облизнул пересохшие губы, поняв, что юноша намеревается делать, девушка резко

отстранилась.

-Прекрати.

-Да брось ты, давай начнём заново. Давай сделаем, друг друга счастливыми, ведь я стану

знаменитым Шайлер, я обязательно стану знаменитым, и тогда мы получим всё, чего

хотим. – Генри широко улыбнулся, одна лишь мысль и будущем богатстве заставляла его

растягивать губы в улыбке.

-А ты знаешь,… чего я хочу?- Дрожащим голосом спросила девушка. – Разве твоя слава

сможет вернуть Элису? Подарить мне настоящую семью, в которой мама не будет меня

ненавидеть? Твоя слава способна на это?

-Шай…

-Если нет, значит это не то, чего я хочу.

43

Поднявшись, Шайлер рывком выключила телевизор, в кухне повисла удручающая тишина, даже в коридоре никто не шаркал старыми тапками.

Генри устремил взгляд в окно, где тёплое солнце опускалось на линию горизонта, а птицы

кричали с крыш небоскрёбов.

-Я так не могу…

Теперь Шайлер точно знала, чего она хочет.

Она хочет вернуться домой и валяться в ногах у матери, лишь бы та простила её за такой

проступок.

На автомате девушка зашла в комнату, вещи собирать долго не пришлось, рюкзак итак

словно ждал свою хозяйку, накинув поверх футболки, толстовку, Шайлер двинулась к

дверям.

-Ты серьёзно?- Закрыв дверь, Генри устремил на подругу суровый взгляд, точно вратарь на

футбольном матче, к чьим воротам приближался противник.

-Да, серьёзно. С меня хватит.

Рассмеявшись, Генри всплеснул руками.

-Надо же, Шайлер надоело!- Сделав шаг вперёд, он засмеялся ещё громче. – Ей хочется

уехать домой к папочке и мамочке, целовать им ножки и лизать задницы, верно?

-Прекрати! Не смей так говорить.

-И что ты мне сделаешь?- Он навис над девушкой точно скала, Шайлер попыталась

обогнуть его, подходя к двери, когда сильные руки одним властным движением схватили

её за лямки рюкзака и швырнули на диван.

Старые пружины упёрлись в живот, болезненно заскрипев, Шайлер поморщилась,

чувствуя, как по телу начинает разливаться ноющая боль.

-Я тебя никогда не отпускал.

Перевернувшись на спину, Шайлер судорожно вздохнула, отбросив волосы назад, она

попыталась встать, но рука Генри вновь заставила её опуститься на диван.

-Перестань Генри, клянусь, если сейчас ты меня отпустишь, я не буду держать на тебя зла.

-Да мне плевать! – Взревел юноша, хватая Шайлер за запястья. – Ненавидь меня,

пожалуйста, Шайлер! Только ничто не поможет тебе уйти!

Девушка вздрогнула, когда горячие губы коснулись её холодных, она попыталась

вырваться, но всё бесполезно.

Она не сможет так уйти, не сможет вырваться, он никуда её не отпустит.

Нужно дождаться ночи, когда он будет спать, она сможет прошмыгнуть в коридор, и

сбежать.

Главное дождаться ночи.

Расслабившись, Шайлер отстранилась.

-Ладно,… может ты и прав. Я не должна бросать тебя.

На секунду Генри нахмурился, точно сомневаясь в правдивости слов подруги, желая

заручиться его доверием, Шайлер крепко обняла друга.

На секунду, она почувствовала, как бьётся его сердце, и ей уже не верилось, что когда-то

Генри был человеком, без которого она не могла прожить и дня, а сейчас думает о том, получится ли ей от него сбежать раз и навсегда.

***

Видел дно стакана чаще, чем глаза родных

Я хотел стать святым, но грешен, как и ты...

Bahh Tee

Ханна Саймон всегда точно знала, чего она хотела.

Например, в детстве она уж точно не хотела носить розовые платьица и нянчить белых

барашков с голубыми ленточками, но мама говорила, что это необходимо для получения

красивой фотографии.

44

Потом она не хотела куда-то поступать, ведь главным в своей жизни она считала

актёрскую карьеру, но мама говорила, что образование необходимо любой женщине, кто

знает, что случится завтра.

Затем Ханна не хотела выходить замуж, но мама говорила, что это необходимо, ведь наша

непосредственная цель на этой земле - создать новую ячейку общества.

Гарольд Атчесон был великолепной партией для любой уважающей себя англичанки.

Он был галантен, начитан и вежлив, а рядом с Ханной он выглядел ещё более желанным, не смотря на внешнюю не привлекательность.

В обществе они смотрелись идеально, точно влюблённая парочка из старых фильмов, он

помогал ей выйти из машины, пропускал вперёд, никогда не повышал голос и водил на

балет.

Она в свою очередь никогда не дерзила, покорно опускала голову, если он принимал

решение, не посоветовавшись с ней, и готовила его любимый чай с молоком ровно в 17.00.

Родители Гарольда любили Ханну, она была из их круга, тихая, вежливая, идеальная жена

для их сына, и потому не скупились на сюрпризы для новоиспечённых невесты и жениха.

Едва ли не каждую неделю они устраивали званый ужин в одном из своих летних

домиков.

Вернее домик, это слишком мягко сказано, скорее дворец.

Зал был украшен лилиями - любимыми цветами невесты, а из выпивки подавали только

чай с молоком - любимый напиток жениха.

В первый раз, оказавшись в этом зале, Ханна даже боялась ступить на мраморный пол, в

котором отражался потолок с лепниной.

Огромные окна делали помещение необычайно светлым, по стенам струились серебряные

капли, на самом деле это были огоньки, и как только начинало темнеть, они освещали зал

приятным тёплым светом.

Мама Гарольда настояла на белоснежных льняных скатертях, отец предложил именные

салфетки, из закусок подавали ростбиф и крохотные пирожные в форме туфельки.

Не смотря на то, что приглашены были почти семьдесят человек, в зале царила тишина, если бы не арфистка, увлечённо водящая руками по струнам, были слышны бы только

постукивания каблуков.

Ханна чувствовала себя ужасно, с самого утра ей нездоровилось, лицо покрывалось

испариной, и она ужасно боялась оставить следы на платье, подаренном ей будущей

свекровью.

Оно было нежно-лилового цвета, доходило практически до щиколоток девушки, и

походило на огромный волан, точно водопад струящийся вниз.

Взглянув на часы, Ханна раздражённо вздохнула, Чарли обещал приехать ещё час назад, должен же хотя бы кто-то её развеселить.

Чарли был, безусловно, не во вкусе семьи Атчесон, мама Гарольда комментировала его

роли, как: «Слишком эмоциональные, он должен уметь себя сдерживать», а отец Гарольда

говорил, что настоящий мужчина должен иметь настоящую профессию, а не быть каким-

то актёром.

Ханна хотела, чтобы её друг смог произвести хорошее впечатление на родителей её

будущего мужа, в конце концов, она не может потерять ни одну из сторон, значит,

придётся их подружить.

Взгляд девушки метнулся к жениху, Гарольд разговаривал со своей мамой, на нём был

тёплый твидовый пиджак с подкладкой и тёмно-коричневые брюки, лицо сосредоточено, ни капли пота.

Ханна раздражённо вздохнула, и как ему только удавалось не потеть.

Взяв с подноса официантки чашку с чаем, Ханна поморщилась, она терпеть не могла

подобную смесь напитков, но других вариантов не было, а горло уже начинало саднить от

жажды.

45

На секунду в зале воцарилась тишина, арфистка положила руки на колени, и прикрыла

глаза, должно быть, устала создавать атмосферу оживлённости события.

Ханна вновь взглянула на часы, затем бросила взгляд на двери, ведущие в зал, ожидая, что

вот сейчас появится Чарли, пусть он опоздал, и ненавидит семейство Атчесон, но он

обязательно придёт, он не бросит её здесь совсем одну, этого не будет, просто не может

быть.

Нина Ларсон была ведущей моделью журнала Sports Illustrated.

Длинные, каштановые волосы, что беспощадно сжигали ей стилисты плойкой каждый раз, когда того требовала съёмка, большие карие глаза с зелёным оттенком, заставлявшие