пустой стакан, голова всмятку, он понятия не имеет, как попал сюда, и

зачем заказал этот стакан наполненный чем-то неизвестным.

-Эй, красавчик, - официантка двигает стакан к себе, стойка уходит из виду и взгляд Чарли

застывает на её покрытом угревой сыпью, носе. – Ещё заказывать будешь?

-Повтори, - бормочет Чарли, с трудом заставляя себя отвести глаза.

Музыка становится громче.

377

Как хочется уйти. Куда идти? Только не домой, нет, там снова будет эта постель, как

символ его распутства и безнадёжности.

Уехать бы в Нью-Йорк, там сейчас холоднее, вернуться бы в старую квартиру, нет, не так.

Вернуться бы в прошлое.

Когда он звонил Ханне каждый вечер, и точно знал, что она вся та же праведная овечка.

-Форс, какая встреча.

Услышав знакомый голос, Чарли пытается найти взглядом его обладателя.

Ридли Коут собственной персоны.

Он не видел его с тех пор, как закончился промо – тур фильма: «Дьявол, что живёт во

мне».

Собственно говоря, как и Морган.

Хотя ни по кому из них он не скучал.

Ридли не изменился, всё тот же заплывший жиром, морально изуродованный человек.

Страшно потеет, в руках мнёт влажную от пота салфетку. Глаза превратились в две

крохотные щёлочки, от складок, что ещё когда-то было щеками.

Теперь лицо – заплывшая жиром луна.

-Ридли, - Чарли улыбается ему, будто старому другу. Пусть думает, будто он счастлив его

видеть.

-Эй, милая, мне пиво, тёмное, - Ридли, проводит по мокрому лбу измятой салфеткой и

прячет её в карман огромного пиджака. – Ну, как поживаешь?

-Стараюсь не жаловаться, - Чарли подносит к губам стакан, наполненный чем-то

неизвестным. Сделав глоток, недоумённо хмурится.

Это просто чай со льдом.

-Я тоже. Мы так всю жизнь стараемся не жаловаться, а однажды просыпаешься и

слышишь крик со второго этажа.

Чарли недоумённо хмурится.

-Какой крик?

-Крик моей старшей дочери. Ей двадцать шесть, а она весит почти двести килограмм и не

может встать с постели, - Ридли начинает давиться от смеха, Чарли с трудом заставляет

себя выжать улыбку в ответ. – Говорю тебе Форс, иногда я ненавижу свою жизнь.

Отодвинув в сторону табурет, Ридли осторожно садится на него, точно опасаясь, что тот

сломается.

-Каждое утро просыпаешься и постепенно начинаешь вспоминать, что ты старая,

уродливая развалина, которая никому не нужен.

Чарли кивает. А что, если он не старая и не уродливая развалина, но тоже никому не

нужен?

Притянув к себе бокал пива, вернее, бокал пены с остатками пива на самом дне, Ридли

делает глоток, от чего на губах его остаётся пена.

-Ну, как поживаешь малыш? Я слышал, у тебя всё паршиво.

Чарли с трудом заставляет себя непринуждённо махнуть рукой.

-Не стоит верить всему, что говорят.

-Вот и я так думаю, - Ридли зачерпывает горсть чипсов и бросает их в рот, щедро осыпая

брюхо солёными крошками. – Молодой парень просто не может жить плохо! Тем более

такой, как ты.

Ридли окидывает Чарли пристальным взглядом, как человек-рентген.

-Господи, я бы всё отдал, чтобы быть тобой Форс. Как же мне хочется забыть об этой

тонне не нужного жира, детях, обязанностях.… Когда-то старость казалась прекрасной

перспективой. Маленький домик, милые детки и я курю трубку, наблюдая за юными

соседками в бикини. А что в итоге? Приходится пахать, выжимая из себя всё более и более

чудовищные сцены насилия. Люди думают, это моя фишка, - Ридли усмехается. – Чёрта-с

два! Нет у меня никакой фишки, просто попав на звёздный небосклон, я быстро смекнул, 378