бутафорского кирпича, покрытого лаком.

-Это идеальное место. Ты же будешь идти босая, а так твои прелестные ножки не

замёрзнут.

Шайлер слабо улыбается фотографу, расстёгивая верхние пуговицы рубашки.

-Нет, нет, Глория всё сделает.

Рядом с Шайлер оказывается дико высокая темноволосая девушка с пирсингом в носу. Она

посылает Шайлер слабую улыбку, и ловко расстёгивает ей три верхних пуговицы,

открывая взору верх яркого купальника.

Шайлер чувствует себя неловко, единственное её прикрытие, это белоснежная рубашка, едва достающая до колен, пару полосок яркого белья и волосы.

А в остальном она совершенно открыта перед фотографом, и это вовсе не в хорошем

смысле этого слова.

-Ещё пару минут, мы установим камеры, они будут снимать каждый твой шаг, а я так, зафиксирую лучшие моменты.

Кивнув, Шайлер провожает Стена усталым взглядом.

Вокруг поселение людей в трейлерах, вернее актёров, которым не терпится приступить к

своей работе, но приходится ждать окончания съёмок фотосессии Шайлер.

Франко в очередной раз решил выставить её стервой.

Обернувшись, Шайлер замечает Сильвию, вернее актрису, которая исполняет эту роль. На

ней длинный жакет, тёплая блузка, в тонких пальцах запуталась сигарета. Она готова дыру

прожечь взглядом в голове Шайлер.

Нервно выпуская дым, женщина скрывается в трейлере, с грохотом закрыв за собой дверь.

396

Так ладно, плевать, это меньшая из её проблем.

Со времён её поцелуя с Мейсоном прошло два дня, а она никому даже словом об этом не

обмолвилась. Сегодня она его ещё не видела, но почти уверена, что два дня затишья, это

как извинение за неподобающее поведение.

Шайлер успокаивала себя тем, что Мейсон просто перебрал. Он много выпил, она

оказалась рядом, это был… инстинкт. Глупый, животный инстинкт, которому они больше

никогда не поддадутся.

И даже рассказывать об этом никому не следует.

Даже Хлое.

Потому, что это ничего не значит.

А если бы… нет, это никогда и ничего не значило. Шайлер была не готова к отношениям, а Мейсон был женат.

Женат. Женат. Женат на Пегги! Она ведь и сама когда-то была женой! Господи, нужно

просто вспомнить тот страшный вечер, когда брак оказался лишь формальностью для

назначения лишней встречи у адвоката.

Чудовищного времени реабилитации Шайлер не пожелает никому.

Тем более Пегги. Она чудесная девушка и не заслуживает такой жизни.

-Шайлер, готово!

Улыбнувшись, Шайлер спешит к дорожке из кирпича, на ходу отбрасывая в сторону

шлёпанцы.

К ней мгновенно подбегают две визажистки и гримёрша. Освежают ей причёску, макияж, поправляют рукава рубашки и отправляют в свободное плаванье.

-Я включу для тебя музыку, - Стен подаёт сигнал молоденькому ассистенту, и, кивнув, тот

запускает стереосистему.

Звучит песня «Taylor Swift – Red».

Плавная мелодия постепенно набирает оборот, и девушка расслабляется, стряхивая с себя

напряжение.

Нужно отвлечься.

Здесь только она и музыка.

Нет никаких трейлеров, других актёров, которые готовы швыряться в неё всем, что под

руку подвернётся и никакой спешки.

-Поехали, не сдерживай себя солнышко.

Откинув назад непослушную прядь волос, Шайлер широко улыбается, как только

начинает щёлкать объектив камеры.

Впереди неё бегут три человека, пытаясь разобрать дорогу и не рухнуть, ободрав спину о

бутафорские кирпичи, а она делает вид, будто просто разгуливает по одиноким аллеям.

Солнечный луч ударяет в лицо, вздёрнув подбородок, Шайлер натыкается взглядом на

трейлер Мейсона.

Он стоит в дверях, уже облачённый в свой гангстерский прикид, держа в руках стаканчик

кофе.

Взгляд сосредоточенный, острый, как бритва.

Он ничего не забыл, и два дня затишья ничего не значат.

Почему-то эта мысль заставляет биться сердце быстрее. Послав в камеру очередную

ослепительную улыбку, Шайлер делает нечто совершенно не свойственное ей во время

фотосессий – она позволяет себе импровизировать.

Начинает кружиться, от чего её волосы золотым водопадом падают на плечи. Стен

испускает восхищённый стон.

-Это прекрасно!

Рассмеявшись, Шайлер расстёгивает ещё одну пуговицу на рубашке, полностью обнажив

верх от купальника.

Один из фотографов вытирает испарину со лба.

Она чувствует себя королевой.

397

Их разум, сердце, душа, будто готовы покинуть тело, лишь бы Шайлер этого захотела.

Послав воздушный поцелуй в камеру, Шайлер вновь смеётся.

Земля под ногами становится нестерпимо горячей.

Грешники сгорают в пламени ада.

И Шайлер стала одной из них.

7 глава

Семья без белых ворон какая-то пресная и лишенная характера.

Генрих Бёлль.

Ночью опять снился пожар.

Жар пронзал всё тело, нестерпимый, плавящий кожу и превращающий кости в пыль.

Чарли чувствовал, как медленно он исчезает.

Точно пепел на ветру, медленно поднимался в воздух и пропадал, скрываясь за облаками.

Сначала тело исчезло, но он мог ещё думать. Осознавал, что ещё жив, может мыслить, пусть и ничего не видит и не слышит.

А потом всё исчезло.

Как будто кто-то выключил телевизор, экран погас, оставив в напоминание о себе лишь

расплывчатые разводы на пару мгновений. А затем ничего.

-Мистер Форс…- гримёрша боязливо касается его плеча, Чарли судорожно вздыхает,

лёгкие обжигает горячий воздух. – Мы… закончили…

Кивнув, Чарли медленно поднимается с кресла. На улице жара, а он в очередной раз одет

не по погоде.

Даже в павильонах жарко, и ни один кондиционер не спасал от этого удушающего

пламени, бушующего в воздухе Лос-Анджелеса.

-Чарли, идём, - поджав губы, Брюс прижимает к себе сценарий, бредя следом за ним по

длинным коридорам павильонов, Чарли изучает карандаш за ухом мужчины.

-Надень шапку, - командует Брюс, когда они минуют очередное пространство, заполненное

аппаратурой.

Устало вздохнув, Чарли послушно натягивает на голову шапку. Он с детства не носил

шапок зимой, даже в кино ему никогда не предлагали пойти на такую авантюру, как

натянуть шапку с бомбоном.

Но это же рождественский фильм. Здесь необходимо выглядеть глупо.

На нём итак тёплая куртка, перчатки, шарф, а теперь ещё и шапка.

-Итак, наконец-то мы дожили до этой сцены, сегодня снимаем здесь.

Остановившись, Брюс предлагает Чарли выйти вперёд, и, засунув руки в карманы,

молодой человек ступает в наряженную к бутафорскому Рождеству комнату.

Типичная картина счастливого праздника в большом доме.

Ёлка у камина, украшенная блестящими шариками и горящими свечами. Под ёлкой стопка

обёрнутых в яркие упаковки подарков.

Над камином висят носки, готовые принять подарки от Санта-Клауса. Всюду свечи, под

потолком витают картонные ангелы и ветви омелы.

На столе гоголь-моголь, засахаренные фрукты, печенье и разбавляют картину тюльпаны в

огромных вазах.

На окнах узоры в форме снежинок, подоконники украшены крохотными ботиночками с

золотыми колокольчиками, точно потерянными эльфами.

Присвистнув, Чарли подходит ближе к ёлке. От неё пахнет лишь пластиком.

Не настоящая.

Всё здесь не настоящее и не стоит раскисать, ожидая Санту, или настоящего печенья.

-Ты всё помнишь? – заглянув в сценарий, Брюс бросает на Чарли суровый взгляд. Кажется, он всё же недолюбливал его, не смотря на столь важную роль Форса в этой картине.

История была простой, сказочной, но всё же трогательной.

Его звали Мэтт Дериван, и ему было восемь, когда он остался один в этой жизни.

398

На Рождество мальчик попал в детский приют и единственным человеком, кто обратил на

него своё внимание, была няня, Кристин Полсон.

Тайком она передала мальчику чашку какао и плюшевого мишку, как подарок на