Тем временем девочка росла, пусть и полностью игнорируемая матерью, но зато не

обделённая любовью отца.

Брайан был готов всё сделать ради дочки, он часами сидел с ней на веранде, рассматривая

лицо малышки, целуя её в крохотный лобик, разглядывая её огромные голубые глаза, в

которых точно небо отражалось.

Брайан был покорён, в день рождения этой малышки он раз и навсегда отдал ей своё

сердце.

Шарлотт это раздражало, каждый вечер, причёсывая Элису перед сном, она злилась на

нерадивого мужа.

Разве можно выделять ребёнка? Пусть Элиса ему и не родная, но разве она заслужила к

себе такое отношение?

Девочка ведь была настоящим ангелом, светлым, лёгким, и бесконечно счастливым.

Шарлотт буквально слышала, как быстро бьётся сердечко её дочери, когда та выступала в

местном театре, или же показывала новый танец.

Шарлотт мечтала о том, что когда-нибудь её дочка станет знаменитой и сорвёт шквал

аплодисментов, получая Оскара.

Так и будет, будет красная дорожка, знаменитые люди и её дочка, прекрасная, взрослая, уверенная в себе женщина, точно знающая, чего хочет от жизни.

Когда Элисе исполнилось пятнадцать, Шарлотт впервые разослала её фотографии по

модельным агентствам, там ей наверняка заинтересуются.

10

Спортивная, загорелая, белокурая красавица, как она может кому-то не понравится?

К сожалению Шайлер росла полной противоположностью своей сестры, она была

скрытной, молчаливой и не желала ничем заниматься.

Ей бы только портить новые платья и играть с мальчишками.

Брайан был единственным человеком, кто мог повлиять на непутёвую дочь Шарлотт.

Забравшись к отцу на колени, Шайлер могла часами говорить с ним о чём-то, к чему

Шарлотт права доступа не полагалось.

Она была отвергнута собственной дочерью, точно так же, как когда-то сама же её

отвергала, бросая дома одну.

Время шло, а из модельных агентств не звонили.

У Шарлотт начинали сдавать нервы, почему её дочь не могут оценить? Чем она хуже

других?

Детально рассматривая Элису вечерами, Шарлотт придиралась к любой мелочи во

внешнем виде дочери, слишком прямые волосы, нет слишком волнистые, кожа слишком

бледная, или слишком загорелая, смотрится не естественно.

Шарлотт не замечала, насколько сильно она давит на Элису.

Ей было двадцать.

Она мечтала поступить в Гарвард, хотела получить степень магистра, хотела отойти от

желаний матери, но Шарлотт неустанно гнула свою линию.

Всё закончилось 14 июля, вечером Шарлотт ждала дочь, хотела в очередной раз отчитать

её за столь позднее возвращение, когда раздался звонок.

Элиса была мертва.

Девушка покончила с собой.

И каждый в Нэшвилле знал, кто послужил виной смерти Элисы Адамс, но ни у кого язык

не повернулся обвинить страдающую от горя мать в смерти дочери.

***

Жизнь как игра в покер: если ты ничего не поставишь на кон,

то тебе нечего будет и получить с него.

Джеки Мебли

Чарльз Форс проснулся практически в полдень.

Едва открыв глаза, он увидел знакомые трещины на потолке и мысленно выругался.

Резко сев, юноша осмотрелся, дабы убедиться, что он не ошибся и действительно

находится в квартире Рича.

События прошлого вечера он помнил смутно, пьяная девчонка, слишком много текилы, от

лимона щиплет губы, потом машина, безумная скорость, от которой его придавливает к

сидению. Девчонка предлагает развлечься по-взрослому,… а дальше рекламный щит и

огромное лицо счастливого мальчишки, поедавшего мороженое, врезается в память Чарли.

Устало вздохнув, он с трудом сползает с постели.

Вокруг скомканные простыни, одеяло, валяющееся на полу, окно открыто и пропускает

горячий липкий воздух в комнату.

Зажмурившись от лучей солнца, предательски попавших на глаза, Чарли, на ходу

натягивает мятые джинсы.

Уже подходя к двери, он на секунду отводит руку назад, Ричарда наверняка нет, он никогда

не встаёт так поздно, значит остаётся его жена.

Закатив глаза, Чарли открывает дверь нараспашку, в руки ему практически мгновенно

летит его водолазка.

Выглаженная и пахнущая кондиционером.

Нахмурившись, Чарли смотрит на Челси, скрестив руки на груди, та ехидно улыбается, как бы говоря: “Я ненавижу тебя, но ни за что на свете не произнесу это вслух”.

-Доброе утро Чарли.

-Челси. – Нахмурившись, Чарли натягивает водолазку.

11

-Ричард пригнал твою машину, ключи в коридоре, если хочешь позавтракать, на столе ещё

есть вафли.

-Уж лучше сразу яду. – Натягивая в коридоре ещё влажные кроссовки, Чарли хватает с

крохотного столика в форме льва солнцезащитные очки Ричарда, и, надев их, берёт ключи

от машины.

Выходя за дверь, он на секунду задумывается, не стоит ли попрощаться? Всё-таки каким-

то образом Челси смогла держать язык за зубами до самого его ухода…

Плевать, обойдётся, она прекрасно знает, как он к ней относится.

Вытащив из заднего кармана джинс мобильный и мятую упаковку сигарет, Чарли

включает телефон.

Каждый человек, что знал Форса достаточно хорошо, прекрасно помнил, что его телефон

почти всегда отключен.

Можете звонить, можете писать, можете говорить ему, что ваш звонок это вопрос жизни и

смерти, он всё равно его не включит, если сам того не захочет.

На ходу прикуривая сигарету, молодой человек смотрит на горящий дисплей.

-Здрасте. – Бубнит Чарли, проходя мимо седовласой старушки, расположившийся на

лестнице, та отвечает слабым кивком, вряд ли она вообще поняла, кто с ней поздоровался, быть может она единственный человек в этом городе, кому плевать, что её

поприветствовал Чарльз Форс.

Впервые мир узнал о Чарли, когда тому было всего семь.

Ужасно худой, белокурый мальчик с грустными глазами, точно у брошенного щенка,

публика полюбила его практически мгновенно.

Ричарду даже не пришлось прилагать никаких усилий, печальная история, смазливое

личико, и надежды на светлое будущее, Чарли был готовым продуктом для

киноиндустрии.

Мальчик даже не думал о том, что он может быть актёром, когда ему исполнилось шесть и

он, праздновал свой день рождения, задувая свечки на крохотном кексе.

Его семья жила в Эйри, небольшом городке, неподалёку от Нью-Йорка.

Мама, Джулия Форс работала учительницей младших классов, Чарли смутно помнил её

лицо, единственное, что навсегда врезалось в его память, это её улыбка.

Практически всегда её лицо озаряла лучезарная улыбка.

Отец Чарли, Том Форс был столяром, Чарли помнил его глубокие морщины, точно

въевшиеся в лицо, он помнил, как маленький сидел у отца на коленях и водил пальцами по

его морщинам, надеясь, что так они пропадут.

Чарли помнил, как отец приносил ему игрушки, кубики, машинки на квадратных колёсах, которые никуда не ездили, но удивительный запах древесины, исходивший от них,

компенсировал дело с лихвой.

Дом был маленьким, семья жила бедно, отец приходил поздно, мама постоянно проверяла

школьные тетради, Чарли любил вырывать из них чистые листочки.

Он раскладывал их по столу, водил по ним рукой, наслаждаясь идеальной чистотой белого

листа, а потом пытался написать маме что-нибудь красивое, аккуратным, ровным

подчерком.

Но выходило плохо, буквы скакали в разные стороны, не желая становиться на одну

линию, и потому смяв очередной листок, мальчик выбрасывал его в ведро, а потом в

школе, Джулии приходилось объяснять ученикам, куда пропали чистые листы из их

тетрадей.

Чарли был абсолютно счастливым ребёнком, у них была старая, уже покрывшаяся

ржавчиной машина, на которой они ездили в город, и отец сажал Чарли к себе на колени, а

мама кричала, что с мальчиком что-нибудь случится, требуя вернуть его на заднее сидение.