-Пожар на съёмочной площадке вышел из-под контроля, я этого вовремя не осознала. Но

всё закончилось…хорошо.

Тяжело вздохнув, отец вновь хмурится.

-Я поговорю с этим вашим Ричардом. Чтобы голову включил, или я…

-Папа, - Шайлер улыбается, водя рукой по ладони отца. – Со мной всё в порядке, правда.

Никто не виноват. Так вышло.

-Так вышло,… нет, ну ты…- Брайан оборачивается, желая взглянуть на Шарлотт, но её нет.

Они остались одни, как и на протяжении всех выходных.

Устало вздохнув, отец обречённо опускает голову.

-Иногда я не понимаю, зачем я на ней женился.

Шайлер закусывает щёку изнутри, отец впервые говорит при ней подобное.

Он ведь любил маму, а значит, не имел права даже мысли допускать о неудаче этого брака.

143

-Чтобы у тебя родилась такая замечательная дочка, как я. – Заставляя себя рассмеяться, Шайлер чувствует, как болезненно содрогается грудная клетка и закашливается, прижав

ладонь ко рту.

-Милая, может ещё воды?

Отрицательно мотнув головой, Шайлер морщится, чувствуя во рту привкус гари.

-Всё в порядке, правда.

Прижав ладонь к груди, отец тяжело вздыхает.

-Ты не представляешь, как я испугался. – Проведя рукой по щеке дочери, Брайан слабо

улыбается.

Шайлер замечает морщинку на лбу, которой, она готова поклясться, не было ещё вчера.

Лицо у отца бледное, руки дрожат, глаза усталые, точно он постарел на несколько лет за

этот день.

-Пап, тебе бы лечь.

-Всё хорошо. Просто не пугай меня так больше. Я не могу тебя потерять милая.

Чмокнув дочь в макушку, Брайан прижимает её к себе, и Шайлер трётся щекой о плечо

отца.

От него всё так же пахнет карандашами и новой бумагой.

Шайлер в детстве не раз замечала крохотные порезы на пальцах отца от чистых, идеально

белых листов, что казались похожими на безупречных птиц.

Шайлер ещё прекрасно помнила, как выговаривала папки с бумагами за то, что они

причиняли её папе боль.

Брайан лишь смеялся, и говорил, что бумага всё поняла и больше никогда не посмеет

поранить его.

-Шайлер?

Новый голос заставил девушку неохотно отдалиться от отца.

В дверях стояли Хлоя и Остин.

Рядом друг с другом они смотрелись комично, их плечи практически соприкасались в

тесном дверном проёме, и столь близкое соседство не нравилось обоим, но оба делали

вид, что всё в порядке.

Остин держал в руках коробку, закутанную в яркую обёрточную бумагу, а Хлоя

прижимала к груди наполненный до краёв яблоками, пакет.

-Ребята…- Шайлер улыбнулась.– Это мой папа, папа это Хлоя и Остин.

-Очень рад, я вас оставлю. – Потрепав дочь по голове, Брайан поспешно ретировался из

палаты.

Хлоя сделала уверенный шаг вперёд, обгоняя Остина, и водружая на столик пакет с

яблоками.

-Наконец-то очнулась! А то я бы не выдержала и съела бы все яблоки сама. –

Рассмеявшись, девушка бесцеремонно уселась на постель.

-Вообще-то садиться на постель пациента запрещено, - бормочет Остин себе под нос, подвигая к койке стул, – как ты себя чувствуешь?

Шайлер неловко кивает. Ещё несколько часов назад он её знать не хотел, но маленький

пожар на съёмочной площадке стремительно вернул всё на свои места.

-Остин, я…

-Всё нормально. Не волнуйся. – Остин слабо улыбается.

Хлоя бросает на него презрительный взгляд, и раздражённо вздохнув, откидывается на

спину, задевая ноги Шайлер.

-Прекрасная постель. Можно я вздремну?

-Слезь с постели. Шайлер нужно отдохнуть, она сегодня была настоящим героем. – Остин

вновь улыбается.

Шайлер хмурит брови, она вовсе не считала себя героем сегодняшнего дня, она просто

уснула в неподходящей обстановке, надеясь на благоразумие съёмочной команды.

144

-Кто сегодня был героем, так это Форс. – Резко сев, Хлоя вперила в Шайлер внимательный

взгляд. – Он не заходил к тебе?

-Нет,… а что?

-Это он вытащил тебя из дома.

Брови Шайлер изумлённо взлетают вверх, и если бы на лице не было лба, они наверно

устремились бы к потолку.

-Что?

-Что?- Хлоя пожимает плечами. – Да, он вытащил тебя из дома. Дверь оказалась не

подпиленной, а огонь настоящим, если бы он не выбил дверь, и не вытащил тебя оттуда,…

Малой кровью бы не отделалась.

Шайлер несколько секунд сверлила Хлою и Остина изумлённым взглядом.

Они ещё час рассказывали девушке в подробностях, как Форс бросился к двери чужой

спальни, как вломился в комнату, как вышел из дома, держа её на руках, и как его глаза

наполнялись слезами, пока Шайлер не подавала признаков жизни.

В детстве отец учил Шайлер, что нет однозначно плохих и хороших людей, а жизнь не

делится на чёрное и белое.

Но не до такой же степени.

***

Не алкоголь убивает пьяницу,

а неразделённое бремя душевных мук.

Эндрю Миллер

Чарльз Форс появился дома ровно в 19:30.

Семь с половиной часов он провёл в придорожном баре, где напивался в стельку, не

замечая никого вокруг.

К несчастью его заметили.

Папарацци ослепили его вспышками своих фотокамер, пока Чарли пробирался к своей

машине, не видя дороги.

Руль из его рук выпадал, глаза слипались, но к счастью на шоссе была огромная пробка, и

двигались они семимильными шагами, благодаря чему ему удалось ни во что не врезаться, и никого не сбить.

Как только он подошёл к двери своей квартиры, Чарли вновь почувствовал непреодолимое

желание напиться.

Чувства бурлили в нём, они прогревали кровь, точно шины машин по замёрзшему

асфальту.

Руки тряслись, он не мог засунуть ключ в замочную скважину, но чувствовал себя

недостаточно пьяным.

Ему хотелось отключиться, беззаботно смеяться, затащить не знакомую девчонку в свою

постель и забыться.

Как только ключ угодил в замок, Чарли нахмурился.

Зайдя в квартиру, он сбросил кроссовки, и швырнул ключи на поцарапанный столик.

Ему нужно уйти, или устроить вечеринку прямо здесь, лишь бы не оставаться одному.

Только не это, только не одиночество, чьи холодные руки держались за его шею.

Иногда они на секунду ослабляли хватку, но лишь на секунду, пока действовал обман, происходящий в кадре, а как только камера выключалась, всё вновь возвращалось на круги

своя.

Ричард каждый день делал с ним самые жестокие вещи, о коих даже не подозревал. Он

даровал ему чужую жизнь, но с такой же лёгкостью отнимал её, как только заканчивался

рабочий день.

Чарли чувствовал, как его начинает затягивать рабочий процесс, как расслабляются

натянутые до предела нервы.

Ричард не мог у него это отнять, никто не мог у него это отнять.

145

Нужно срочно подумать о других фильмах, ответить хотя бы на один звонок других

режиссёров, подумать о новых контрактах. Он готов. Готов окончательно вернуться в

кинематограф, и отдать всего себя персонажам.

Пусть они сожрут его тело, выпотрошат душу, лишь бы больше руки одиночества никогда

не коснулись его шеи.

Стянув водолазку, Чарли бросил её в коридоре, взявшись за ремень джинсов, он услышал

шум на кухне.

-Что за чёрт… - Пробормотал Форс, двинувшись вперёд.

Ремень его так и остался торчать не расстёгнутым, никакой обуви, никакой водолазки и

если там сексуально настроенная фанатка, чёрт с ним со всем, он воспользуется подарком

небес.

-Почесун?!

Гарольд застыл посреди кухни, держа в руках противень.

На нём был фартук, что казалось, ещё вчера надевала Ханна, на руках рукавицы.

По кухне витал запах выпечки, противень был переполнен идеально круглым печеньем, посыпанным корицей.

Улыбнувшись, Гарольд водрузил противень на стол.

-Добрый вечер Чарли.

Парень волновался, губы его были неестественно растянуты, в позе напряжение, руки