Переведя взгляд на плачущую Шайлер, Хлоя устало вздыхает. Нет, он не заслуживает

наказания, раз ей так тяжела даже мысль о том, что его больше не будет.

***

Когда мы не видим злодея, он представляется особенно страшным.

«Счастливое число Слевина».

На следующий день больница L.A.92874 принимает в своих стенах новых знаменитостей.

Ровно в пять часов утра в здание пребывает Ричард Рич с женой и дочкой, а следом за ним

Гарольд Атчесон.

Все выглядят ужасно бледными, усталыми, а дочь Рича кажется заплаканной.

Папарацци дежурят у крыльца, когда одна из медсестёр случайно сбалтывает о том, что в

больнице врачи борются за жизнь Чарльза Форса.

В фойе Ричард даже натыкается на свежую бульварную газетёнку, с заголовком: «Чарльз

Форс покончил с собой, или кто виноват?».

К счастью в комнате для ожидания не было телевизора, но когда в больницу приехали

Шарлотт и Сэмюэл с малышкой Меган на руках, чтобы снабдить Шайлер свежей одеждой

и парочкой сэндвичей, Хлоя вышла из комнатки и заметила в вестибюле ряд крохотных

телевизоров, по которым в срочном выпуске новостей передавали о тяжёлом состоянии

Форса.

-Пока делать выводы рано, мы будем молиться за здоровье этого молодого человека, -

отчеканила дикторша, отложив в сторону листок свежеотпечатанной бумаги. – А теперь

несколько слов о биографии молодого человека. Чарльз Форс прославился в возрасте семи

лет, когда снялся в саге: «Шпана» режиссёра Ричарда Рича. Как известно мальчик потерял

своих родителей при пожаре, и был усыновлён Ричардом Ричем и его женой. В копилке

двадцати четырёх летнего актёра две премии Оскар, последний был получен год назад за

476

фильм: «Дьявол, что живёт во мне», три премии Золотой глобус, Эмми за сериал: «Кто, если не я?», приз Гильдии киноактёров и четыре премии Тони. Так же четыре картины с

Чарльзом Форсом в главной роли были удостоены главного приза Каннского

кинофестиваля: Золотая пальмовая ветвь. Чарльза называли актёром двадцать первого

века, на него возлагали надежды именитые режиссёры, а четыре года назад юноша

получил свою собственную звезду на аллее славы в Голливуде. Мы будем, надеется, что

врачи смогут спасти актёра.

-Боже правый… - бормочет Хлоя, засунув под мышку бумажный пакет, набитый одеждой

Шайлер. – Что это она сейчас наговорила?

Шарлотт не разделяет оптимизма девушки, глаза её опухли, волосы спутаны, даже платье

на ней не такое элегантное, как обычно.

-Как Шайлер?

-Плачет, иногда засыпает, а проснувшись, снова плачет. У меня такое ощущение, будто я

вернулась назад во времени.

-Неужели врачи всё ещё там с ним? – Сэмюэл с недоверием смотрит в конец коридора.

-Понятия не имею, нас загнали в эту комнату и ничего не говорят. Может,… ждут, что

состояние стабилизируется… или…

-Или он уже умер, - Шарлотт с шумом сглатывает, прижимая к себе Меган, девочка крепко

сжимает в крохотных пальчиках фотографию мамы.

-Мама!

- Скоро она будет с тобой, - проведя рукой по волосикам девочки, Хлоя заставляет себя

улыбнуться. – Если нам ничего не скажут до полудня,… я отправлю Шайлер домой.

Кивнув, Шарлотт прощается с Хлоей и, взяв Сэмюэла за руку, уводит его и Меган из

больницы.

Хлоя возвращается в комнатку.

Теперь она стала ещё меньше, а к рыдающим девушкам прибавилась Касси, прижавшаяся

к отцу.

-Шай, тебе надо переодеться, - Хлоя протягивает подруге бумажный пакет. – А ещё здесь

еда.

-Нет, мне ничего не нужно, - поёжившись, Шайлер обхватывает себя руками.

Открыв пакет, Хлоя достаёт оттуда тёмно-зелёный свитер и набрасывает на плечи

девушки.

-Хочешь кушать? – Гарольд, столь бесцеремонно ворвавшийся в мысли Хлои, не сводит

влюблённого взгляда с девочки Ханны, та благодарно кивает в ответ, сжимая в руках

шляпку. – У тебя очень красивая шляпка.

-Шай а…

Секунда. Какая-то секунда, пока она смотрела на Гарольда и Энни, а Шайлер уже нет в

комнате.

-Шайлер! Остин, где она?

Пожав плечами, Остин тяжело вздыхает.

-Не знаю. Я хочу, есть, хочу спать, и я устал следить за Шайлер.

-Хватит ныть, - выбежав из комнаты, Хлоя налетает на подругу.

-Там доктор, он идёт сюда! – схватив Хлою за руку, Шайлер затаскивает её обратно в

комнату. – Там доктор! Доктор!

Атмосфера становится напряжённой, если секунду назад каждый старался как-то

забыться, сосредоточившись на себе, то теперь всем придётся вспомнить о том, зачем они

здесь собрались.

Комната становится ещё меньше, стены начинают давить, слишком высокий доктор в

тёмно-зелёном, пропитанном потом костюме вырастает у входа.

-Вы все его родственники?

-Я его… жена, - Шайлер подаётся вперёд.

-А я отец, - Ричард ослабевает хватку и Касси отстраняется, вытирая лицо руками.

477

-А я… - бормочет Челси, скрестив руки на груди. – Вроде как… мама.

-Я его сестра, - Ханна резко поднимается, оставив Энни на руках у Гарольда.

-Но говорите всем, что с ним! Мы зря мариновались здесь столько времени? – ворчит

Хлоя.

-Хорошо, состояние Чарльза тяжёлое. Сейчас он не стабилен, потерял много крови, мы

едва смогли восполнить потерю. Нервы повреждены не были, поэтому если он сможет

выжить, то руки его не подведут, но пока рано говорить об улучшении.

-А… в процентах? – Ричард подходит ближе, его руки ложатся на плечи Шайлер. – В

процентах,… сколько бы ему дали?

-Я буду с вами честен… 70% за то, что… мы можем его потерять, либо он погибнет в

ближайшие двенадцать часов, либо впадёт в кому, но 30% остаётся у этого парнишки.

В комнате воцаряется тишина на грани бури.

Даже Хлоя больше не может оставаться настроенной скептически.

Чарли может умереть… это не шутка, не ложь, это конец… финал… трагедия, Чарльз

Форс обожал трагедии, почти никогда не снимался в фильмах, где будет хороший конец.

-О Боже…

-Поезжайте домой, сейчас помочь ему может только он сам. Завтра утром мы уже сможем

сделать какие-то выводы.

-Какие-то? – шепчет Шайлер осипшим голосом.

-Мэм я могу представить себе, что вы сейчас чувствуете, но самое верное решение, это

поехать домой.

-Да Шайлер… - Хлоя заставляет себя улыбнуться. – Сейчас лучше всего побыть дома.

15 глава

… не стоит спасать тех, кто категорически не желает, чтобы их спасали. И всякие

дальнейшие попытки будут не только продиктованы лишь жалостью и

сентиментальностью — они будут вредными и, в конце концов, даже бесчеловечными.

Кингсли Эмис

Восемь дней спустя

Чарльз Форс очнулся в больнице.

Вокруг пищали аппараты, в горле пересохло, а где-то за дверью слышались чужие

восторженные голоса.

Неясным взглядом он окинул помещение, пытаясь понять, где находиться.

Больница.

Воспоминания о том, что случилось, проходили медленно и болезненно, вместе с болью в

забинтованных руках.

Опустив взгляд, Форс с омерзением несколько секунд взирал на запёкшуюся кровь на

бинтах.

Он выжил.

Умереть не получилось.

Точно не получилось?

А что, если это его личный ад? Он ведь верил, что ад наводнён страхами человека, а что

если его главный страх это вовсе не горящий в языках пламени дом, а эта палата, где он

вечность будет лежать, чувствуя невыносимую боль в разрезанных руках?

Резать их оказалось проще, чем испытывать жуткий зуд после.

Почему он выжил? Как жизнь могла отказать ему в такой простой, единственной в жизни

радости?

-Да, я сейчас, только… - дверь открывается и в палату заходит Ханна.

В руках у неё пластиковая коробка, набитая виноградом.

Как будто он может, есть виноград.

478

Несмотря на дикую жажду, Чарли отчётливо чувствовал, что в его желудке определённо