дрожали.

-Какого чёрта ты здесь делаешь?! Это моя квартира, а не кулинарное шоу Марты Стюарт, чёрт бы тебя побрал!

Виновато улыбнувшись, Гарольд стянул рукавицы.

-Мне очень жаль, я могу всё объяснить.

-Собирай свои печенюхи и сматывайся отсюда, пока я не ударил тебя своей американской

ногой по английской заднице!

Вытянув руки вперёд, в знак примирения, Гарольд нервно рассмеялся.

-Это печенье по нашему семейному рецепту. Уверен… оно тебе понравится.

-Как ты вообще сюда попал хренов Джеймс Бонд?!

-Успокойся. Я нашёл ключ от твоей квартиры дома,… он принадлежал Ханне. Я хотел…

узнать, как продвигаются её поиски, я думал, ты нарочно мне не рассказываешь. – Гарольд

судорожно вздыхает. – Но я нашёл бумаги и понял, что ты мне не солгал. Мне стало очень

стыдно за недоверие, и я… решил испечь тебе печенье.

Чарли судорожно дышит, сжимая руки в кулаки, теперь от алкоголя в его голове не

осталось и следа.

Он абсолютно трезв, мыслит ясно и холодно.

Чарли раздражённо закатывает глаза, он семь часов пытался напиться, а несколько минут в

обществе Гарольда Атчесона заставили его протрезветь.

-Убирайся. Сейчас же.

-Чарльз… я бы хотел предложить свою помощь. Моя семья имеет хорошие

капиталовложения, я мог бы спонсировать часть разъездов детектива…

-У меня есть деньги. Убирайся.

-Чарли…- Гарольд хмурится, делая шаг вперёд, и только сейчас Чарли замечает, насколько

жалко он смотрится в своей ярко-зелёной жилетке и клетчатых брюках.

-Я тебе всё сказал.

-Почему ты не можешь поговорить со мной об этом? – Гарольд резко поднимает голову и

смотрит в лицо Чарли так смело и открыто, точно верующий в справедливость ребёнок. –

Я хочу, поговорит о человеке, который что-то значил для нас обоих. Она была моей

невестой, я любил её. Я каждый день думаю о ней. Ханна нравилась моим родителям, но

они говорят, что прошло почти полтора месяца, а я достоин лучшего, если она не оценила.

Я не хочу быть с другой. Я люблю Ханну.

146

Чарли несколько секунд переваривает слова Гарольда, в глазах юноши загораются слёзы, ещё одного приступа откровенности сегодня он не выдержит.

-Слушай, это всё очень мило. Но у меня нет времени на обсуждение твоих эмоций.

-Это не просто обсуждение эмоций.- Хвалёная английская сдержанность разлетелась на

куски. – Я хочу знать, что кому-то тоже плохо без неё, что кто-то тоже верит в её

возвращение, что кто-то как, и я думает о том, что рассказал бы ей о прошедшем дне. Мне

так хочется поговорить с ней. – Улыбнувшись, Гарольд вновь опускает голову. – Я звоню

ей. Каждый день, слушаю голос автоответчика и начинаю говорить. Я кричу на неё, прошу

прощения, рыдаю, смеюсь,… а она молчит. Всегда теперь молчит, и я не могу думать о

том, что никогда не услышу её голос!

На лбу Гарольда пульсирует вена, Чарли уводит взгляд в сторону.

Слова парня даже мёртвого бы задели за живое.

Ханна была его подругой, единственным человеком в этом мире, которого он хотел видеть

каждый день. С кем хотел говорить каждый день, и кого любил каждый день.

Он представлял, как у Ханны и Гарольда появятся дети, а он будет вечно одиноким,

неприкаянным дядюшкой, появлявшимся в жизни племянников раз в месяц в

рассыпанных по всему полу подарках.

У них были бы удивительные дети, сдержанные, и если в Ханну, то красивые.

А если в Гарольда, то,… увы и ах.

-Гарольд…- Имя царапает горло, точно кусок острого стекла, Чарли впервые произносит

его правильно. – Тебе надо идти.

Устало кивнув, Гарольд снимает со стула пиджак, и, не сказав больше ни слова, уходит.

Чарли ещё несколько секунд слышит его шаги прежде, чем всё вокруг стихает.

Вот он снова один.

Он так стремится и в то же время бежит от одиночества.

Разве можно быть таким? Разве бывают настолько разные желания в одном и том же

человеке?

Либо ты любишь одиночество, либо нет. Третьего не дано.

Как выяснилось, не в случае Чарли.

Вечеринки и пьянки на сегодня отменяются. Он принял душ и запил четыре таблетки

Валиума водой из-под крана, точно зная, что сны не помогут избавиться от мыслей о

пожаре, а вновь унесут в пучину огненных всполохов.

15 глава

Она была апрельским небом,

В её глазах горел свет утренней зари.

Дочь света, сияющая звезда,

В её сердце разгоралось пламя.

Ярчайший день и таянье снегов,

Мороз, пробирающий до костей,

Октябрь и апрель…

Он был морозным небом

В октябрьской ночи.

Темнейшая туча в грозовом фронте

Проливалась дождём из его сердца…

Самый холодный снег, самый ледяной мороз,

Разрывал его волю.

Октябрь и апрель…

The Rasmus ft. Anette Olzon - October & April

-Привет Чарли… я просто... хотела отдать тебе.… Нет, не так… Привет Форс, я…

Шайлер застыла с корзинкой лимонов в руках.

147

Вот уже двадцать минут она репетировала речь прежде, чем войти в гримёрную Чарльза

Форса и поблагодарить его за спасение.

Ещё раз, окинув корзину суровым взглядом, Шайлер поджала губы, она была слишком

девчачьей, но с утра совершенно не было времени купить что-нибудь другое, и пришлось

довольствоваться выбором продавщицы.

Она так долго украшала плетенье бантами, что Шайлер стало неловко, зачем она вообще

взялась за эту затею, лучше просто проглотить благодарности, сделав вид, что ничего и не

было.

Насчёт фруктов внутри она тоже не была уверена, всё-таки это не яблоки от которых

можно с лёгкостью откусить кусок, и даже не апельсины, которые можно разделить на

дольки.

Это лимоны, которые ни один человек в здравом уме не будет вот так просто кусать как

яблоко.

Прижав корзину к груди, девушка глубоко вздохнула.

Всё будет хорошо.

После пожара на съёмочной площадке прошло почти три дня, и Ричард позволил Шайлер

провести их дома.

Она смазывала ожог, много гуляла по центральному парку с отцом и полностью

игнорировала колкости матери в свой адрес.

Пока её не было, работа на площадке кипела, и Хлоя каждый день звонила, рассказывая

новые подробности съёмок.

Эпизод с пожаром вырезали, Ричард решил вообще пока не подвергать Микаэллу

опасностям и подарить ей сцены совершенно иного характера.

Шайлер ненавидела себя за слабость.

Она подвела Микаэллу, не смогла воплотить её, потому что Микаэлла Станли никогда бы

не остановил крохотный ожог и путаница в отношениях с матерью.

Набрав в грудь побольше воздуха, Шайлер выдавила широкую улыбку.

-Чарли…

На её лице всё так же оставалась нелепая гримаса, когда Форс распахнул дверь.

Удивлённым он не выглядел, его взгляд, точно рентген, мгновенно прожёг её тело, и

устремился куда-то за спину Шайлер.

-Привет…- промямлила Шайлер, кусая губу.

Она не была готова к его выходу, если бы он дал ей, ещё хотя бы двадцать минут, всё

вышло бы совсем по-другому.

-Чего тебе?- Скрестив руки на груди, Форс нахмурился.

Шайлер протянула ему корзинку.

-Это тебе… спасибо за… спасение.

Кажется, слова ещё никогда не давались ей с таким трудом.

Шайлер тщетно пыталась успокоиться, ничего особенного в её поступке нет, в конце

концов, она ведь не бомбу в лимон засунула.

-Так поступил бы каждый. – Проворчал Чарли.

-Да, но… это сделал именно ты.

-Что там? Гранаты?

Криво улыбнувшись, Шайлер отбросила в сторону крышку, обнажая ярко-жёлтые лимоны, в нос мгновенно ударил запах цитрусов.

Девушка с удовольствием втянула свежий фруктовый аромат.

-Надо же. Как ты угадала? А мой годовой запас лимонов как раз закончился.

Она даже рта не успела раскрыть, а дверь уже захлопнулась перед её носом.

Шайлер ещё несколько секунд не желала верить своим глазам.