Единственное, что Том любил больше жены и сына, это отдых.

Он любил заглянуть в бар вечером с друзьями, выпить пару кружек пива, посмотреть

футбольный матч и расслабиться, наслаждаясь обществом не знакомых ему людей.

12

Сначала он делал это только по пятницам, приходил пьяный в стельку, ложился на

постель, и просыпался уже трезвым, готовым к новым подвигам, в желании стать для

своей семьи героем.

Но машина разваливалась, дом пах плесенью, работа практически не приносила дохода.

Отчаявшись, Том начал пить, проснувшись утром, он говорил, что идёт на работу, а

возвращался к полуночи пьяный в хлам, и так каждый день.

Семья мирилась с этим, пока в один прекрасный день Чарли не проснулся, чувствуя запах

гари.

Открыв глаза, мальчик увидел дым, витавший над головой, и почувствовал нестерпимый, безумный жар.

Распахнув окно, Джулия спасла Чарли, выпустив его на улицу, и со словами: “Нужно

найти папу!” скрылась в пламени огня.

Дом взорвался на глазах маленького Чарли, до последнего мальчик отказывался верить в

случившееся, подбегал к дому, звал родителей, плакал, а затем снова отступал, чувствуя, как лёгкие наполняются жаром.

Чарли остался один, теперь весь мир для него был, точно бетонные джунгли, в которых

нужно выжить.

Почти три месяца ребёнок жил на вокзалах, больше он не был холёным мальчиком, сыном

учительницы, теперь он был никем.

Рваная и грязная одежда, худое, угловатое тело, и безумно испуганные глаза, он

превратился в дикого зверёныша, чью маму убили браконьеры.

Вряд ли в его жизни появилась бы богатая женщина в дорогом платье, проходившая мимо, и, увидев мальчика, решившая взять его себе.

Он не надеялся на то, что его кто-то решит ему помочь, он, словно стал разносчиком

инфекции, блохастой собакой, что все сторонятся.

Он так бы и остался на улице, если бы не объявление о кастинге.

В то время Ричард Рич, начинающий режиссёр, искал юных актёров до десяти лет, для

фильма “Шпана” по книге Райчел Уорен.

Придя на кастинг, Чарли покорил сердца съёмочной группы, он идеально подходил для

роли, хотя в то время каждый думал, что мальчик специально предстал перед ними в таком

виде, дабы покорить режиссёра.

Уже позже Ричард возьмёт его к себе домой, оформит опеку, и впустит в свою семью.

Они должны были спасти друг друга, Чарли был нужен дом, а Ричарду юный актёр,

готовый жить своей ролью.

***

Раненный зверь не видит ничего, кроме своей боли.

Нуар

Шайлер проснулась на рассвете.

Её разбудили ласковые лучики солнца, осторожно касавшиеся её лица.

Подняв голову, девушка заглянула в окно, единственное, что было таким же, как дома, это

солнце.

Оно точно так же заглядывало в окна, где бы ты ни была.

Солнце всегда тебя найдёт, от него невозможно спрятаться, если бы родители Шайлер

умели с ним связываться, они бы уже знали, где она.

Закатив глаза, Шайлер устало опустила голову на подушку.

Пол оказался ужасно жёстким.

Ночью, ложась здесь спать, девушка думала, что постеленный плед её спасёт, он будет

мягким и удобным, и она даже не заметит, что спит не на диване.

Но она ошибалась, и её тело с радостью подтверждало это, отвечая ноющей болью в

спине.

Поморщившись, девушка устало зевнула, бросив ленивый взгляд на диван, она ударила по

обивке, на секунду забыв о том, кем они с Генри стали друг для друга.

13

Вспомнив о том, что случилось за несколько часов до отъезда, Шайлер в ужасе закрыла

рот рукой, боясь даже дышать и отчаянно надеясь, что Генри не проснётся.

Пробормотав что-то нечленораздельное, парень перевернулся на другой бок, девушка

отчётливо слышала, как под ним прогнулась пружина дивана.

Выдохнув, Шайлер медленно села, в нос ударил запах гари, за стенкой вибрировала

музыка, да она явно не дома, и никакое солнце не сможет это компенсировать.

С трудом поднявшись, Шайлер натянула домашние тапочки, и вышла в коридор.

К сожалению, для того, чтобы попасть в туалет, нужно было пройтись по длинному,

тёмному коридору, в конце которого сиял солнечный свет, пробивающийся сквозь грязное

стекло.

Глубоко вздохнув, Шайлер уверенно двинулась вперёд, на ходу рассматривая мелькавшие

двери, номера комнат, смешались в голове и теперь точно играли в чехарду, выбрасывая

девушке ненужные цифры.

Проходя мимо общей кухни, девушка мысленно содрогнулась, за крохотным, исписанным

маркером столом сидели трое женщин средних лет, у каждой из них в зубах была сигарета, стряхивая пепел в тарелки, они хмуро смотрели в коридор.

Отведя взгляд, Шайлер поёжилась, их взгляды были точно рентген, буквально видели её

насквозь.

Уже открывая дверь, ведущую в туалет, Шайлер испуганно шарахнулась в сторону, когда

на неё вышла крупная женщина с огромной кастрюлей в руках.

-Чего встала? Вот молодёжь пошла, шагу ступить не дадут! – Прорычала женщина,

проходя мимо.

Судорожно вздохнув, Шайлер с опаской заглянула в дамскую комнату, где витали запахи

прокисшего супа и нечистот.

Крохотное зеркало над раковиной было заляпано отпечатками пальцев, сквозь следы

Шайлер с трудом смогла рассмотреть своё лицо.

Кажется, она не выспалась, раз лицо было таким бледным, в глазах абсолютная пустота, неужели она совсем не умеет скрывать свои эмоции?

Ей ведь приходилось это делать лет с девяти, когда она улыбалась, слушая о том, какая она

глупая и бездарная.

Усмехнувшись, девушка наскоро умылась и поспешила покинуть помещение.

В коридоре она смогла дышать полной грудью.

Сомкнув руки на груди, Шайлер в очередной раз вспомнила отца.

Это был единственный человек, который волновал её в этом мире.

Что с ним? Как он отреагировал этим утром, когда проснулся и не обнаружил её дома?

Мама вряд ли расстроилась,… Девушка бросила взгляд на уродливые синяки,

покрывавшие её руки, и мысленно содрогнулась.

Должно быть, она радуется, наконец-то избавилась от своей ошибки и сможет пожить для

себя.

Шайлер не нравилось в общежитии, ей не нравилось в этом городе, не нравилось быть с

человеком, что привёз её сюда, но ещё больше ей не нравилось видеть безумные глаза

матери, в порыве злости бросавшей в её сторону вазу.

Вздрогнув, девушка вернулась в комнату.

Генри уже проснулся, должно быть услышал, как хлопает дверь.

Сидя на краю дивана, он устало зевал, Шайлер с опаской взглянула на заспанного друга, вряд ли он сможет что-то ей сделать сейчас.

-Доброе утро. – Пробормотал Генри, устало почёсывая плечо.

-Доброе утро. – Подойдя к окну, Шайлер тяжело вздохнула, совершенно не представляя, чем себя занять. – И что теперь?

Скрестив руки на груди, девушка устало вздохнула, какой у них план? Что они будут

делать дальше?

14

-А теперь нам всего-то нужно прорваться на студию, чтобы кто-нибудь из крутых

музыкальных продюсеров услышал мой голос. Я стану богатым и знаменитым, и только

ты будешь сниматься в моих клипах. – Самодовольно улыбнувшись, Генри поднялся.

-Генри… давай будем реалистами…

-Это Нью-Йорк Шайлер! – Парень развёл руками. – Это не Нэшвилл, здесь чудеса

случаются.

-Например? Чудо это если ты работаешь уборщицей туалетов во время премии Оскар, а

Мерил Стрип оставляет свою статуэтку у раковины и уходит.

Рассмеявшись, Генри подошёл к Шайлер, примирительно разведя руки в стороны.

Он выглядел очарователь, хитрая улыбка, озорные огоньки в глазах, взъерошенные

волосы, нелепые зелёные шорты, практически кислотного цвета, но на Шайлер это больше

не действовало.

В каждом его движении она чувствовала потенциальную угрозу, ей казалось ещё немного, ещё чуть-чуть и она снова будет рыдать, умоляя его остановиться.